A Latte For Takeaway

Видит Бог, Чонгук даже не предполагал, что такая обязанность как забота о себе покинет чертоги его памяти, но вот он перед вами — уставший и измученный от мозга до костей. Добавим к этому всего три часа сна и безумный голод, потому что, ох, как удачно, этим утром он забыл поесть… как и многое другое, кстати. Например, он забыл созвониться с родителями — ошибка, которую ещё он пообещал себе больше никогда не совершать, отлично помня, в какое безумие и неприятности это вылилось в прошлый раз, когда он наконец-таки вспомнил. И он был настолько озабочен этим, что даже позволил реферату, что должен был быть написан и сдан на следующий день, выброситься из головы. В общем, всё это копилось и копилось, образовывая огромнейшую кучу сожалений. Но — о, спасибо тому же Господу или любому другому божеству, — пришло время, когда Чонгук со всей честностью мог наконец сказать, что его страданиям пришёл конец. Нет, он не умер и не собирается, и нет, он ещё не закончил учёбу раз и навсегда, но вместе с завершением его последнего экзамена, ура, закончился и семестр. О да, он прикончил эти экзамены, разгромил их, сожрал и… Ладно, не так, он просто покончил с ними, надеясь на более-менее приличные оценки, учитывая всю проделанную убийственную работу. Сейчас же он чувствует себя так непривычно свободным, а также максимально истощённым. Отчаянно нуждаясь в спасительном кофе, Чонгук решает пойти в кофейню неподалёку от кампуса — маленькое кафе, в котором работает большинство его друзей. Вместе с телом, он влачит за собой надежду на скидку, даже если она основана на жалости к бедным студентам, что смогли добраться до них не-мёртвыми. Ведь, должно быть, выглядит он чертовски уставшим. Он идёт медленно, в полной мере наслаждаясь вновь обретённой свободой и совсем не заботясь о снующих вокруг людях, ну и так же по-максимуму экономя энергию. Как уже говорилось, от здания до кампуса всего несколько минут ходьбы, так что прогулка выходит короткой и он добирается до места назначения довольно быстро, учитывая, что большую часть времени он полз, а не что-либо другое. Шагнув в знакомое облачко кофейного аромата, он чувствует, как стресс постепенно отходит на второй план, даруя чувство ещё не полностью, но уже близкого к облегчению. Возможно, это вредно, но кого это волнует. Он хочет просто поболтать с Тэхёном, своим соседом по комнате, взглянуть на него своими огромными «космическими» глазами, поджать несуществующие ушки, повилять ментальным хвостиком и получить чашечку кофе за счёт заведения, выслушивая бубнёж о том, какой он паразит, которым он себя уже принял. Однако, все его надежды и мечты разбиваются вдребезги, стоит Чонгуку оторвать глаза от пола и поднять их на бариста — человека, который должен был быть Тэхёном. Но это не Тэхён. Вот же богохульство.

Чонгук [15:49] ты где?

Тэхён [15:49] дома, а чо?

Чонгук [15:50] почему ты не в кафе!!!!!

Тэхён [15:50] гук я не живу в кафе, я надеялся что ты знаешь об этом

Чонгук [15:50], но кто теперь мне даст бесплатный кофе :с

Тэхён [15:50] надеюсь твой кошелёк

Чонгук [15:51] :с

Чонгук раздражённо пихает телефон в карман куртки и, глубоко вздохнув, оглядывается. Кафе не переполнено, но и не пусто, а это значит, что кто-то уже заметил, как он вошёл, так что он не может просто взять и сбежать. Он подходит к прилавку, вставая в очередь из двух, теперь уже трёх, человек, и разглядывает меню, мысленно репетируя название заказа, как он и делает каждый раз, когда приходит сюда. Он внимательно следит за тем, чтобы слова были правильными и понятными, чтобы, когда подойдёт его очередь, не выпалить нечто путанное и тем самым не опозорить себя. Но несмотря на то, что он пытается максимально сосредоточиться на заказе, вспомним, что Чонгук вообще-то всю последнюю неделю не спал больше трёх часов в день. И что он забыл поесть. И что он вот-вот, буквально полчаса-час назад сдал последний экзамен, так что, глядя на меню, он был не совсем в своём уме, пока его душа медленно, но верно покидала тело, в коем застряла с самого рождения мальчишки. Так что, в конечном счёте, он мог зомбироваться ровно настолько, чтобы забыть подойти к стойке, ага. — Ребёнок, может ты уже сдвинешься с места, — слышится нетерпеливый и резковатый голос бариста. Наконец, Чонгук вырывается из мыслей, резко прерывая гляделки с меню, и понимает, что в очереди перед ним больше никого нет, как и очереди таковой, лишь он один-одинёшенька да бариста, что выглядит в максимальной степени нетерпеливым — он пальцами постукивает по прилавку в рваном ритме (вероятно, это его нервная привычка), в то время как его жутко утомлённый, скучающий и злой взгляд разрезает его на части. Чонгуку никогда не нравилось и не нравится, когда на него так откровенно пялятся, особенно когда он застигнут врасплох. Ну да, какое-то время он не совсем осознавал, что происходит вокруг, но это не могло длиться больше двух-трёх минуточек, ведь так? Так что этот парень не имеет никакого права так сильно злиться на него. Сделав пару шагов к стойке, Чонгук осматривает незнакомого ему бариста, теперь хмурящегося ещё сильнее. И чем ближе он подходит, тем больше деталей в чужом лице открывается его глазам — очаровательных, как бы он ни хотел признавать это даже перед самим собой. Кожа парня выглядит мягкой и нежной, без каких-либо пятнышек, прыщиков и дефектов. Когда Чонгук ловит себя за разглядыванием, чувствуя, как купидон за его спиной старательно заряжает свой лук, он подскакивает, взглядом начиная бегать по всему залу, в конечном итоге цепляясь за имя на бейджике. «Юнги        Разрешите помочь вам! » Но именно в этот самый момент мягкие черты лица Юнги были разрушены страшным хмурым взглядом, направленным прямо в душу Чонгука. Он едва слышно вздыхает и чуть не смеётся: это у него что — галлюцинации были или он и вправду подумал, что бариста довольно милый? Когда из его чуть приоткрытого рта ни словечка не вырывается, Юнги выжидательно поднимает бровь, меж пальцев правой руки вертя маркер. Ладонь была испачкана бесчисленным множеством чёрных мазков и отметин, и, чёрт, это не должно выглядеть настолько хорошо… Но это именно так. И Чонгук не совсем уверен, как ему воспринимать эту информацию. Честно говоря, это касалось абсолютно любой информации прямо сейчас, когда его мозг всё ещё доверху набит знаниями, которые с трёх часов утра Чонгук усиленно запихивал себе в горло, пытаясь подготовиться к экзаменам. И именно поэтому он продолжает пялиться на бариста пустым взглядом, пока тот не откашливается. — Ваш заказ? — грубоватым голосом бурчит он. — Ох, — как какой-то идиот тянет Чонгук, мысленно проклиная себя, Луну, снова себя и так по кругу, потому что он всё-таки забыл заказ, несмотря на то, что перед этим несколько раз проговаривал его в своей голове… И… Он ничего не может с собой поделать. Правда. Эта неделя для него была просто адовой, в дополнении к этому Тэхён, что обычно всегда работает бариста, когда Чонгук приходит в кафе, именно сегодня резко решает отсидеться дома, и ещё этот бариста, который просто бесспорно-слишком-сильно горяч. Он разбит и истощён до косточек после столкновения с парочкой профессоров, которые по какой-то не известной всему миру причине желали, чтобы он страдал, и теперь он просто… стоит. И никто не может винить его за то, что происходит секундой позже. За то, что он позволяет маске слететь с лица, а слезам вырваться из глаз вместе с подступающим рыданием. — Чёрт, — слышит он со стороны голос, скорее всего принадлежащий Юнги. Чонгук задумывается, а почему тот снова ругается на него, но в следующее мгновение чувствует себя и без этого слишком униженным и оскорблённым, чтобы всерьёз обратить на это внимание. Но потом, внезапно, на его плечо ложится тёплая ладонь, успокаивающе похлопывающая по нему, и Чонгук резко понимает, что он не просто умудрился заплакать посреди общественного места, нет, он заплакал ещё и перед человеком — которого теперь, по сути, и не было «перед» ним, — тот стоял рядом. — Хэй, ребёнок, что случилось? — спрашивает голос, звуча как-то обеспокоенно: может быть, за Чонгука, а, может, за свою репутацию, — Ну же, х-хэй, всё в порядке. Извини, я не должен был срываться на тебя, — продолжает парень, но теперь его хриплый голос звучит утешающе. И от этого Чонгук решает, что он уже достаточно унижен, чтобы отбросить нормы и сделать то, что уж точно не может испортить ситуацию ещё больше. Чонгук делает шаг к Юнги, вдруг обнимая его за плечи и носом утыкаясь в плечо бариста. Сейчас он просто решает надавить на жалость и пасть ещё ниже, да, так что смущение может подождать. И вот так Чонгук решительно продолжает разрушать свою жизнь, с рыданиями уткнувшись почти в шею Юнги, что, в свою очередь, просто стоит на месте, жуть какой напряжённый — вероятно, он в глубочайшем шоке. В итоге бариста, конечно, отмирает, укладывая руку Чонгуку на поясницу — что, по сути, уже можно считать ответными объятиями, — и ладошкой очерчивая круги на спине. — Хэй, ребёнок, мне очень, очень жаль, пожалуйста, перестань плакать, — повторяет он, очевидно, пытаясь успокоить Чонгука, что вцепился в него клешнями. Спустя несколько минут, безнадёжных попыток успокоить плачущее дитя и людей, что повставали со своих мест, чтобы проверить плаксу (и смущённого бариста), Чонгук решает, что слёзы у него закончились, и позволяет Юнги усадить себя за один из свободных столиков, что старший и делает, пока кто-то из других сотрудников умудряется всучить ему в руки стакан воды. И когда Чонгук, наконец, поднимает на парня свои блестящие от слёз, ручейки от которых ещё блестели на опухшем лице, глаза, когда видит лицо Юнги, он осознаёт, что то, что он неопределённое время назад сделал, было очень неловким и неправильным и что ему лучше собрать все свои вещички и сбежать в другую вселенную, чем признаться себе в том, что он полный идиот, который с рыданиями вешался на шею к какому-то случайному незнакомцу. Горячему незнакомцу. Что, конечно же, приводит к новому раунду рыданий, к большому ужасу Юнги. — О мой бог, ребёнок, — несколько раз повторяет бариста с неподдельной тревогой в голосе. — Слушай, ты просто стоял во-он там, а мне нужно было как-то привлечь твоё внимание. Пожалуйста, перестань плакать, никто не сердится на тебя, честно-честно, — продолжает он, мягко сжимая Чонгуков локоть, лежащий на столе. — Т-Тэхён, — приглушённо бубнит Чонгук в стол, голос его дрожит от подступающей волны плача, а сам он сидит, уткнувшись в поверхность столика и закрыв лицо руками. — Что? — спрашивает Юнги с возрождённой надеждой на то, что он наконец-таки сможет остановить плач мальчишки. — Тэхён, — повторяет Чонгук уже более твёрдо и уверенно. — Боже, Тэхён, — говорит бариста, подскакивая с места, и над его головой словно лампочка сияет от осознания. — Я знаю Тэхёна, — продолжает он, шарясь в карманах штанов в поисках телефона. — Он ведь работает здесь, да? Чонгук лишь всхлипывает, кивая. Кажется, Юнги воспринимает это как утвердительный ответ, потому что в следующий момент, всё-таки достав телефон, отходит в сторонку, набирая номер Тэхёна и оставляя сопящего полным соплей носом Чонгука наедине с самим собой. Мозг Чонгука отказывался двигаться и думать, впрочем, как и всегда после плача — он не до конца понимающий, что сейчас происходит, и вконец растерявший здравомыслие. Будто его внутренние инстинкты взяли вверх и продиктовали, что всё, о чём ему сейчас стоит думать, так это об утешающих обнимашках и сне. Желательно прямо сейчас. По прошествии нескольких долгих минут Юнги возвращается и очень мягким голосом сообщает Чонгуку, что его друг уже бежит к ним. Буквально бежит. Юнги слышал, как тот выскочил из квартиры, так что теперь Чонгук прекращает плакать, но, как и ожидалось, его продолжает слегка потряхивать, поэтому Юнги, решив, что дитё нуждается в утешении, пододвигает поближе стул, усаживаясь в него, и начинает нежно поглаживать по спине. Какое-то время они просто сидят так, ибо Тэхён живёт, ну, не то чтобы близко к кафе, если быть точнее — то даже далековато, и Юнги знает, что даже если тот в начале пути был довольно быстрым, то примерно к середине он выдохся, заметно так замедлившись. Так что да, какое-то время они сидят молча, в атмосфере лёгкой неловкости. Как-то посреди этого к ним подходит один из работников, спрашивая у Юнги, что случилось. В этот момент Юнги не может ещё и с любопытными глазами окружающих возиться, так что он просто затыкает парня взглядом, все силы сосредотачивая на том, чтобы рассеять напряжённую тишину. Проходит, кажется, куча времени, прежде чем темноволосая макушка Тэхёна появляется в поле зрения Юнги, отчего тот вздыхает с явным облегчением. — Мин Юнги, — басит Тэхён, входя в кафе и сразу направляясь к Чонгуку, что всё ещё целовался со столом. Глядя на кучку из соплей и слёз перед собой, Тэхён спрашивает: — Что ты сделал с Чонгуком? — голос его ниже обычного, а глаза недобро прищурены. Внезапно Чонгук вскакивает с насиженного и обслюнявленного места, отчего Юнги подпрыгивает на месте, хватаясь за сердце, и бросается в объятия друга. Юнги открывает рот, что изогнулся, принимая форму перевёрнутой «U». — Ничего? — неуверенно предлагает он и спустя несколько секунд повторяет уже более уверенно, будто только действительно осознав, что на самом деле он не делал ничего такого, что могло бы довести до слёз: — Я ничего не сделал! Верно, ребёнок? — спрашивает он, обращаясь к Чонгуку, чтобы тот подтвердил его слова. Но в ответ лишь… Ти-ши-на. — Ладно, может, спрашивать у плачущего человека — не самая логичная вещь, но… — говорит Тэхён как-то легко, загадочно проговаривая последнее слово и крепче прижимая к себе Чонгука. — Но? — чуть отчаянно повторяет Юнги. Тэхён лишь пожимает плечами, а после наклоняется к Чонгуку, спрашивая, хочет ли он вернуться домой. Тот едва заметно кивает. И вот так, Тэхён собирает вещи Чонгука (а также самого Чонгука) и бодренькой жизнерадостной походкой выходит из кафе, оставив Юнги чуть более чем просто потрясённым. И теперь… Юнги и сам хочет немножко поплакать.

