Искусственный интеллект

Чонгук абсолютно голый как ни в чем не бывало погружается в густую пену и, завидев застывшего на пороге Юнги, машет рукой, зазывая к себе, — ты чего завис? Иди ко мне. — Да…я…— он подходит к краю, ставит всё на широкий выступ и начинает снимать рубашку, оголяя плоский торс, чуть погодя снимая и брюки с боксерами. — Малыш, мы столько раз с тобой видели друг друга голыми, ты до сих пор смущаешься? — Чон садится, разведя ноги и помогает Юнги сесть к нему спиной, обнимает сзади нежно, скрещивая руки на животе. — Немного, — Мин прикрывает глаза, сводит ноги, чуть сгибая в коленях и откидывает голову на широкое плечо, — Чонгука, насчет моего дня рождения, ты ведь знаешь, что Хосок не позволит мне отсиживаться дома. — Хочешь пойти? Я не против, только я бы предпочел остаться дома или уехать куда-нибудь вдвоем, чтобы никто глаза не мозолил, — парень берет ароматную ягоду и подставляет в губам Юнги, заставляя его зажать хвостик зубами. — Я тоже, но мне нельзя, ты же знаешь, — Мин послушно прикусывает ягоду губами, недовольно ёрзая в предвкушении. — Как скажешь, — Чон склоняется и медленно кусает клубнику, ароматный сок стекает по губам и подбородку Юнги, Гук отбирает всю ягоду, прожевывает и медленно слизывает сок, уделяя любимым и вкусным губам больше внимания. — Я сейчас кончусь во всех смыслах, — шепчет Юнги, закусывает губы, закрывает глаза и льнет ближе, вскоре и вовсе разворачиваясь к Чонгуку лицом, садясь на его колени. — Разве мы не просто посидеть хотели? — ухмыляясь спрашивает Чон, он тянется за бутылкой, собираясь ее откупорить. — А я и сижу, ничего же не делаю, — Юнги заводит руки назад, сцепляя их в замок, подаваясь бедрами вперёд. На это действие у Чона отзывается спазмом внизу живота, наполняя член возбуждением, — никаких резких движений, а то романтика закончится, не начавшись, — пробка из бутылки неожиданно звонко вырывается в потолок и оба парня вздрагивают. — Хорошо, — останавливается Юнги, позволяя члену папочки аккуратно уложится между ягодиц и закусывает губу, — кажется я зря принес бокалы. — Ага, — усмехается парень, расплываясь в улыбке. Его естество пульсирует, наливаясь кровью и удобно устраиваясь в давно облюбованном местечке, Чон сглатывает слюну, — пора с горла пить. — Тссс, — Мин придвигает корпус, являя в качестве бокала свой острый остов ключиц. Чонгук сладкоежка, особенно до тела Юнги, улыбается, проходится языком по губам и опускается к ключицам поцелуями, вылизывает медленно и мучительно буквально до скрипа нежной кожи, прикладывает горлышко бутылки и заполняет ямку искрящимся напитком, который задорно щекотит нос мелкими пузырьками и сладковатым запахом. Холодно, Юн чувствует это кожей, всеми фибрами души, покрываясь гусиным покровом, тихо выдыхая, — желудок сводит, — стискивает зубы и шикает, роняя капли, позволяя стекать вниз. — Ты проливаешь, малыш, — ворчит Чон, опускаясь к животу и подбирая языком все дорожки, что проторили себе путь сквозь клубочки пены на ласковом теле. Пена горькая, шампанское сладкое, а Юнги великолепен, — хочу ещё немного поиграть, потерпи. — Я не планировал сегодня заниматься любовью, — Мин скулит, крупно дрожа, — Чонгука, милый, умоляю… — Я тоже не планировал, мы просто нежимся, — парень добирается до шампанского над ключицей и втягивает всё в себя, вылизывая опустошенный сосуд. Его это заводит, но любить не значит трахать как только встал, — если перевозбудишься, я сниму твоё напряжение, расслабься. — Ты же знаешь, что с тобой просто нежиться никогда не выходит, — Юнги запрокидывает голову назад, придвигаясь тесно тесно, торс к торсу, — я хочу пить… Парни распивают бутылку шампанского в ванной, играют пеной, как дети, делая причудливые шапки и бороды, смеются, поедая фрукты. Им вместо хорошо, даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. После создания Чон никогда не мог подумать, что его не будут грубо натягивать и оставлять без внимания до ситуаций 'по требованию', не предполагал, что станет буквально всем миром для бракованного человека, для того, кто и Чону устои все сломал, а от этого только слаще, потому что роль актива в отношениях неимоверно вкусная. Любовники обтирают друг друга, сушат волосы и ложатся спать, нос к носу, теплый к прохладному, они засыпают переплетая пальцы, чтобы Чон больше ни на секунду не отошёл, охраняя Юнги от ночных кошмаров. А Юнги впервые с кем—то комфортно. Он впервые дарит кому—то нежность, рассказывает о своём прошлом, все секреты. Он впервые отдает кому—то всего себя. Следующий день встречает свежим и вкусным фраппучино, пончиками и сладкими поцелуями, сопровождающими на тяжелые и бесконечные встречи, на которые Гук ехать отказывался, удерживая Мина объятиями, но мальчишка обещает одну встречу с Хо, день рождения и ОН весь целиком и полностью принадлежит Чону. Встреча с Хосоком проходит как по маслу, он говорит, что контракт, который подписал Мин вчерашним днем, дает свои плоды, говорит, что без разрешения старшего уже арендовал самый дорогой клуб и, Юнги снова немного повздорив с другом, кинув грубое «не приду» уходит, прихватив красного и чуть вздубораженного, но от этого не менее раздраженного Чона за руку. Они возвращаются домой, Чонгук молча уходит в ванну и тусуется там битый час. Но он не принимает душ, не сидит в туалете, залипая в мобильный, парень в одежде на краю ванны, подперев ладонями лоб, прокручивает в голове весь прошедший вечер, пытаясь вернуть свой рассудок от произошедшего…