Дочка Президента.

***

      Маринетт была полна энергии, в то время, как Адриан еле сдерживался, чтобы не зевнуть или даже не уснуть прямо тут. Дюпен-Чен взглянула на домработницу, которая мирно спала на диване. Свет горел лишь на кухне, где сейчас находились Маринетт и Адриан. Девушка вздохнула и, насадив на вилку оставшийся кусочек пирога, внимательно рассматривала его с разных сторон, параллельно погружаясь в свои мысли.       «И всё же, что ждёт людей после смерти? Зачем я живу? Я ничего грандиозного не могу совершить, моё тело будет оплакивать Франция лишь один раз в году. Зачем мне мучиться? Всё можно быстро решить. Я смеюсь, улыбаюсь, но пустота внутри никуда не исчезает. Она всегда со мной, с раннего возраста… Я воспитывалась не в любви и заботе мамы, а среди няней. Отец как плевал на меня раньше, так и сейчас. Да, он исполнит любую мою прихоть, но я не хочу ничего материального. Я хочу, чтобы мои душевные раны перестали напоминать о себе. Все эти объятия, слова поддержки, жалкие попытки отвлечься от всей этой херни, которая меня убивает. Зачем мне всё это…? Зачем мне… жить, не хочу.» С этих мыслей её вытаскивает грохот, который раздался на кухне. Вытирая глаза от слёз, Мари увидела блондина, который упал на пол и крепко заснул. — Ой, Агрест… Вот теперь мне тебя тащить, да? Угх, телохранитель-дурак. — усмехнулась Дюпен и, встав со стула, приподняла Адриана, закинув руку парня на своё плечо, а второй рукой держала его за талию. — Ну ты… Тяжёлый. Уффф, не, сегодня ты поспишь на кресле. Сил у меня не так уж и много.       Уложив блондина в кресло, Мари облегчённо выдохнула и ушла в душ. После водных процедур, девушка высушила волосы и, надев ночнушку, отправилась спать. ***       В четыре утра Маринетт вскочила с кровати. Никак не могла усидеть на месте. Подойдя к окну, она заметила, что уже светает. Это то самое время, когда ночь борется с утром, когда ещё видно звёзды, но и солнце вот-вот покажется за горизонтом.       Накинув ветровку, Маринетт побежала по лестнице вниз. Она хочет взглянуть это поближе, уйти из дома и потеряться навсегда. Брюнетка, полная надежды и рвения на улицу, уже открывает дверь и собирается выскочить, но… её за руку хватает Адриан. — Куда собралась? — спросил тот, развернув её к себе лицом. Девушка нахмурилась и вышла из дома, парень последовал за ней. — Ну что ж, — игриво улыбнулась Мари, лукаво смотря куда-то за Адриана, — блин, посмотри что там! — Ну что за детский сад, ты серьёзно думаешь, что я на это поведусь? — развёл руками в стороны Агрест и продолжил смотреть на Маринетт. Её выражение лица резко изменилось на ужас. Дрожащей рукой девушка указала куда-то за спину Агреста. Тот выдохнул и обернулся. — Бе! — показав язык, Чен (а что ты тут прочитал (а), а? Фи, как некультурно!) уже была такова. Блондин опомнился и бросился в догонку за Маринетт.       Догнал он её только когда они добежали до реки Сена. Тяжело дыша, Маринетт, расставив руки в стороны, плюхнулась на траву. Блондин испугался и подбежал к ней, но она просто смотрела на небо. Закатив глаза, Агрест лёг рядом и тоже уставился на небо. — Это так красиво… — прошептала Маринетт. Наконец, её дыхание стало равномерным. — Почему люди не замечают прекрасное в мелочах и вечно гонятся за идеалом? А достигнув цели, не всегда счастливы. — Честно, я не знаю. — ответил парень, закрывая глаза. — Когда я был маленьким… Для меня было счастьем самое простое. Это объятия мамы, которые были наполнены любовью и заботой. Папа, который успевал управляться с делами до ужина, семейные праздники… А сейчас этого нет. — Ты сожалеешь об этом? — посмотрев на зеленоглазого, Мари поняла, что её вопрос был неуместен и вовсе глуп. — Прости… Я как всегда. — Ничего, — ответил тот, натягивая улыбку, — всё в порядке. — Врёшь! — встрепенулась Дюпен, сев на колени. — Тебе больно. Ты можешь не притворяться, я вижу!       