_ _

Если кто-то спросит Тэхёна, то он с радостью поведает о том, что отвести Чонгука домой — это значит тащить его на себе. Эта вреднючая и грустнючая слезливо-сопельная кучка даже с места не сдвигается, когда Тэхён попросил его — он даже сказал «пожалуйста»! — идти самому. Да, он любит его, и да, он готов оказать всю необходимую поддержку своему другу, но это даже смешно — ожидать, что он сможет на руках/спине/чём-либо донести Чонгука до дома. Особенно когда Чонгук весит значительно больше за счёт своих кучек мышц. Не то чтобы у Тэхёна не было мышц, конечно же были, теперь, после того, как он некоторое время потаскал Чонгука, но ведь в отличие от младшего он не ходит в спортзал каждую неделю, так что отсюда трудности и всё такое. После нескольких минут мольбы от Тэхёна уговоров, чтобы младший начал ходить своими ножками, тот дуется с таким видом, будто это какой-то сверхсложный Олимпийский вид спорта, но всё же решает помиловать Тэхёна и дальнейший путь идёт самостоятельно, хоть и очень медленно… — Гуки, такими темпами ты никогда не дойдёшь до дома, если продолжишь в том же духе, — заявляет Тэхён, останавливаясь посреди тротуара и глядя на гонщика-улитку в лице друга. Тот недовольно стонет, но всё же даёт команду — именно даёт команду — ногам идти быстрее, отчего Тэ поднимает голову, благодаря всех существующих на этом свете богов. После очень долгого и утомительного получасового (учитывая, что обычно оно проходится менее чем за пятнадцать минут…) путешествия, Тэхён отпирает дверь, пропуская их внутрь, кое-как скидывает ботинки сначала с себя, потом с младшего, и после помогает Чонгуку дойти до кровати, укладывая мальчишку, чтобы тот смог отоспаться после случившегося кошмара. Что получается у него довольно быстро.

_ _

Неопределённое время спустя Чонгук просыпается, чувствуя, как расплывается его мозг, за время сна превратившийся в желейное нечто, со словно потяжелевшими на несколько тонн конечностями и слишком жарким, чтобы было комфортно, телом. Кажется, сейчас утро или… Или ночь? Он не уверен точно, ибо шторы наглухо задёрнуты. Он медленно и крайне осторожно принимает сидячее положение, сбрасывая одеяло со своего и без того потного тела, и массирует припухшее лицо ладонями, пытаясь заставить свой мозг собраться и вспомнить, как, что и… Ох. О нет. Чонгук стонет, когда воспоминания дружной дорожкой возвращаются на своё место, спеша в красках описать, каким идиотом он себя выставил. И он снова стонет и награждает лицо нежненьким фейспалмом. В следующий момент кто-то стучится в дверь. — Чо? — гаркает Чонгук хриплым от долгого сна голосом. Тэхён выглядывает из-за двери с тарелкой каши в руках. — Ничо, — отвечает он, оглядывая полутёмную комнату, освещённую лишь полоской света из зала. — Просто пришёл посмотреть, из-за чего ты проснулся, — пожимает плечами, запихивая в рот ложку хлопьев и смачно ими хрустя. Чонгук лишь окидывает его усталым взглядом, полным отчаяния. — Пожалуйста, скажи, что я не ныл в кафе, — умоляет он, прекрасно осознавая, что это произошло на самом деле, но, честно говоря, сейчас он бы совсем не удивился, скажи ему старший, что это был всего лишь болезненный сон. Просто фрагмент воображения. Кто знает, вдруг правда. Кажется, Тэхён всерьёз обдумывает, уже даже открывая рот, чтобы ответить, но в конце концов лишь поворачивается к Чонгуку задницей с максимально возможным безразличным видом. — Скоро Чимин придёт, — вместо ответа на вопрос отвечает он, но этого достаточно Чонгуку, что зарывается в подушки с несчастным стоном. Ему требуется парочка минут, чтобы собрать себя, а потом собраться с мыслями. Для начала он переодевается, сбрасывая уличную одежду, в которой спал. Тэхён, конечно, его очень хороший, классный, замечательный друг, на которого Чонгук в случае чего мог положиться, но не настолько, чтобы Тэхён беспрепятственно мог стаскивать узкие джинсы со своего соседа. Чонгук роется в шкафу, откапывая старую оверсайз-футболку и спортивные штанишки, которые выглядели достаточно прилично, чтобы показаться в них Чимину. Выйдя в гостиную, Чонгук с ужасом видит, что на улице уже и вправду темно, лишь желтоватый свет исходит от старой висящей на потолке лампы. — Который час? — спрашивает он, с хмурым видом усаживаясь на один из пуфиков, что окружают кофейный столик. Автор этой идеи, он же Тэхён, был уверен, что таким образом их квартира станет выглядеть более взросло. Тэхён стягивает панель уведомлений на своём телефоне, проверяя время, прежде чем ответить: — 22:09, — бубнит он, после заблокировав телефон и вернувшись к еде, то есть к почти пустой миске с размокшими хлопьями. Чонгук хмурится ещё сильнее. — Почему Чимин-хён тащится к нам в десять вечера? — спрашивает он в замешательстве. Тэхён лишь плечами пожимает, топя в молоке последние остатки. — Я попросил его, — говорит он, поднимаясь с места и топая на кухню, чтобы поставить грязную тарелку в раковину. — Мы собирались посмотреть какой-нибудь фильм, — кричит он Чонгуку. — Хочешь с нами? Из прохода на кухню высовывается голова Тэхёна, что в ожидании ответа смотрит на младшего. — Конечно, — отвечает Чон, удобнее устраиваясь на пуфике. В конце концов Тэхён возвращается в гостиную с огромной миской попкорна в руках, неизвестно откуда появившейся, и усаживается на диван, хватая пульт слегка промасленными от попкорна пальцами. — Что будем смотреть? — спрашивает Чонгук у соседа, чьи глаза прикованы к списку опций от Нетфликс. — Не знаю, — бормочет Тэхён, хватая горсть попкорна и отправляя её в рот. — Наверное, что-нибудь лёгкое и милое, к нам же Чимин идёт, — отвечает он, на что Чонгук пожимает плечами. Не проходит и нескольких минут, как в дверь стучит не кто иной, как сам Чимин. Только-только услышав звук удара кулачка о дерево, Тэхён вскакивает с места и несётся к двери. Правда всё же останавливается перед ней, рукой приглаживая волосы и глубоко вздыхая, на что Чонгук со стороны смотрит с зарождающимся интересом и даже некоторой растерянностью. — Чиминни! — чуть ли не кричит Тэхён, с объятиями бросаясь на невысокого парнишу, что с лёгкой улыбкой обнимает его в ответ. — Тэ, мы уже виделись днём, отцепись от меня, — говорит Чимин, сладко хихикая. Чонгук мысленно обзывает их милашками, но в то же время задумывается, на какой стадии сейчас их отношения. Которых, кстати говоря, нет. Казалось, Тэхён с Чимином связались ещё в тот день, когда Чимин переехал из своего родного Пусана в Тэгу и перевёлся в школу, в которой по случайной случайности учился Тэхён, и не развязываются и по сей день, отсюда их супер-близкая дружба. Тогда, в школе, в какой-то момент они просто решили, что являются «соулмейтами», и крепко-накрепко сдружились. Ну, за исключением того, что — Чонгук готов поставить на это всю свою жизнь — они на самом деле друг в друга безумно влюблены, ибо иначе как объяснить, что немногим ранее Тэхён лихорадочно проверял, лежат ли его волосы красиво. В десять часов вечера. Из всей остальной кучи часов. Наблюдая за ними, Чонгук вздыхает; Чимин со своей наимилейшей улыбочкой, словно приклеенной к лицу, плюхается на диван, а точнее почти на грёбаные колени Тэхёна, позабыв о существовании личного пространства. — Так… Что же мы смотреть-то будем? — прерывает их сюси-пуси Чонгук, и Чимин тут же поворачивается к нему, будто только сейчас осознавая, что они с Тэхёном тут не одни. — Хах, хороший вопрос, — говорит он, обращаясь к Тэ. — Что угодно, чего пожелаете, что-нибудь, — пожимает плечами тот, а после тянется к пульту, кинутому на кофейный столик, чтобы вновь открыть меню. И он листает его до тех пор, пока не останавливается на какой-то странной романтической комедии, и у Чонгука целый ноль желания смотреть её, но ещё меньше у него желания просидеть остаток дня в тишине, позволяя дневной катастрофе занять всю голову, так что он решает, что фильм не так уж и ужасен. Они начинают просмотр фильма, в тишине жуя попкорн Тэхёна, который тот сначала зажал, но после пяти неудачных попыток и отбитых ладошек всё-таки сдался. И всё нормально, если бы не одно «но» — Чонгуку скучно. Нет, это ещё мягко сказано, он едва ли не засыпает. Фильм, который они смотрят, такой тусклый, полон актёрами, что не представляют из себя ничего особенного, и избитым клишированным сюжетом. Чонгук уверен, что смог бы предсказать весь фильм, просто посмотрев его первые пять минут. В общем, это типичный фильм, очень типичный, если можно так сказать. Однако, бросив взгляд на Чимина с Тэхёном, что сидят, прижавшись друг к другу и глаз не отрывая от экрана, он решает промолчать и не жаловаться. Это уж точно лучше, чем фейспалмить в тишину. Проходит уже где-то час с несколькими минутками с начала фильма, когда Тэхён вдруг ставит его на паузу, поднимаясь с дивана и потягиваясь. Чонгук смотрит на него со своего пуфика, приподняв бровь, всем своим видом спрашивая, что его сосед творит. — Пипи-перерыв, — объявляет Тэхён, а после, улыбнувшись Чимину напоследок, топает в ванную. Как только дверь ванной щёлкает, закрываясь, между Чонгуком и Чимином неожиданно повисает странная и какая-то неловкая тишина. Не подумайте, они друзья, хорошие друзья, у которых совсем нет причин стесняться или чувствовать себя некомфортно в компании друг друга, но сегодня нечто непонятное исходит от Чимина. Если попытаться объяснить это как-нибудь духовно, то аура старшего какая-то супер-пупер грустная, печально-голубого цвета. — Что-то случилось? — в конце концов спрашивает Чонгук, на что Чимин устало улыбается. — Ничего, — отвечает он, смотря на Чонгука и одновременно крепче прижимая к груди подушку. — Чушь, — фыркает Чонгук, поднимаясь с насиженного пуфика и устраиваясь рядом с Чимином. — Я же чувствую, что тебе грустно. — С каких это пор ты начал ловить соц-сигналы и искать намёки на что-то? — смеётся Чимин, но даже в его смехе можно услышать нечто печальное. Но Чонгук на это лишь пожимает плечами. — Ничего страшного, Гук, честно, — успокоившись, говорит Чимин, с нежностью поглаживая ладонь младшего. И они снова молчат. Чимин продолжает распространять грусть и печаль, а Чонгук — какое-то смущение и неловкость, будто бы влез, куда не нужно. Всем было известно, что Чимин — это тот человек, который не распространяет свои проблемы и беспокойства, предпочитая сражаться с ними самостоятельно, внутри себя, и его друзья уже привыкли к этому. И среди них всех именно Тэхён — лучший утешитель, потому что почему-то именно от него Чимин не закрывался до конца. Однако по тому, как умело Чимин скрывает печаль в глазах, стоит Тэхёну вернуться, Чонгук догадывается, что в этот раз всё по-другому. Они продолжают просмотр фильма опять же в тишине, бросив Чонгука наедине с недоумением и размышлениями, что же происходит с этой парочкой. К концу фильма, как и следовало ожидать, учитывая его супер-чувствительное сердечко, Тэхён весь в слезах, а Чимин мягко прижимается к нему, укутывая в успокаивающие объятия. Чонгуку нравится эта картина. Такая по-странному домашняя, полная любви и привязанности, поэтому, решив им не мешать, Чонгук тихо желает спокойной ночи, смываясь в комнату. Он падает в кровать и лежит, уставившись в потолок и продолжая думать о Чимине и его проблемах, обдумывать и предлагать какие-то идеи, бесполезные, как и всегда. И спасибо Господу Богу за это, ибо Чонгук почти полностью забывает о Сегодняшней Катастрофе, что ему пришлось пережить и выжить, всё же было бы обидно, если после, думая об этом, он бы каким-то образом у… не пережил это. Чонгук не чувствует усталости, однако, мысли о приступе паники и стыде, который обязательно настиг бы его, подпинывают к мысли, что лучший вариант развития событий — это сон, так что он как можно незаметнее вылезает из комнаты, направляясь прямиком в ванную, чистит зубки и возвращается обратно к себе. Ну, он хотя бы попытается заснуть.

_ _

Проходит несколько дней с Того Самого Инцидента, что хоть Чонгук и просил не называть так, однако, сам называл, да. В оправдание можно сказать, что это всё-таки его проблема, так что только он может смеяться над ней в разговорчиках между самим собой, когда рядом не было кого-то, кто мог бы присоединиться. Так вот, с того покрытого зловещей аурой события, Чонгука никаким способом не получилось заманить в кафе, несмотря на все приложенные Тэхёном и Сокджином, ещё одним работником кафе, усилия. Реально трудно. Чонгук оценил их усилия, и один раз он даже почти пошёл туда, поначалу ничего не понимая, но в конечном итоге осознав, что всё это — ловушка, поэтому быстро слился. Ничего не получалось, до этого дня. Дня, когда Тэхён так удобно оставляет дома своё домашнее задание, что должен сдать сразу после смены в кафе. Сначала всё это кажется Чонгуку очень подозрительным, ибо, честно говоря, очень похоже на все прошлые уловки и попытки Тэхёна, но, проверив, убедившись, что задание старшего действительно лежит на столе в комнате соседа, вспомнив, что сегодня вроде как действительно крайний срок сдачи, и смирившись со своей судьбой, он соглашается, заставив Тэхёна пообещать, что в это время Юнги и близко у кафе не будет.

Чонгук [13:49] Я принесу его

Тэхён [13:49] ЧЁРТ СПАСИбо И ПОТОРОПИСЬ У МЕНЯ МАЛО ВРЕМЕНИ

Чонгук [13:49] говоришь так будто при смерти

Тэхён [13:50] Имей в виду что так и будет если ты не поторопишься блять

Чонгук [13:50] Нр *Но

Тэхён [13:50] …но что

Чонгук [13:51] Обещай мне что Юнги и близко к кафе не подойдёт

Тэхён [13:51] Ничего обещать я не могу птмчт у меня буквально 0 идей чем он занимается в реальной жизни Подозреваю что он вообще живёт в нашем мусорном баке И поэтому никогда не выношу мусор и подкупаю Сокджин-хёна чтобы он делал это за меня c:::::: В любом случае Могу обещать что его точно нет В кафе

Чонгук [13:52] Ладно, принесу я твоё задание Буду через минут 10

Тэхён [13:52] Спасибки лю тя с меня ужин <3

Чонгук [13:52] <3

_ _

И вот так Чонгук, который не так давно пообещал себе больше никогда не приходить в кафе, в самом деле прямо сейчас идёт туда. Переступив порог, он тут же начинает оглядываться в поисках невысокого черноволосого и очень сварливого парня, который, увидев его, начал бы смеяться и тыкать пальцем, высмеивая его перед всем кафе и напевать «плакса-плакса» и… Да, ну, может, ничего из этого и не будет, но Чонгук ведь мастер в накручивании себя. К счастью, Юнги нигде не было видно, так что Чонгук проходит дальше. Перед кассой, за которой, слава фортуне, стоит Сокджин, один из любимых коллег Тэхёна, никого нет. Вообще, Тэхён любит всех одинаково, по крайней мере он так сказал ему однажды в какое-то из воскресений, а после продолжил упаковывать подарок для Сокджина с припиской «Спасибо за то, что ты такой классный». — Хэй, хён, я принёс задание Тэ, — вместо приветствия говорит Чонгук Сокджину, что дружелюбно улыбается ему в ответ. — Он в подсобке? — Ага, вообще, ты можешь пойти к нему сейчас, — говорит он, занимаясь мелкими делами, пока в магазине тихо и спокойно. Чонгук обходит стойку, направляясь к двери «Только для персонала», и находит за ней Тэхёна, развалившегося на одном из кресел и грызущим ногти — отвратительная привычка, от которой Чонгук пытался его избавить, но, очевидно, пока всё безуспешно. — Хён, твои бумажки, — говорит он, отчего сосед вскакивает с места и буквально бежит к Чонгуку. — Ты мой спаситель, — бубнит он в лицо Чонгуку, что всегда готов к подобным драматичным сценам, и, как только получает задание, выбегает из комнаты, а, может, и из здания. Чонгук же решает вернуться в зал, чтобы попить чего-нибудь. Прошло уже достаточно времени с тех пор, как Чонгук приходил сюда последний раз, и он скучал по кофе и атмосфере здесь, но он решил, что шансы встретиться с Мистером Бариста слишком велики, так что кофе не стоит того. Определённо не стоит. Однако, теперь, раз уж он здесь и точно знает, что тут чисто-безопасно, грех не воспользоваться возможностью, так что он выходит из комнатки отдыха. Чтобы в следующий же момент зайти обратно, замечая Юнги в его тупой секси-кожанке, разговаривающего с Сокджином, вероятно, о его смене, которая начинается прямо… сейчас. — Чёрт, — выдыхает Чонгук, спиной прислоняясь к двери и пытаясь успокоить сердце, что будто бы решило, что единственный способ спасти из этой дрянной ситуации — это устроить инфаркт. И вот так он стоит несколько секунд, обдумывая разнообразные способы побега, но, к несчастью, из комнаты других выходов на свободу нет, по крайней мере, Чонгук о них не знает, поэтому он полностью и безвозвратно влип. Какое-то время он так и сидит, придумывая план побега и одновременно проклиная Тэхёна за то, что тот так с ним играет. Он ведь точно знал, что смена Юнги начинается сразу после его. Чонгук не может не признать, что его разыграли. И разыграли, нужно сказать, хорошо. Но вернёмся к реальности, где он задумывается настолько глубоко, всё так же спиной прислонившись к двери, что не замечает шарканья за ней, и просыпаясь, только когда чувствует внезапный толчок в спину, очевидно из-за того, что кто-то хочет войти в комнату. — О нет, — бормочет он, пытаясь думать хоть о чём-нибудь полезном, что не очень получается, когда за дверью слышится приглушённый голос Юнги, что о чём-то спрашивает то ли у двери, то ли у кого-то на другом конце кафе. Он знает, что не сможет и дальше просто стоять, забаррикадировав дверь; варианта «не впускать Юнги» нет, хоть и звучит он заманчиво. Глубоко вздохнув, Чонгук, наконец, отходит от двери, с испугом глядя на то, как она резко распахнулась от сильного толчка, вероятно, Юнги подумал, что дверь просто заклинило, и пытался выбить её. Потому что именно так поступают все взрослые, когда дверь не открывается. Пытаются сломать её. Чонгук смотрит на уже знакомого парня с сверхудивлённым выражением лица или, как это любит называть Тэхён, «Бэмби-личиком», пытаясь выглядеть максимально невинно, будто это не он забаррикадировал дверь комнаты «Только для персонала», явно не будучи одним из сотрудников. — Что за хуйня? — с удивлением спрашивает Юнги, глядя на Чонгука. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я… Эм… — начинает Чонгук, заламывая пальцы. — Я могу просто, ух, уйти? — пытается он, бочком подбираясь к двери и, соответственно, к Юнги, ибо тот всё ещё стоит в проходе. — Конечно да. И всё же какого хрена ты здесь делаешь? — слегка повышая голос, спрашивает бариста. — На двери ведь чётко написано «Только для персонала», и я готов свою задницу поставить на то, что ты под эту категорию не входишь, так что быстро сваливай отсюда. Чонгук слегка ошеломлён вспышкой раздражения, свидетелем которой он является уже второй раз. Кажется, у Юнги довольно вспыльчивый характер, так что Чонгук чуть кланяется, надеясь, что этот жест по-максимуму показывает, как сильно он не хотел приносить неприятности Юнги, кафе, всему миру, и выходит, после выбегая из кафе, успешно проигнорировав бодрое прощание Сокджина. Итак, теперь Чонгук целиком и полностью растерял всякую надежду на то, что однажды когда-нибудь вернётся в кофейню. Уж точно не после того, как убедился, что сильно раздражает Юнги.

_ _

— Он явно ненавидит меня, я ж вам говорю, — говорит Чонгук за ужином Тэхёну и, на удивление, Чимину, что в последние дни часто абсолютно случайно появляется у них. Но ни Чонгук, ни Тэхён по этому поводу вопросов не задавали, просто смирившись с ситуацией. — Чонгук, а я тебе уже в который раз повторю, ибо твой толстозадый тупой череп, очевидно, не способен принять какую-либо информацию, — повторяет Тэхён, наверное, уже в десятый раз за весь вечер, и откладывает кусок пиццы в сторону, чтобы полностью погрузиться в режим советчика. — Юнги-хён не ненавидит тебя, — продолжает он, медленно проговаривая каждое слово, чтобы оно наконец отпечаталось в сознании Чонгука. — Вероятнее всего, он даже не знает о твоём существовании, Чонгук-а. — В первую встречу я добрых десять минут рыдал у него на плече, а во вторую не пускал в комнату для персонала, забаррикадировав собой дверь, — монотонным голосом произносит Чонгук, с печальным видом глядя на свой кусок пиццы. Чимин хохочет. — Окей, тогда, может, он думает, что ты странный, но по-прежнему не ненавидит тебя, — вновь пробует Тэхён. Чонгук роняет голову на стол, издавая глухой стон. — Господи Иисусе, Гук-а, это не Конец Света, — в этот раз говорит уже Чимин, поднимаясь с места и откладывая кусок пиццы, чтобы в следующий момент подойти к младшему и уместить руку на его плече. — Хочешь, я расскажу тебе про свою первую встречу с Юнги-хёном? — спрашивает он. — Что за чёрт, откуда ты знаешь Юнги? — спрашивает Чонгук, искренне недоумевая. — Я с ТэТэ общаюсь чаще, чем со своим соседом по комнате, так что ты серьёзно думаешь, что я ещё не знаю всех его коллег? — отвечает Чимин с хитрой ухмылочкой на губах. Чонгук лишь пожимает плечами. — Так или иначе, когда я встретил его в первый раз, Юнги-хён наорал на меня за то, что я притащил в кафе мокрый зонт. Что очень глупо, как по мне, ибо где мне его нужно было оставить? — он поворачивается к Тэхёну с таким видом, будто продолжает старый и уже закрытый спор. — Не важно. Так вот, я принёс зонт, а хён посмотрел на меня с таким видом, будто я на его глазах убил его дочь, а после сказал мне, цитирую: «Не смей и шагу дальше сделать с этим грёбаным куском пластика, иначе я заставлю тебя его сожрать», конец цитаты. Чонгук в замешательстве смотрит на старшего. — Он, эм, психопат? — спрашивает он, всей душой опасаясь за своё здоровье после того, как уже два раза разозлил Юнги. И Тэхён начинает истерично ржать. — Что? Нет, — говорит Чимин, тихо хихикая. — Я к тому, что Юнги-хён часто раздувает из мухи слоника и из-за этого кажется намного сварливее, чем есть на самом деле. Его претензии к зонтику заключались в том, что позже ему пришлось бы вытирать пол, а он, очевидно, не хотел этого делать, — продолжает Пак. — В тот первый раз, с тобой, никто не хотел доводить тебя до слёз. А когда он увидел тебя в комнате для персонала, он просто сделал то, что сделал бы любой другой на его месте, то есть прогнал тебя, ибо ты точно не был работником кафе. Плюс, ты ещё и не объяснил, почему там, так что, по-правде, это лишь твоя вина, а не чья-либо ещё, — наконец заканчивает он. — Не уверен, должно ли это было заставить меня чувствовать себя лучше или нет, — выдыхает Чонгук, честно недоумевая и прибывая в смятении. — Чонгук, просто отпусти это, — вставляет Тэхён. — Ещё увидишь, ты понравишься Юнги-хёну, просто ему нужно немного больше времени в твоей компании, чтобы привыкнуть, — продолжает он таким голосом, каким обычно успокаивает своих друзей в минуты отчаяния и тревоги. — Не уверен, что хочу, чтобы он ко мне привыкал, — бубнит Чонгук, подпирая щеку ладонью. Но Тэхён не отвечает, лишь закатывая глаза и возвращаясь к еде, оставляя Чонгука и дальше лежать в луже из жалости к самому себе.