Блондин вздохнул и, поднявшись с земли, заключил в объятия Маринетт. Девушка опешила и приоткрыла рот от удивления. Его объятия, которые раньше казались обычными и пустыми, но в этот момент словно что-то изменилось. Мари выдохнула и ответила на объятия телохранителя. — Всё будет хорошо, обещаю. — шептала брюнетка, поглаживая Агреста по спине. — Извини. — отскочив, протараторил белокурый. — Не знаю, что на меня нашло. — Видимо, иногда чувства сильнее разума, да и не стоило всё держать в себе. — голубоглазая поджала колени под себя и вновь подняла глаза к небу. Оно такое безграничное, красивое. Так и манит к себе. — Жаль, что люди не летают…       Маринетт поднялась на ноги. Отряхнувшись, она протянула руку Агресту. Он поднялся следом. Подростки пошли домой.       Адриан явно хотел спать, у него недосып. Парень потёр глаза и, потянувшись, зевнул. Голубоглазая щёлкнула пальцами и побежала к себе в комнату. Спустилась оттуда уже с пакетом и, протянув его Адриану, смотрела на него. — Это тебе пижама. Там шорты и футболка, не будешь же ты в этом спать, правильно? — Адриан искоса посмотрел на девушку, мол, ты втираешь мне какую-то дичь. — Не нравится? А я старалась, выбирала… Ну хорошо, бывает, давай сюда пакет! — Да нет, мне нравится, но просто это ненужные затраты. Я бы и сам мог… — Дюпен хлопнула себя ладонью по лицу. — Да знаю я, что ты мог, — перебила его та, — но дело не в этом. Ты ведь не купил! Так, а теперь, отдай пакет.       Адриан мотнул головой и прижал пижаму к груди. Маринетт начала наступать, а Агрест пятится. Они начали бегать по всему дому. На втором этаже Мари спотыкается о собственную ногу и падает на блондина, сбивая того с ног. Она открывает зажмуренные глаза и краснеет, замечая блондина под собой. — Прости. — тут же подскакивает Дюпен. На грохот прибежала только что проснувшаяся Адель. — Что тут произошло? — спросила домработница, смотря на лежащего на полу Агреста. — А это… Это Адриан пижаму мерит, вот. — ответила голубоглазая и убежала в свою комнату со словами «я спать, спокойной ночи». ***       Выходные дни прошли. Маринетт вновь возвращается в университет. Она снова попадает в это место, снова открывает ту дверь, которую не открыла бы ни за что на свете. Один день в университете для неё словно девять кругов ада. Она ловит на себе всё те же ненавистные взгляды. Вздыхая, девушка игнорирует их и идёт дальше, вовсе несмотря под ноги, да что там, она и дальше носа ничего не замечает, поэтому натыкается на спину какого-то парня. — Эй, ты чего на проходе стоишь? — фыркнула Мари, привлекая к себе внимание парня. Он развернулся и взглянул на Дюпен-Чен. — Привет, я тут новенький. И это ты в меня врезалась, видимо, не видишь, куда идёшь. — он улыбнулся. Сказать, что Мари удивилась — ничего не сказать. Все студенты смотрели на них, даже Агрест замер, он ожидал другой реакции. — Подожди, — покачала головой Дюпен, — а где наезды, почему ты не поливаешь меня грязью? Почему ты так спокойно отреагировал на это? — А зачем я должен это делать? — спросил голубоглазый. — Ты дочка президента, ведь так? — Да, — подтвердила Маринетт, — и что с того? Давай, выскажи всё, что обо мне думаешь. Мне не больно от этих слов. Ни капли. — Мне нечего говорить о тебе. Я же тебя совсем не знаю. Но о тебе тут ходят дурные слухи. Судя по всему, ты и без меня это знала. Но я не придерживаюсь такому принципу. Чтобы мне понять правда это или нет, я должен общаться с человеком. И что-то мне подсказывает, что ты вовсе не такая, какой тебя описывает университет. — он почесал затылок и протянул руку. — Я Лука, рад знакомству. — Э… Очень приятно, я Маринетт.