_ _

Тэхён [14:34] Юнги-хён хочет потусоваться с тобой

Чонгук [14:39] Не тот номер хён Совсем не тот номер

Тэхён [14:40] Судя по твоей реакции я говорю с Чонгуком

Чонгук [14:40] Зачем Юнги хотеть потусоваться Со М н о й

Тэхён [14:41] ПОТОМУ ЧТО!!! Я много рассказывал ему о тебе и уверен ты ему оч нравишься :с

Чонгук [14:41] Ему нравится твоя версия меня хён://

Тэхён [14:41] Халявные напитки если притащишься сюда

Чонгук [14:42] Хах Звучит очень Интересно

Тэхён [14:42] Так и есть А теперь идём гспдблятьиисусе

Чонгук [14:42] Обещай, что он не ненавидит меня: ((((

Тэхён [14:42] Скорее всего он даже не знает кто ты такой так что Да Обещаю

Чонгук [14:42] Кхххх не могу поверить что трачу на это свою драгоценнейшую субботу

Тэхён [14:43] В последний раз когда я видел тебя ты пялился в потолок бубня что-то под нос

Чонгук [14:43] Драгоценнейшую Субботу

Тэхён [14:44] Тащись уже!!!

Чонгук [14:44] Кххххх ок

Тэхён [14:44] <3

Чонгук [14:44] <3

_ _

Итак, Чонгук сдержал своё слово, действительно придя в кафе. Он поворачивал и почти уходил домой как минимум раз пять, но постоянно отговаривал себя и заставлял идти только вперёд. Ведь Тэхён сказал, что Юнги — горячий бариста Юнги — хочет потусоваться с ним. Что, да, звучало очень подозрительно, и у Чонгука уже есть план на случай, если всё это тупая обманка, но всё же он надеялся, что это не так. Не какая-то уловка. Чонгук останавливается перед входом в знакомое кафе, куда раньше он приходил каждый день, и делает глубокий вдох, собираясь с силами. Сквозь стеклянную дверь видно Юнги, стоящего за кассой, и вся ситуация начинает казаться Чонгуку ещё более странной, ибо зачем ему говорить Тэхёну, что он хочет подружиться со странным сталкером-плаксой — прозвище, которое, как считает сам Чонгук, он заслужил, — если у него сейчас смена. Все эти факты и слова никак не желают складываться между собой, и из-за этого подозрительность Чонгука всё растёт и растёт, но… У него ведь нет выбора. Он ведь обещал Тэхёну, что попробует всё уладить с Юнги, как только выпадет шанс. И к тому же, люди из кафе уже заметили его, всё ещё торчащего у двери, так что теперь он просто обязан войти. Чонгук толкает дверь, оглядывая некогда спокойное местечко, после останавливая взгляд на Юнги, и, по сусекам души наскребя всё, что у него было и не было, идёт к нему. Однако кассир даже не поднимает головы. Либо он не заметил его, либо просто не обратил внимание, но это хотя бы дало Чонгуку ещё немного времени, чтобы успокоиться, не отвлекая Юнги. И в конечном итоге. — Привет, — говорит Чонгук, подходя ближе к стойке. На секунду Юнги выглядит напуганным неожиданным клиентом и просто тихо отвечает на приветствие, прежде чем собраться и принять "Я разговариваю с клиентом"-позу. Но дальше следует ничего. Абсолютное ничего. Чонгук не планировал начинать разговор, ибо действительно думал, что именно Юнги будет тем, кто сделает это, допустим, с фразы «Извини, что довёл до слёз в прошлый раз, но Тэхён рассказывал мне о тебе, и ты кажешься классным». Сейчас же, когда он проговаривает в мыслях эту фразу, она звучит ещё хуже, чем раньше, а тем временем они, Чонгук и Юнги, продолжают стоять, уставившись друг на друга и проигрывая ненужные воспоминания. — Эм, — наконец нарушает неудобную тишину Юнги. — Твой заказ? — спрашивает он, и глаза младшего широко раскрываются в панике, ибо чувство дежавю навязчиво проигрывается в мыслях. Такое уже было раньше. В тот день, когда Чонгук расплакался от стресса после экзаменов, и, боже, он что вновь переживает этот кошмар… Но он не хочет и не может этого допустить, так что бормочет первое, что приходит в голову: — Т-Тэхён, — заикаясь, выговаривает он, надеясь, что, может, при упоминании имени друга Юнги поймёт, почему Чонгук здесь. И кажется, что-то да получается, ибо в следующий момент бариста распахивает глаза, роняя маркер, что всё это время держал в правой руке, и начинает похлопывать по карманам. — Боже мой, ты же тот плакса, — ауч, — Только не плачь, господи, я звоню Тэхёну, я звоню ему, не волнуйся, — тараторит Юнги, а Чонгук просто стоит с огромными знаками вопросов везде. — Нет, я, — спешит вмешаться Чонгук, инстинктивно хватая бариста за руку, в которой тот держит телефон. — Я не собираюсь плакать, — с усмешкой бубнит он, чем-то походя на обиженного малыша. И, давайте будем честными, он чувствует себя именно так. Юнги растерянно и капельку смущённо смотрит на него, вероятно, ожидая дальнейших действий. — Неважно, — выдыхает Чонгук, чувствуя, как гнев пузырится внутри него. — Чонгук-а! — кричит Джин, выбрав именно этот момент, чтобы выскочить из неоткуда с телефоном в руках. — Так непривычно уже видеть тебя здесь! — продолжает он, на что Чонгук усмехается. — Не забивай голову, я уже ухожу, — говорит он, спиной поворачивая к всё ещё недоумевающему Юнги. Чонгук не может его ни в чём винить, да и не винит, ведь всё это проделки Тэхёна, который выставил его идиотом. Чонгук начинает шагать к выходу, как вдруг Джин, буквально подбежав к нему, хватает его за руку и странно посмеивается. — Притормози, ковбой, у меня есть забавненькое дельце для тебя, — требовательно говорит он, чем ещё больше сбивает Чонгука с толку. — Что? — младший смотрит сначала на него, хмурясь, а после на Юнги, что лишь смотрит на него в ответ, также ничего не понимая. — Я, — начинает Джин, растягивая слова, словно жвачку, как какой-то герой комедий. — Только что понял, что у Юнги начинается перерыв вот прямо сейчас! — и весело заканчивает. — Нет, это не так, — выдыхает Юнги так, будто ему лень даже говорить, медленно переводя взгляд с Чонгука на своего коллегу. — Моя смена началась буквально пятнадцать минут назад. — Да, ну, — Джин натянуто улыбается, хотя это больше похоже на оскал, явно изо всех сил стараясь вытащить Юнги из-за стойки. — Я, как твой хён и великолепный друг, прекрасно вижу, что ты безумно устал, так что можешь взять перерыв, — с той же фальшивой улыбочкой заканчивает он. И именно в этот момент Чонгук вдруг понимает, что происходит. Он не знает Джина прям очень хорошо, но с точностью в девяносто девять процентов мог сказать, старший не был настолько великодушным, чтобы внезапно заменить Юнги, и бариста, похоже, тоже на это не купился. Также он видит, что всё это лишь часть очень расписанного плана — он бы даже сказал, слишком расписанного, — придуманного, без сомнения, Тэхёном, и рассчитанного на то, чтобы сблизить Чонгука с Юнги. Чонгук вздыхает. — Хён, прекращай, я работаю в свою смену, а ты в свою, так что отпусти уже ребёнка, — наконец говорит Юнги утомлённым голосом, как-то даже сгорбившись, будто вся эта ситуация здоровски давила на плечи. От слов Юнги Чонгук чувствует грусть. Капельку совсем, и разочарование, кляксой растёкшееся в животе. Он пришёл сюда, ибо хотел показать старшему, что он может быть весёлым, интересным, а не только тем плаксой. Но ничего, конечно, безусловно, всё нормально. Они по-прежнему не знают друг друга. И Чонгук совсем не будет сегодня грустить из-за всего этого. Да. Однако, кажется, Сокджин всерьёз решил, что уж когда-когда, но сегодня не день разочарований и уныния, ибо он быстро хватает собирающегося уходить Чонгука за запястье и тащит к одному из столиков в задней части кафе, и, глядя на него, указывает пальцем с коротким и не требующим возражений: — Сиди. Чонгук чувствует нечто угрожающее в его тоне и не без причины, учитывая ситуацию. После того, как младший пару раз кивает, дёргая головой, ещё шире раскрывая глаза и послушно глядя на Сокджина, тот топает к всё ещё шокированному Юнги и начинает что-то говорить, однако, уже спустя минуту их предполагаемая дружеская беседа больше походит на спор и перепалку аргументами. Правда Чонгук мало что слышит из их разговора — если быть точнее, то вообще ничего, лишь порой какие-то обрывки слов, когда кто-то из парочки становится чересчур громким. Где-то на периферии мыслей Чонгук удивляется, что за всё время спора никто не заходит в кафе, и слава богу, что это так. Спустя несколько минут, насыщенных спором между Сокджином и Юнги, второй демонстративно отворачивается от стойки и с выражением полного и бесповоротного поражения на лице подходит к столу Чонгука. Когда Юнги плюхается на стул, Чонгук сглатывает ком в горле, бегая взглядом сначала по парню перед собой, а после по Сокджину, что выглядит так довольно, что странно, ведь, по сути, он только что заработал себе парочку часов, вероятнее всего, неоплачиваемой работы. — Эм, — начинает Юнги, но Чонгук обрывает его. — Извини, клянусь, я понятия не имею, что происходит, — отчаянно говорит он. Так тупо, ибо эта странная ситуация, в которой Юнги сидит за столиком в углу рядом с тем плаксой, никак не поможет Чонгуку подружиться с пугающим, но горячим бариста. В ответ Юнги только вздыхает, а Чонгук мысленно паникует, боясь предположить, что скрывается за этим вздохом. — Нет, понимаю, прости, — говорит Юнги, вконец вводя Чонгука в состояние шока. — Ох, Джин-хён вкратце рассказал мне о... Обо всём, — продолжает он, неловко почёсывая затылок и всячески избегая глаз Чонгука, взглядом упираясь в стол. — Ох, — выдыхает Чонгук. — Ох, а мне никто ничего не рассказал, — заканчивает он с сиплым смешком. Юнги выглядит ещё больше сконфуженным, а Чонгук мысленно помечает этот день «Днём Замешательства». — Эм, — начинает он, наконец, поднимая взгляд на младшего. — Ох, ну, знаешь. Прости, что довёл тебя до слёз? — и заканчивает, вводя Чонгука в состояние страхосмущения. Это… Это не то, чего он хотел, когда шёл сюда. Он ведь… Не извинений Юнги он хотел. — Нет, не нужно, — возражает Чонгук. Он не может позволить, чтобы Юнги взял на себя вину за то, в чём он не виноват. — Знаешь, по правде это ведь не из-за тебя я плакал, — продолжает, опустив глазки в стол и взглядом прожигая небольшое пятнышко от кофе. — Я был очень, эм, выжат и истощён, вот так вот, — едва слышно бормоча конец фразы, заканчивает он. — О? — выдыхает Юнги, хмуря брови. — Ух, знаешь, — мямлит Чонгук, дёргая плечом. Если бы у Чонгука спросили, на сколько он оценивает себя по качеству умения разговаривать с людьми, то он бы дал себе щедрую семёрочку. Нет, конечно, он не относится к числу лучших, но и не к худшим же, ибо вполне мог справиться с беседой. Однако, после этого разговора, кажется, его позиция опустится на несколько ступеней, к мелкой троечке, настолько ему было некомфортно. И это совсем не весело. — В тот день я только написал свой последний экзамен и… — он затихает, почёсывая ушко. — И также я ожидал увидеть своего хёна, Тэхёна, за стойкой и, ну, я надеялся, что смогу получить от него бесплатный кофе? — признаётся Чонгук. Краем глаза он замечает небольшую улыбку на губах Юнги, будто бы эта история его позабавила. — Так что, ага, не знаю. Возможно, я был просто застигнут врасплох? А ещё ты казался реально очень раздражённым, когда я забыл свой заказ? — Чонгук формулирует фразы как вопросы, хоть и не ожидает получить ответ. — Так что да, да… Ужасный день. Не запоминай меня как «того плаксу», пожалуйста, — в конце концов просит он. И Юнги смеётся несколько секунд, наконец опустив плечи, а после откидывается на спинку стула, играясь пальцами. — Да, прости, не хотел тебя так называть, — говорит он. — Понял, принял. И… Неужели я действительно был настолько пугающим? — спрашивает, звуча очень заинтересованно. Чонгук улыбается. — Да. Определённо, — с уверенностью отвечает он. — Но не знаю, наверное, тот факт, что ты напугал меня, когда я завис в очереди, тоже сыграл свою роль, — продолжает, чувствуя, как на щеках расползается румянец. — Но я ведь просто спросил твой заказ, — в свою защиту говорит Юнги, посмеиваясь. И за этими препираниями совсем скоро над столом начинает витать на удивление уютная атмосфера. Как-то вскользь Чонгук замечает, что в разговоре с Юнги он не задумывается об ответах, не пытается сознательно построить более красивые и звучные ответы, проще говоря, он просто был самим собой. И, кажется, Юнги тоже. Им не удаётся растянуть разговор на подольше, ибо Сокджину резко наскучивает прикрывать Юнги и он заставляет того вернуться за стойку. Но прежде чем Юнги уходит, Чонгук успевает спросить у него номер телефона. В первые мгновение на лице старшего проскальзывает удивление, но уже в следующий момент он с робкой улыбкой протягивает Чонгуку телефон. А после, получив его обратно, он отправляет младшему сообщение, чтобы и у того был его номер.

_ _

Юнги-хён [15:58] Хэй

Чонгук [16:41] Знаю, ты написал мне только, чтобы у меня был твой номер Но приветики, хён Спасибо за сегодняшний разговор

Чонгук быстро печатает сообщение, заставляя себя не слишком-то задумываться об ответе, и откидывает телефон в сторону, как только нажимает «отправить». Если верить словам Тэхёна, которого Чонгук, прежде чем выслушать, избил подушкой, параллельно ругая старшего за подставу, смена Юнги заканчивается где-то в восемь, так что у Чонгука было ещё куча времени, чтобы пожалеть о внезапном всплеске уверенности и желании написать ему. Что он и сделал всего пять минут назад, но… Всё хорошо. Чонгуку точно.

_ _

Юнги-хён [23:36] Было весело Хочешь как-нибудь сходить перекусить? Но только не кофе, он напоминает мне о работе.

Чонгук [23:37] Конечно!!! звучит весело и ты платишь конечно же с:

Юнги-хён [23:49] Хён угощает. Я напишу тебе завтра во сколько Спокойной ночи, Чонгук

Чонгук [23:52] Спокойной, хён!!!

_ _

Юнги-хён [14:40] Ты свободен после пяти? Я заканчиваю в четыре, могу заехать за тобой

Чонгук [14:42] Д в пять отлично ууу представляю хёна на машине или чём-то таком

Юнги-хён [14:53] Ага на автобусном билете

Чонгук [14:53] И ладно

_ _

Чонгук [23:49] Тэхён ненавидит меня за то что я приехал так поздно :с

Юнги-хён [0:21] Ну извини ребёнок:/// Ты единственный кто продолжал болтать и болтать

Чонгук [0:22] Говорит тот, кто не мог перестать говорить о красоте гармонических звуков

Юнги-хён [0:30] Они повсюду, Чонгук, и Реально Успокаивают Так объебись-ка ребёнок

Чонгук [0:30] (͡ ° ͜ʖ ͡ °)

Юнги-хён [0:37] Нет фу молчи

Чонгук [0:37] Лол соре хён

Чонгук [0:56] Я спать Спасибо за прогулку, было весело!!! Спокойной ночи, хён!!!

Юнги-хён [2:43] Ночи, Чонгук-а

_ _

Чонгук [15:34] Хён!!!

Юнги-хён [15:34] М

Чонгук [15:34] О мой бог ты сразу же ответил!!!

Юнги-хён [15:34] Ты хочешь чтобы я ушёл или

Чонгук [15:34] НЕТ НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!!! Я должен спросить кое-что важное

Юнги-хён [15:35] Так давай

Чонгук [15:35] Ага ну Чиминни-хён и тэ-хён пригласили меня в кино? Но не очень-то хочу чувствовать себя третьим колесом И я помню, что ты говорил, что хотел посмотреть этот фильм? Не помню название, но это тот с туннелями и чем-то таким Или с одним туннелем лмао Хочешь пойти с нами? Я плачу!!!

Чонгук [15:51] Хён?

Чонгук [16:20] : ((( Ты можешь просто сказать нет? Не игнорь меня

Чонгук [17:13] Эх фильм начнётся через двадцать минут Думаю это значит нет Прости за беспокойство://

Юнги-хён [3:41] О боже ребёнок мне так жаль Я полностью ушёл в работу???? Ненавижу себя за это Разреши как-нибудь сводить тебя в кино? Я оплачу твою еду Всю Блять пожалуйста только не злись Юнги-хён [4:53] Спокойной ночи, Чонгук-а

Чонгук [8:49] С тебя фильм с:

Юнги-хён [8:49] Кххх слава богу, ты не злишься? Я правда чувствую себя сейчас так дерьмово, я не хотел игнорировать тебя

Чонгук [8:49] Неа, ты полностью прощён!!! И к тому же почему ты не спишь Ты писал мне в 5 утра

Юнги-хён [8:49] Не мог заснуть Спокойной ночи гук-а

Чонгук [8:50] Спокойной ночи, хён!!!

_ _

Чонгук [17:02] Хён

Юнги-хён [17:03] Да ребёнок

Чонгук [17:03] Что это за работа такая которая заняла тебя до четырёх ночи

Юнги-хён [17:03] Работа бариста не в состоянии оплатить все мои счета если ты об этом

Чонгук [17:04] Да, я догадывался Но чем ты ещё занимаешься

Юнги-хён [17:05] Это секрет

Чонгук [17:05] !!!!! хёёёёёёён Ты не можешь так говорить!!! О боже мой ты чо стриптизёр Или шпион Или хакер Нет, ты стриптизёр

Юнги-хён [17:06] Почему стриптизёр

Чонгук [17:06] Не знаю, из-за того, что ты худой?

Юнги-хён [17:06] Стоп лыочшуов разговорам о моём теле иисус Нет я не стриптизёр Ух, то есть, если ты хочешь, ты можешь прийти ко мне Немногие занимаются таким это не совсем интересно Но если ты захочешь я могу отправить тебе адрес

Чонгук [17:07] ты на 100% уверен что не стриптизёр

Юнги-хён [17:07] ЧОНГУК

Чонгук [17:07] ПРОСТО ШУЧУ ЕЛЧТУЛВ да пожалуйста пришли мне адрес Покажи свою секретную работу!!!

Юнги-хён [17:08] *поделился своей геолокацией*

_ _

Чонгук [2:32] !!!!! Я всё ещё таккк заведён

Юнги-хён [2:32] Ты без проблем добрался до дома?

Чонгук [2:32] Ага Хён почему ты не рассказывал мне что буквально создаёшь музыку Как Музыку песни и всё такое Это же так круто!!!

Юнги-хён [2:32] Ну потому что ты не спрашивал

Чонгук [2:33] Я не знал что о таком надо спрашивать!!!

_ _

Юнги-хён [15:47] Я третий лишний между Хосоком и его девушкой пжлста спаси меня

Чонгук [15:50] О у хосоки-хёна есть девушка???

Юнги-хён [15:50] Не это важно Но да есть Её зовут Сыльги Они встретились в танцлагере или чём-то таком Пожалуйста спаси меня они любят друг друга слишком сильно

Чонгук [15:50] Ну не знаю это звучит как свидание хён:/

Юнги-хён [15:50] Да потому что так и есть Это свидание И я в нём третье колесо Пожалуйста

Чонгук [15:51] Где ты вообще

Юнги-хён [15:51] Это типа ресторан для странных людей которые Кушают в четыре часа дня Серьёзно кто так делает Это ведь ещё не ужин Но уже совсеееем не обед Чонгук-а, эти люди пугают меня

Чонгук [15:51] Хён люди часто ходят в рестораны в четыре

Юнги-хён [15:52] Так ты придёшь или собираешься и дальше критиковать мою боязнь

Чонгук [15:52] Уже в пути хён

Юнги-хён [15:53] Кххх слава богу

_ _

Проходят недели, и Чонгук осознаёт, что они с Юнги переписываются буквально всегда. И разговоры их не прекращались на «спокойной ночи», после вечно продолжаясь до следующего дня. Каким-то магическим образом, но у них складывается такая дружба, которую Чонгук в начале даже не представлял. Они становятся хорошими друзьями.

_ _

Чонгук [2:56] Хён?

Юнги-хён [2:56] Эй ребёнок? Почему не спишь? Ты пожелал ночи ещё два часа назад

Чонгук [2:56] Хён

Юнги-хён [2:56] Эй, ребёнок, всё в порядке? Хён здесь Я здесь

Чонгук [2:56] Я проснулся и Темно Слишком темно, не знаю я ничего не вижу и не знаю это пугает меня и

Юнги-хён [2:56] Хэй, ребёнок, всё хорошо, сделай глубокий вдох, ладно? Глубокий вдох ради хёна, хорошо? Ты включил свет? Чонгук

Чонгук [2:59] Да Да включил извини я Пытаюсь дышать Хён

Юнги-хён [3:00] Всё хорошо, малыш, тшш Всё хорошо Глубокий вдох и выдох Хочешь я позвоню тебе? Чонгук, хочешь?

Чонгук [3:02] Да Да пожалуйста Пожалуйста

Юнги-хён [3:02] Я звоню

_ _

Близкими друзьями.

_ _

Чонгук [5:39] Хён уснул Но я просто Я хотел поблагодарить тебя За всё это В голове был такой хаос и мне было так плохо

Чонгук [5:47] Хён спасибо Спасибо большое

Юнги-хён [10:37] Ради тебя, Чонгук, в любое время

_ _

Очень близкими друзьями.

_ _

— Эй, хён, — как-то утром говорит Чонгук, когда Тэхён выходит из комнаты на кухню. — Как спалось? — спрашивает он, приглушённо, из-за кучи хлопьев во рту. Тэхён что-то буркает в ответ. — Тяжёлая ночка? — спрашивает Чонгук, не переставая пихать в рот хлопья. Должно быть, он пытался изобразить прелестный ангельский образ с ореолом торчащих волос и капелькой молока, стекающей с губ по подбородку. — Не знаю, — бухтит старший, буквально падая на стул рядом с Чонгуком. — Я планировал куда-нибудь сходить вместе с друзьями, ну, ты же знаешь Хван Хёнджуна, который с моего курса, но я только что увидел его сообщение, присланное ночью. — И? — подталкивает Чонгук, хоть уже сам может с лёгкостью догадаться, что там ответил Хёнджун, судя по настроению Тэхёна. — Он всё отменил, — подтверждает его мысли Тэ. — Но всё же в порядке, хён, сходите в другой раз, — пожав плечами, говорит Чонгук, совсем не понимая, почему тот выглядит так, будто у него всё настолько плохо. Ух, твой друг сам отменил встречу, и теперь тебе не придётся выходить из своего удобненького дома… Да это даже звучит классно. Тэхён утыкается головой в стол, громко стукаясь лбом о поверхность. — Ой, да не будь таким, — просит Чонгук и ничего не может поделать с тем, что звучит как плаксивое дитё. Да, он ненавидит моменты, когда Тэхён такой расстроенный, но ещё больше он ненавидит то, какой эффект такой Тэ оказывает на него. — Таким каким? — спрашивает Тэхён, чуть повернув голову и сплющив половину лица. — Не знаю, таким… депрессучкой, — отвечает младший. — Но я и есть депрессучка, — отвечает Тэ, выпрямляясь и глядя на соседа. — Но прекращай, — отвечает Чонгука тщательно растягивая слова. — Угх, ладно, — стонет Тэхён, решая оставить соседа в покое, но, привстав, вдруг резко падает обратно. — Но. Ты можешь вывести меня из этого режима. — Нет, — сразу же, не дожидаясь объяснений, отрезает Чонгук. — Но ты даже не знаешь, что я хотел сказать, — дуется Тэ. — Ты хочешь, чтобы пошёл с тобой я, и мой ответ всё ещё — удивительно, да, я знаю — нет, — спешит сказать Чонгук, чтобы старший отстал от него прежде, чем начнёт атаковать словесным потоком и доставать. — Ну вот теперь, после того, как ты мне так грубо отказал, я уже не хочу говорить так, — защищается тот. — Хён, оставь меня и иди на вечеринку с Чиминни-хёном, — ноет Чонгук, возвращаясь к хлопьям, и с ворчанием добавляет: — И к тому же я сегодня занят. У меня встреча с Юнги-хёном, — говорит он, отчего Тэхён ухмыляется, однако быстро возвращается к ужасному ноющему тону. — Но я скучаю по тебе, Чонгук-а. Чонгук по голосу слышит, что тот дует губы. — По моей заднице, — бубнит он в ответ, и Тэхён не сдерживает смешка. — Пожалуйста, — упрашивает Тэ. — Только в этот раз. Ты даже можешь взять с собой своего возлюбленного, — продолжает он, явно намекая на Юнги, заставляя Чонгука рассмеяться. — Если бы хён услышал тебя прямо сейчас, он был бы реально очень взбешён, — говорит он, и нежность расцветает на его лице. — Ох, Иисус, ты так вкрашился в Юнги-хёна, — подмечает удивлённый, но очень довольный Тэхён. — Нет, — отрицает младший. — Окей, ладно, — вдруг резко соглашается Тэ. — Только пойдём со мной, пожалуйста, — хнычет он, наклоняясь через весь стол, чтобы почти уткнуться своим лицом в лицо Чонгука. — Хён даже не любит вечеринки, так что сомневаюсь, что он придёт, — выдыхает Чонгук, слишком погружённый в свои мысли. — Ладно, дружище, всего на секунду, но я честно хотел оставить тебя наедине разбираться со всей этой Юнги-темой, — начинает Тэхён, по-деловому усаживаясь и, очевидно, ожидая каких-нибудь новостей от Чонгука, но в конечном итоге самостоятельно спрашивая: — Итак, что происходит между вами? Чонгук пялится на него через чёлку, что упала на глаза, когда он внимательно наблюдал за хлопьями, и пожимает плечами. — Ничего, — говорит он. — Он мой хён, и нам просто нравится зависать друг с другом, вот и всё. — Пф, ну да, конечно, — фыркает Тэхён, улыбаясь. — Да вы буквально всегда общаетесь: в чате, во время встреч и даже по телефону. Чонгук на его слова лишь глаза закатывает, откидываясь на спинку стула. — Потому что мы друзья, хён, — медленно, тщательно выделяя каждое слово говорит он, чтобы до Тэхёна уж точно допёрло. — Так и делают друзья, обычно. И вообще, — начинает младший, резко перепрыгивая с темы на тему. — У вас то же самое с Чиминни-хёном, так что это мне, наверное, стоит задавать вопросы, что же между вами, а? — спрашивает, приподнимая бровь и глядя на Тэхёна, у которого глаза едва из орбит не вываливаются. — Неа. Я люблю Чиминни, мы ж соулмейты, ты же знаешь об этом, — говорит он с таким видом, будто Чонгук только что сморозил нечто супер-глупое. — Именно, — с усмешкой замечает Чонгук. Некоторое время они сидят молча: Тэхён перебирает пальцы, а Чонгук вновь принимается за уничтожение хлопьев, пока старший вновь не заводит разговор. — Чонгук-а, — Чонгук лишь мычит в ответ. — Тебе действительно нравится Юнги-хён? — спрашивает он, и последовавшая за этим тишина говорит сама за себя. — Знаешь, это хорошо, — осторожно говорит он, на что Чонгук стонет, пряча лицо в ладошках. — Заткнись, — бубнит Чонгук, краснея от смущения. — Гук-а, — не обращая на слова младшего внимание, мягко продолжает Тэхён. — Всё правда классно, если он тебе нравится. Вы оба смотритесь очень мило вместе. Чонгук отрывает голову от рук, смотря на Тэ. — Неважно, — бормочет он, и то, каким тоном он это говорит, напоминает ему о прошедшей эмо-фазе. Боже, благослови то время. — Только не говори об этом хёну, пожалуйста, — просит Чонгук. — Ну не знай, не знай, — с ухмылкой тянет старший, откидывая на спинку стула и показательно устраиваясь поудобнее. А Чонгук лишь смотрит на него, широко распахнув глаза. — Ты не посмеешь, Ким Тэхён, — максимально серьёзным голосом говорит он. Но даже после этого глаза Тэ сияют опасным огоньком, и Чонгук отлично знал, что это значит… — Я не буду говорить Юнги-хёну, что ты втюрился в него, — начинает он, и Чонгук стонет, услышав слово «втюриться». — Если ты бухнёшь со мной сегодня! — с весёлой торжественностью заканчивает старший. — Но я же должен встретиться с Юнги-хёном сегодня, — выдыхает Чонгук. — Ну тогда, — задумчиво тянет Тэ. — Мы будем пить дома! И ты сможешь пригласить к нам хёна. — А это не странно — просто пить дома? Втроём? — спрашивает он, всё ещё не уверенный в затее друга. — Хочешь, я приглашу Чиминни? — Думаю, так будет лучше, для всех нас, — пожав плечами, говорит Чонгук. — Окей, — Тэхён улыбается и объявляет: — Тогда давай пригласим хёна и Чиминни.

_ _

И они приглашают. Сначала Чимина, который с лёгкостью соглашается, а потом Юнги, что сначала колеблется, но в конечном итоге отвечает «да». Но после, за пару часов до назначенного времени, Юнги спросил, может ли привести вместе с собой своего друга, Хосока. Юнги не стал вдаваться в объяснения и вообще много говорить, да и Чонгук не слишком интересовался, ибо был не против, что к ним придёт кто-то ещё, но вот Тэхён, когда он ему рассказал об этом, кажется, задумался. — Ну вот, теперь нам нужно пригласить и Сокджин-хёна, — говорит он, плюхаясь на диван. — Зачем? — спрашивает Чонгук, чуть хмурясь и отчаянно пытаясь найти логику в выводе старшего, однако та, кажется, исчезла, не оставив и следа. — Вижу, ты не так хорошо знаешь Хосоки-хёна, напившись, он же просто заснэпчатит буквально всё, я чувствую это, — объясняет Тэ. — И? — спрашивает Чонгук, всё ещё не понимая, где тут логика. — И Джин-хён убьёт меня, если узнает, что мы устроили вечеринку без него, — говорит Тэхён с видом, будто это всё объясняет. И в итоге, таким образом, количество приглашённых увеличивается до четырёх, ибо Джин, как и Тэхён, просто в восторге от перспективы напиться. Чонгук с Тэ слоняются по квартире, дожидаясь если не прозрения, то того самого момента, когда можно будет начать собираться, пока в дверь не стучится Чимин. И вот тогда Тэхён быстро смывается в душ, оставляя его со старшим разбирать снеки из шкафчиков. — Есть идеи, из-за чего Тэ-хён так хочется выпить именно сегодня? — спрашивает Чонгук, доставая бумажные стаканчики. Чимин в ответ пожимает плечами. — Не знаю, но он, эм, был довольно напряжён в последнее время, — как-то натянуто говорит он. — Разве он тебе не рассказывал, что завалил один из экзаменов? Чонгук хмурится, отрицательно качая головой. — Оу, — выдыхает Чимин. — Оу, ох. Ой? Ну, думаю, причина в этом, — говорит он, резко отворачиваясь от младшего, хватая стаканчики и сбегая в гостиную. Чонгук взглядом провожает спину старшего, обдумывая сказанное и решая расспросить об этом Тэхёна, потом, когда они останутся наедине. Когда его сосед выплывает из ванной, едва ли не сверкая, Чонгук проскальзывает туда, чтобы наконец-таки помыться и переодеться. Может, капнуть немножко парфюма… И сделать лёгкий макияж… Всего чуточку, он ведь не прям чтобы совсем пытается выглядеть хорошо, конечно же нет, он просто… Неважно. Окей. Он очень хочет выглядеть классно для Юнги. Чонгук вздыхает, осознавая, о чём думает. Это ведь всего лишь небольшой краш, вот прям малюсенький совсем, который родился примерно в то время, когда он по-настоящему познакомился с Юнги. Когда он выходит из ванной, в гостиной уже кто-то есть — плюс один к приглашённым, — так что Чонгук направляется к ним, чтобы поздороваться. — Хён! — радостно вещает он, подпрыгивая к Сокджину и к его ещё не знакомому Чонгуку другу. — Чонгук-а! — так же радостно приветствует Джин, а его «плюс один» улыбается. — Это Намджун, мой парень, — представляет старший, как оказалось, Намджуна Чонгуку. Не сдержавшись, он приоткрывает рот, но после захлопывает это «о» и улыбается Намджуну. — Приятно познакомиться, Намджун-щи, — любезно здоровается он. Намджун лишь смеётся на это и тепло наказывает называть его просто хёном; как-то само собой Чонгук замечает, что его голос более глубокий, чем у Юнги. Какое-то время они просто болтают: Тэхён, как обычно, что-то громко щебечет Чимину, а Чонгук с Намджуном — разговор почти ни о чём, но всё же это было весело. Как-то в процессе они выпивают по стакану чего-то, что успел намешать Тэ, пока Чонгук был в душе. Но тут раздаётся стук в дверь, что может означать приход только одного определённого человека. Ну, если быть точным — двоих, учитывая, что вместе с Юнги пришёл и Хосок, но, грубо говоря, только одного человека, что кое-что да значит для Чонгука. Тэхён выжидающе смотрит на соседа, молча спрашивая, собирается ли тот оторвать задницу от пола и пойти открывать дверь, но Чонгук отрицательно качает головой, неуверенно делая небольшой шажок в сторону и нервно прикусывая нижнюю губу. Стоит Юнги с Хосоком зайти, как второй, как и ожидалось, в принципе, представляется присутствующим и, кажется, сразу же проникается симпатией к Чимину, который, в свою очередь, начинает вести с гостем оживлённую беседу. И вот так Хосок бросает Юнги, что остаётся стоять у двери рядом с впустившим их Тэхёном и… выглядит чертовски горячим. И Чонгук просто не может с этим справиться, по крайней мере на трезвую голову точно, так что он быстро сматывается на кухню, желая отыскать хоть немножко крепкого ликёра, который помог бы ему избежать смерти по причине ходячей по дому сексуальности. — Эй, дружище, что ты здесь делаешь? — спрашивает Чимин у Чонгука, почти вслед за ним заходя на кухню. — Пытаюсь напиться до того, пока Юнги-хён поймёт, какой я лузер, а ты? — говорит младший, быстро шаря в шкафчиках в поисках алкоголя. — Эм, это не тот ответ, который я ожидал услышать, — отвечает Чимин, дёргая плечом. — Но окей, да. В любом случае, мы отнесли всё в гостиную, так что, если ты хочешь напиться, вали туда, — с ободряющей улыбкой на лице заканчивает он. Послушавшись старшего и вернувшись обратно в гостиную, Чонгук сразу же направляется к бутылкам, столпившимся на столе. — Что ты задумал? — спрашивает Юнги, усаживаясь на диван напротив него. — Ну, знаешь, — говорит Гук, неопределённо махнув рукой в сторону спиртного. — Напиться, — как-то нерешительно заканчивает он, а Юнги улыбается. Как-то неловко. Чонгук медленно попивает пойло из своего стакана, стоя перед столом и, соответственно, перед самим Юнги, в то время как тот выпивает, сидя на диване. Очень неловко, и Чонгук не желает это продолжать, так что он отцепляется от стаканчика и, наплевав на всё, усаживается рядом со старшим. — Мне очень-очень жаль, что тебе пришлось ехать сюда и наши планы отменились, — говорит Чонгук, пытаясь звучать как можно искренне. Ну, настолько искренне, насколько себе мог позволить Подвыпивший Чонгук. — Всё в порядке, Гук, мы можем посмотреть этот фильм в другой раз, — пожав плечами, отвечает Юнги и делает глоток. А дальше на замену неловкости приходит спокойствие. Они сидят на диванчике, соприкасаясь бёдрами, и молча выпивают в компании друг друга. Действительно спокойно, настолько, что Чонгук даже не думает о том, что они ведь на самом деле просто-напросто молчат. — Тэхён-а странный, — внезапно начинает Юнги, взгляда не отрывая от фигуры Тэ, что громко смеётся над чем-то, сказанным Хосоком. Чонгук лишь поворачивает голову, глядя на старшего с вопросом в глазах. — Не пойми меня неправильно, — продолжает Юнги, замечая его выражение лица. — Просто он, — на секунду он останавливается, будто бы обдумывая слова. — В нём так много искренней любви. Но не реально? Ты же понимаешь, о чём я? — спрашивает Юнги, с вопросом глядя на младшего. — Понятия не имею, о чём ты, хён, — смеётся Чонгук. Юнги пожимает плечами. — Всё нормально. Скорее всего ты даже не понимаешь, что я на самом деле имею в виду, — говорит он таким тоном, будто это что-то да должно означать. — Хён, насколько ты пьян? — Довольно пьян, не буду врать, — чуть хмурясь, говорит Юнги. — Ладно, шучу, я выпил где-то три рюмки соджу. Чонгук легко смеётся, кажется, алкоголь помог ему расслабиться больше, чем обычно. — Я понятия не имею, о чём ты говорил, но, хён, я тебя полностью поддерживаю, — объявляет он, с улыбкой глядя на старшего, и тот улыбается в ответ. Вместе с тем Чонгук понимает, что улыбка Юнги точно входит в топ-5 самого любимого, что есть в его жизни. Первое место точно отдано сну, ему незачем врать, но улыбка Юнги, обращённая ему, такая зубастая и собирающая морщинки в уголках губ, где-то на пятом месте. Как минимум. — Эй, голубки, чем вы тут занимаетесь? — спрашивает Чимин, плюхаясь на диван рядом с Юнги, из-за чего парочке приходится прервать разговор. — Болтаем? — в ответ говорит Чонгук, намеренно игнорируя часть с «голубками». — Как очаровательно, — с улыбкой тянет Чимин, явно дразня их. — В любом случае, мне, конечно, не очень нравится прерывать ваш разговор, но мы с остальными будем играть в «Никогда не», так что, если вы, ребят, хотите присоединиться… Чонгук смотрит на Юнги, ища намёки на отказ или же соглашение, и, когда тот кивает, послушно повторяет движение, к огромной радости Чимина. Они присоединяются, усаживаясь в небольшой круг, уже собравшийся на полу, разглядывая окружающих. Большинство присутствующих уже навеселе. Если по правде, то всё это, мягко говоря, довольно скучная вечеринка, но ведь, говоря о том, что он хочет просто напиться, Тэхён действительно имел в виду это, так что… Но спокойная атмосфера, ни капли не похожая на те сумасшедшие вечеринки, что устраивают студенты, с кучей спиртного и прочим, вместе с увеличивающимся количеством алкоголя в их крови начала медленно сменяться на вторую. Юнги слегка пьян в отличие от Чонгука, что действительно начинает напиваться. Кажется, по уровню опьянения остальные были примерно наравне с Юнги, оставляя Чонгука на вершине. Однако это никого не останавливает начать игру. — Итак, правила, — начинает Джин, когда все расселись по местам. — Кто-то высказывает то, чего он не делал, и если вы делали это, то пьёте, если же нет, то ваш стакан остаётся целым и невредимым, — объясняет он. — Я более чем уверен, что все уже наизусть эти правила знают, не тяни, хён, — говорит Чимин, на что Джин лишь пожимает плечами. И они начинают игру, что, кажется, обречена на длинную и скучную жизнь, ибо никто из них не был достаточно пьян или возбуждён, чтобы сделать её действительно интересной. И постепенно, после нескольких заявлений, Чонгук решает, что будет пить только тогда, когда захочет… И это приводит к тому, что он просто-напросто напивается ещё сильнее. — Хён, — хнычет Чонгук, по середине чьей-то болтовни наклонившись к Юнги. Тот только смеётся, вероятно, не в силах справиться с ситуацией. — Хён, я пить хочу. — Хочешь, я принесу воды? — спрашивает старший с нежной улыбкой на губах. — Прошу! — с трудом, но всё же выговаривает Чонгук. — Скоро вернусь, — бросает Юнги, вставая, и уже собирается на кухню, чтобы принести стакан воды для Чонгука, но останавливается, почувствовав, как что-то или кто-то цепляется за его ногу. Откуда-то со стороны слышится хихиканье Чимина. — Почему хён бросает меня, — хнычет Чонгук таким грустным голосом, что сердце старшего сжимается. — Хён, не уходи от меня, — дуя губы, бубнит он. — Я принесу тебе водички, ребёнок, — со смущением говорит Юнги, поглаживая Чонгука по голове. — Кто-нибудь, пожалуйста, отцепите его от меня, мне правда нужно сходить за водой, — просит он, повернувшись к остальным. — Держись, дружище, — отзывается Тэхён, подползая к младшему, чтобы стащить его с ноги Юнги. Когда Юнги возвращается обратно, Чонгук укладывает голову ему на плечо, медленно, но большими глотками выпивая воду. — Спасибо, хён, — говорит он, ставя стакан на пол. — Ладушки, — Джин хлопает в ладоши. — Так как то, как Чонгук просил воды, было намного более захватывающим, чем вся игра, думаю, нужно поиграть во что-то другое? — предлагает он. — Например, что-то по типу «правды или действия»? — спрашивает Юнги со своего места. — Как вариант, да, — отвечает Джин, с неким удивлением и восхищением глядя на младшего. — Вообще-то это не было предложением, хён, — вздыхает Юнги, с каменным лицом наблюдая за тем, как тихо бормочущий что-то под нос Чонгук прижимается к нему. — Ну, у нас ведь нет идей получше, не так ли? — огрызается Джин, на что Юнги лишь пожимает плечами. — Окей-окей, — прерывает парочку Тэхён, пока та не начала ругаться. — Правда или действие, давай, Намджун-хён, — говорит он, обращаясь к последнему. — Эм, думаю, правда? — неуверенно тянет Намджун. В основном, вопросы были очень безобидными, даже слишком. Всего-то парочка глупых, немного больше довольно откровенных и сексуальных для девственных ушек. Но так или иначе большую часть игры Чонгук благополучно игнорирует, слишком занятый тем, чтобы обнимать Юнги как настоящая коала. — Чонгук-а, ты что, спишь? — спрашивает его Чимин тоном, которым обычно разговаривает с маленькими детьми. Младший дует губы ещё больше, прижимаясь щекой к плечу Юнги. — Я соскучился по хёну, очень-очень, — бубнит он, немного заплетаясь языком от количества выпитого. — О мой бог, — стонет Юнги, закрывая лицо руками. — Ваа, это так мило, — наблюдая за ними, тянет Тэхён голосом, полным нежности и в то же время веселья. — Где мой телефон, я должен заснять это. — Ким Тэхён, если сделаешь это, ты труп, — серьёзно говорит Юнги, однако его сердитый образ целиком и полностью разрушен дующимся Чонгуком, чья щека всё ещё лежала на плече старшего. — Сэр, да, сэр, — говорит Тэхён, шутливо салютуя Юнги и пихая телефон обратно в задний карман. — Хён, — вновь начинает Чонгук плаксивым голосом. — О, Господи, помоги мне, — бормочет Юнги. — Хён, ты такой, такой, такой милый, — слегка приглушённо из-за плеча старшего, но всё же слышится голос Чонгука. — О нет, — выдыхает Тэхён, чувствуя, что Чонгук собирается сделать. — Гук-а, молчи, — продолжает он, старательно избегая взгляда Юнги. Чонгук вдруг вскидывает голову, глядя на соседа. — Юнги-хён милый, ты что-то имеешь против? — спрашивает он, обижаясь на Тэхёна за то, что тот прервал его разговор с Юнги. Ну, или с плечом Юнги. — Ничего, малыш, — быстро успокаивает его Тэхён. — Но, эм, давай ты продолжишь игру? — предлагает он. Чонгук лишь плечами пожимает, обратно укладываясь на Юнги. — Чиминни-хён, — говорит он, заставляя всех обратить на него внимание. — Правда или действие? — спрашивает, не сводя сонного взгляда с удивлённого Чимина. — Эм, правда, — отвечает он, звуча очень, совсем, чересчур неуверенно. Кажется, на секунду Чонгук задумывается, что бы сказать, и, к счастью, а точнее к ужасу Чимина, что-то придумывает. — Что у вас с ТэТэ-хёном? — спрашивает он, невинно глядя на старшего, и добавляет с любопытством: — Вы, типа, влюблены друг в друга или что? Чимин выглядит очень, очень шокированным, сжимая губы, пока все остальные, кроме Тэхёна, смотрят на него выжидающе. — Эм, могу я пропустить? — наконец выдыхает Чимин. — Что? Нет, отвечай, хён, — говорит Чонгук, совершенно не понимая, почему тот хочет отказаться. — Чимин, ты не обязан отвечать, — говорит Тэхён, избегая взгляда друга и с непроницаемым лицом глядя на Чонгука. — Нет, я отвечу, — вдруг решительно начинает Чимин, не поднимая взгляд со своих рук. Глубоко вздохнув, он продолжает: — На самом деле я влюблён в Тэхёна, да. Не знаю, что там с его стороны, — бормочет он, позволяя голосу почти слиться с тишиной комнаты. Некоторое время никто не говорит, и, кажется, молчание так бы и продолжалось, если бы не вновь заговоривший Чонгук. — О божечки, это так мило, — лепечет он, после отрываясь от Юнги и поворачиваясь к нему. — Это мило, правда, хён? — воодушевлённо спрашивает Чонгук, однако Юнги не может с ним согласиться. Старший внимательно смотрит на Тэхёна, беспокоясь за него. — А что насчёт тебя, ТэТэ-хён? — внезапно спрашивает Чонгук, всё ещё не осознавая, что натворил. Тот громко вздыхает, и Чимин жмурит глаза. Не то чтобы он ожидал получить положительный ответ… — Чимин, мы можем поговорить об этом наедине? — тихо спрашивает он, не решаясь поднять взгляд. Чимин в ответ лишь поднимает голову, глядя на Тэ, прежде чем пробормотать «конечно» и встать с насиженного места, ожидая, пока Тэхён сделает то же самое. После того, как парочка скрывается за дверью, атмосфера в комнате как-то накаляется, да так, что даже Чонгук слишком боится что-либо сказать. — Ну, дело приняло странный оборот, — заключает Джин, оглядывая присутствующих. Чонгук сидит, растерянный и словно оглушённый, кажется, чуточку позеленев, что является плохим знаком. А сидящий рядом с ним Юнги глаз не сводит с коридора, где за одной из дверей скрылись Чимин с Тэхёном. — В любом случае, вечеринка окончена, все встаём и спать, — объявляет Джин, вдруг решивший перенять на себя роль хозяина. Как и ожидалось, Чонгук немного ноет, но в конце концов позволяет уложить себя в кровать, перед этим взяв обещание с Юнги, что тот не уйдёт и не «бросит» его, и тут же заснув, стоит его голове коснуться подушки, и старший тихо выходит из комнаты.

_ _

Утро начинается с сильной головной боли, что и является причиной, почему Чонгук проснулся, и с, что странно, какого-то напора с левой стороны. Он стонет, рукой шаря вокруг себя, чтобы найти телефон или любой другой признак того, что он ещё жив. Но когда его рука тянется влево, он чувствует нечто, что заставляет его резко сесть, полностью позабыв о состоянии. Слева от него кто-то спит. Он разглядывает смутные очертания, пытаясь понять, кто лежит рядом с ним, но безуспешно, так что он решает проверить другие не менее важные вещи. Фух, он одет. Во вчерашнюю одежду, но всё же это уже хорошо. И другой человек, кто бы это ни был, кажется, тоже одет, так что теперь Чонгук с чистой совестью может облегчённо выдохнуть. — Эй, — шепчет он, пальцем тыча в тело, на что то отзывается стоном. — Эй, — повторяет, тыча уже сильнее. — Что, — наконец, отзывается по-кроватный сосед, щурясь в сторону Чонгука. Ох, слава богу, это всего лишь Хосок. — Хён, что ты здесь делаешь? — смущаясь, спрашивает Чонгук. Его голос всё ещё сонный, оттого слова выходят более медленным и хриплым потоком, чем обычно. — Сплю? — спрашивает в ответ старший. — На моей кровати? — Я тебе что, мешаю? — бубнит Хосок, почёсывая голову. Чонгук мычит, размышляя. — Думаю, нет, — в конечном итоге бормочет он, решая встать и пойти на поиски чего-то, что поможет ему одолеть головную боль. По окончании дискуссии Хосок же решает, что вставать ему лучше не стоит, и вновь возвращается ко сну, а Чонгук… Чонгук же попытался уйти. Именно попытался, ибо, встав, он тут же садится обратно, чувствуя подступающую тошноту. Он стонет, лицом утыкаясь в ладони. — Чёрт, — выдыхает Чонгук, на что Хосок отзывается стоном. — Пожалуйста, только не блюй на меня, окей? — бубнит старший, уткнувшись в подушку и краем глаза щурясь на Чонгука. — Постараюсь, — отвечает тот, жмуря глаза и делая глубокий вдох. И, спустя неопределённое количество секунд, минут, часов, казалось бы, неодолимое головокружение исчезает ровно на столько, сколько необходимо Чонгуку, чтобы встать и выйти на кухню, где уже завтракают Чимин на пару с Тэхёном. Они выглядят, ну, хорошо. Более хорошо, чем обычно, и это вызывает у младшего улыбку. Он не может вспомнить, что вчера было, ибо воспоминания всё ещё покрыты плотным алкогольным туманом, но почему-то у него есть чёткое ощущение, что эта парочка наконец разобралась со своим дерьмом, так что он искренне рад за своих друзей. — Доброе утро, соня, как спалось? — спрашивает Тэхён, громкостью голоса едва-едва переступая грань «шёпота», как только замечает приближающегося к ним Чонгука. И, кажется, всё смущение вперемешку с кучей вопросов отражается на его лице, ибо после Тэхён тут же спешит объяснить, почему он говорит так тихо. — Сзади тебя, — шепчет он. — Спят Джинни-хён и его парень, — говорит и после того, как Чонгук оборачивается, чтобы самому увидеть парочку, продолжает: — Он уже два раза грозился меня убить за то, что я говорю слишком громко. — Правильно, держи свой маленький миленький ротик на замке, — они слышат голос Джина, что ворчит с дивана, проснувшись явно намного раньше и больше, чем хотел. Тэхён смотрит на младшенького беззащитно и, как только тот пожимает плечами, указывает на стул рядом с Чимином. Устроившись максимально удобно рядом с спокойно жующим хлопья Чимином, Чонгук переводит взгляд с него на Тэхёна, и обратно, пытаясь понять, что же вчера произошло. — Так, что у вас? — тихо спрашивает он, боясь потревожить сон Сокджина. Однако, стоит ему сказать это, как Тэхён с Чимином напрягаются, и… Это вызывает странное чувство дежавю, на которое Чонгук решает не обращать внимания. Тэхён смотрит на него со слабой улыбкой на лице. — Всё лучше не бывает, — выдавливает старший, и Чонгук хмурится. — То есть, эм, ничего не поменялось? — неуверенно спрашивает он. Чимин пожимает плечами и открывает рот, говоря, наверное, впервые с тех пор, как Чонгук зашёл на кухню: — Мы просто лучшие друзья, Гук-а, — мягко говорит он. — Лучшие друзья и соулмейты, — добавляет, немного подумав. Тэхён улыбается Чимину, и тот возвращает улыбку, закрыв глаза. — Вы, ребята, странные, — подмечает Чонгук, оглядывая комнату. — А где Юнги-хён? — спрашивает он, немножко беспокоясь, ибо получается, что он нашёл всех, кроме старшего. Тэхён смотрит на него, и в его глазах читается что-то странное, что-то, что Чонгук не мог понять. — Он на балконе, — в конце концов отвечает Тэ, быстро скользнув взглядом к Чимину, что уже вернулся к еде. — Я… Я сделал нечто очень глупое вчера, да? — спрашивает Чонгук, подозревая положительный ответ, но всё равно очень его боясь. — Думаю, ты должен поговорить об этом с Юнги-хёном, а не с нами, — говорит Чимин, отрываясь от хлопьев. — Вообще, ты не сделал ничего сверх-ужасного, но, знаешь, пьяный Чонгуки — довольно прилипчивый засранец, — с хохотом добавляет он. Эти слова заставляют всё внутри Чонгука съёжиться, но, решившись, он всё же выходит на балкон, редко используемый как Тэхёном, так и самим Чонгуком. Как только он выходит на балкон, вместо ожидаемой прохлады его встречает насыщенный горячий воздух. Он закрывает за собой стеклянную дверь, привлекая внимание сидящего на перилах Юнги, что оглядывается через плечо, замечая Чонгука. — Привет, — устало выдыхает он. Вокруг его глаз залегли тени, и младший невольно задумывается, а спал ли хён вообще этой ночью. — Привет, хён, что делаешь? — спрашивает Чонгук, ближе подбираясь к уже повернувшемуся к нему Юнги. — Ну, знаешь, просто, — тот пожимает плечами, после признаваясь: — Просто сижу. Типа, думаю. Несколько секунд Чонгук молчит, не давая ответа и давая как себе, так и Юнги время, чтобы собраться с мыслями. — Извини, если вчера я натворил нечто… тупое, — наконец, говорит он с очень сожалеющим о чём бы там ни было видом. Ну, хоть он и не помнит, он предполагает, что сделал что-то ужасное лишь по тому, как Тэхён сказал, что ему следует поговорить с Юнги. — Если? — спрашивает старший, со скептически изогнутой бровью глядя на Чонгука. — Я, — уверенно начинает Чонгук, но в следующий момент смущение захлёстывает его с головой, так что он отводит взгляд. — Я… Честно говоря, не помню? — признаётся он. — Вроде как… Помню, но очень туманно, и… И у меня ещё болит голова, так что… Я никак не могу, — сбивчиво объясняет он. — Собрать всё вместе. Юнги довольно громко выдыхает. — Всё в порядке, ты… Ты не делал ничего чрезмерно дикого, — успокаивает младшего Юнги. Какое-то время они просто молчат. Чонгук старается унять бушующий желудок, а Юнги… Юнги смотрит на тротуар далеко под ними, о чём-то размышляя. — Гук-а, — вдруг нарушает тишину старший. — Мне… Мне правда нужно сказать тебе это, даже несмотря на то, что ты не помнишь, что было вчера, — говорит он, в то время как Чонгук в шоке раскрывает глаза, в голове собирая самые худшие сценарии, что вообще могло произойти. Он… Он пытался поцеловать Юнги? Или… О боже, а что если он пытался затащить его в кровать? И он чувствует, как медленно умирает. — Господи, ребёнок, — смеётся Юнги, замечая испуганное выражение лица Чонгука. — Ты никого не убивал. — Не уверен, рад ли я, что ты отбросил именно этот вариант, — с усмешкой тянет Гук. — Вау, я что, собираюсь признаваться убийце? — игриво спрашивает Юнги, ещё не замечая, как выдаёт себя. Зато это замечает Чонгук. Вновь широко распахнув глаза, он смотрит на Юнги, что, кажется, медленно идёт по дорожке осознания, что он сейчас сказал. — Ох, оу… Чёрт, — судорожно бормочет он, — Ох, ну, это конец, я думаю, — говорит, избегая глаз младшего. — Хён? — спрашивает Чонгук, намного тише, чем хотелось бы. Юнги улыбается, всё так же не глядя на младшего. — Ты действительно очень особенный, Чонгук-а, — выдыхает он, поднимая глаза и невидящим взглядом устремляясь к Чонгуку. — Мне было… Не знаю, вчера мне было так спокойно из-за твоего пьяненького поведения, хоть это и плохо — так напиваться, — тут же вставляет старший. — Я был так спокоен, потому что ты выглядел так, будто тебе нравилась моя компания, в, эм, — он запинается, но только на секунду, после продолжая: — В более интимном смысле, чем прежде, как-то так. Ох, не знаю, извини, это так глупо, — заканчивает с неловким хихиканьем. — Хён, — вновь зовёт Чонгук, разглядывая профиль Юнги, но тот не оборачивается. — Я просто, — продолжает Юнги, проигнорировав младшего. — Просто чувствую это уже, уже довольно давно, знаешь? — спрашивает, но вопрос звучит как риторический, так что Чонгук ничего не отвечает. — Ты помнишь, как я написал тебе, чтобы ты спас меня со свидания Хосока с Сыльги? — снова вопрос, и Юнги наконец смотрит на Чонгука. Младший кивает. — Это, — говорит Юнги, выделяя слово. — Это было похоже на настоящее свидание. Моё и твоё, и было так классно. Спокойно. И с тех самых пор я очень хочу пригласить тебя на свидание, понимаешь? Чтобы больше не было воспоминаний, как двое моих лучших друзей ходят на свидания, а мы с тобой просто неловко болтаемся рядом с ними, ты понимаешь? — выдыхает, и создаётся ощущение, будто ему не хватает слов, чтобы объяснить всё, что он думает. — Ты даришь мне это чувство — чувство спокойствия, Чонгук-а. Магическим образом, в любой ситуации, спокойствие, и я влюблён в это так сильно, и просто, — выдыхает он с отчаянием, отразившимся на лице. — Думаю, я просто… Просто хочу быть с тобой. С тобой и этим чувством спокойствия. Словно громом поражённый, Чонгук стоит, глядя на Юнги и мысленно пытаясь того заставить посмотреть на него. — Хён, — наконец решается позвать он, привлекая внимания Юнги, что тут же поворачивается к нему. — Что такое, ребёнок? — нежно тянет старший. — Хён, поцелуй меня, — тихо, почти шёпотом выдыхает Чонгук, не сдвигаясь ни на дюйм и тем самым позволяя Юнги взять всё в свои руки. Стоит ему произнести это, как Юнги удивляется. Приятно удивляется. Зрачки глаз расширяются, едва-едва заметно, и уголки губ дёргаются вверх в попытке улыбнуться. — Ты уверен, Чонгук? — спрашивает он, произнося имя младшего с такой нежностью, что единственное, что тот мог в состоянии сделать, так это лишь слабо кивнуть, чуть наклонившись к Юнги и взгляда не отрывая от его губ. В конце концов, Юнги именно тот, кто сокращает то небольшое расстояние между ними, заключая лицо Чонгука в нежный плен рук и не отпуская, пока целует. И сам поцелуй, по сути, даже и на поцелуй-то не похож, не более чем просто мягкое прикосновение губ, но для них и того уже достаточно. В нём заключено нечто иное, главное — обещания, и даже если они претворятся в реальность не сегодня, немногим позже, они довольствуются этим. Просто довольствуются, что дарят друг другу спокойствие.

_ _

— Ты опаздываешь уже на целых полчаса, хён, — нетерпеливо бурчит в трубку Чонгук, сидя рядом с Юнги в маленьком ресторанчике, где все они, договорившись об этом заранее, должны были встретиться в час дня, чтобы наверстать упущенное. Нет-нет, Чонгук жил и всё ещё живёт с Тэхёном, так что всё про него знает, но вот у Сокджина, что некоторое время назад уволился с кофейни ради более перспективной работки, в кармане было множество интересных историй, которые все хотели бы послушать. И в добавок ко всему этому на пальце старшего заманчиво поблёскивало кольцо, что разглядывал Чонгук с тех пор, как они вместе с Юнги вошли в зал. — Знаю-знаю, — хнычет Тэхён по ту сторону телефона, и если вслушаться, то можно расслышать некое бормотание на заднем плане, что точно принадлежало Чимину. Наверное, тот просто разговаривал сам с собой, ну или с кем-то, кого Чонгук не знал и не то чтобы хотел знать. И вообще он просто хочет есть. — Успокойся, — вдруг говорит Юнги, мягко укладывая ладонь на бедре младшего. Тот тяжело вздыхает. — Примерно через сколько вы с Чимин-хёном доберётесь досюда? — спрашивает Чонгук. — Максимум десять минут, — уверяет Тэхён. Вновь громко вздохнув, Чонгук взглядом скользит по Хосоку и его девушке, что тихо переговариваются между собой. — Ладно, — наконец выдыхает Чонгук, прощаясь с Тэ и откидываясь на спинку сидения. — Хён, я начинаю седеть из-за Тэ-хёна, — ноет он, на что Юнги лишь тихо хмыкает. — Поговори со мной, — говорит он, легонько похлопывая младшего по бедру, а после убирая руку на свои колени. Секунду, а может и две Чонгук просто разглядывает его профиль, после пряча взгляд, опуская глаза к собственным ногам, дабы скрыть улыбку. — Что такое? — спрашивает Юнги, чуть улыбаясь. — Ничего, — отвечает Чонгук, глядя на своего парня, чувствуя, как спокойствие наполняет его, волнами обивая тело, и ладонью находя ладонь старшего, чтобы переплести пальцы. — Ты выглядишь счастливым? — с сомнением спрашивает Юнги, ведь всего минут пять назад Чонгук был вне себя от ярости. — Так и есть, — признаётся Чонгук, на что Юнги лишь приподнимает бровь. — Или, скорее, я спокоен. Юнги кивает, а после наклоняется к своему парню, что-то шепча на ушко. Что-то, что заставляет щёки Чонгука вспыхнуть румянцем, а самого младшего неотрывно смотреть на Юнги, когда тот отстраняется. Но Чонгук тут же тянет его обратно, губами прижимаясь к губам старшего и завлекая его в поцелуй, на что Юнги с радостью отвечает. Спокойствие. Да, именно, Чонгук чувствует спокойствие.