Дочка Президента.

***

POV. Marinett.       Я два дня не выходила из своей комнаты. Ничего не ела, не пила, просто сидела, прожигая взглядом потолок. Глаза опухли от слёз. Я лежала в пижаме. Платье я… Положила обратно в пакет.       В дверь постучали, но я ничего не сказала. Она была закрыта, так что, никто не мог войти. Выйти тоже… — Эй, Мари? — я услышала голос сестры. — Я испекла с мамой для тебя твоё любимое печенье. Может пустишь меня? — я опять проигнорировала её вопрос, закрыв глаза. — Хорошо, тогда я оставлю какао и печенье тут, на столике. Захочешь возьмёшь. Перекусить хоть что-нибудь, так нельзя…       Зачем? Зачем они продолжают заботиться обо мне?! Я всхлипываю. Нет сил больше плакать. Я взглянула на стол, где лежало лезвие… Может?.. Нет, это глупо. Или же… Чёрт!       Неуверенно я подошла к столу, взяв в руку лезвие. Левая рука и без того была вся изрезана. Аккуратно отклеив пластырь, я поняла, что раны медленно, но затягиваются. Взяв лезвие в левую руку, я хотела уже провести по руке, но меня словно что-то передёрнуло. Однако, лишь на мгновение. Пять порезов, три из которых были не очень глубокими. Я опустила руку. Алая жидкость стекала по моей руке, к кончикам пальцев и падала на пол капля за каплей. Я смотрела в зеркало. В кого я превратилась? Я вся бледная, неживая. Стеклянные глаза, эти мешки и недосып. Раны на руках, ссоры. Я достала салфетки и вытерла кровь с пола и руки. Пластырями я залепила царапины. Куда бы это убрать? Надо избавиться. Сжечь? Можно. Наверное… Если только салфетку, а лезвие выкину.       Зажигалку я нашла быстро, мой стол был стеклянным, поэтому было не страшно положить салфетки и сжечь их там. Я выкинула то, что осталось от них в мусорку и натянула рукава пижамы. Мой организм требовал еды. Я открыла дверь, выходя в коридор. Сразу же я увидела Адриана, который, судя по глазам, тоже не спал двое суток. У меня не было сил, чтобы ему что-то сказать или же банально улыбнуться, однако и он выглядел… грустным? Я подошла к нему в упор, потрепав за волосы. Моя рука спустилась к его щеке. Я такая низкая, чёрт, но когда я рядом с Адрианом мне это даже… нравится? Зачем ты такой высокий, Агрест? Я коснулась его волос, встав на цыпочки. Действительно… такие мягкие, приятные, они просто прекрасны. И эти грустные зелёные… нет, изумрудные глаза такие манящие, в них можно тонуть вечно. — А они действительно мягкие. — прошептала я, но Адриан услышал. Он взял поднос со стола и засунул мне в рот печенье. Я сначала нахмурилась, но потом взяла поднос и ушла в свою комнату.       Я съела печенье очень быстро. Они отличались от тех, которые я ела совсем недавно. Словно пропитаны любовью и заботой. Моя рука болела. Надеюсь, что скоро я привыкну к этой боли. ***       Я не стала долго сидеть дома, поэтому уже на следующий день я отправилась в университет. Я потратила не мало косметики, чтобы скрыть мешки под глазами. Снова эта маска двуличия. Притворство, что у меня всё лучше всех. Сил бороться с этим всё меньше.       Я обняла Луку, когда встретила его в классе. Гул прошёлся по классу. Уже пускают слух про него? И снова из-за меня… — Ты не хочешь… бросить общаться со мной? Просто про тебя тоже уже пустили слухи. Не хочу, чтобы тебя это тревожило, поэтому пока не поздно… — он прервал меня: — По мне видно, что я из-за этого переживаю? Или мне неспокойно? Может, я сильно нервничаю или грущу? — он улыбнулся, бросив рюкзак на парту. — Вот и не неси ерунды, пожалуйста.       Я ничего не ответила, лишь потупила взгляд в пол и села за парту, положив голову на стол. Я жутко хотела спать. Опять первым уроком химия, но я ничего не читала дома, даже не повторяла. Я пришла полностью не готовая к парам. Думаю, если я немного посплю, совсем чуть-чуть никто не заметит… да?       Проснулась я от того, что меня теребил за плечо Лука. Открыв один глаз, я увидела перед собой Менделееву. Дело дрянь… В классе никого не было. Меня опять отчитывали о том, что я прослушала всё. Да мне похер, что я не знаю ваших формул, ваши реакции мне до одного места. Химические элементы сделают мою жизнь лучше??? Добавят в неё красок? Очень сомневаюсь… Я не хотела здесь больше находиться. Махнув рукой, я зевнула и вышла из кабинета, не проронив ни слова. Лука вышел следом. — Что с тобой? Ты какая-то не такая сегодня. Как будто подменили. — он выглядел обеспокоено. — Правда? Может я… настоящая?! Ты не думал о том, что у меня есть и другое лицо. Это. Сонное, измученное, просто я не хотела никому этого показывать. Ведь стереотипы о том, что у богатых нет проблем должны выглядеть правдой. Отвратительно… — я сощурилась. В глазах потемнело. ***       Очнулась я уже дома. Рядом со мной сидела мама. Я была в школьной форме, значит о моих шрамах никто не знает… Это хорошо, наверное. — Ты как? Просто ты потеряла сознание, из-за того, что не высыпаешься. Тебя привёз Адриан, но ты быстро пришла в себя. — она поцеловала меня в лоб, поглаживая по щеке. — Прости меня, крошка. Я действительно ужасная мать… Но это всё политическая жизнь, из-за которой я не смогла уделять достаточно внимания тебе. И только сейчас я начала это осознавать. Дочка, я… — я услышала тихие всхлипы. Она плачет? — Прости меня. Пожалуйста, прости. И то платье я… — Ты сшила его сама, я поняла. — договорила я, приподнявшись с постели на локтях. — А где сестра? — Она разговаривает с кем-то по телефону. Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — Мама села на край кровати, опуская голову. — Ты изменилась. И я не знаю, хорошо это или нет. Ты закрылась в себе. А я никак не могу понять, что мне делать. Видимо, я плохо тебя знаю, но очень хочу это исправить. Но вопрос: хочешь ли этого ты? — Мама, я… — тушь растеклась по глазам, слёзы капали на одеяло. — Я хочу, но не могу. Извини… ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Я знаю, что я ничуть не лучше. И сейчас я веду работу над собой. Я буду очень ждать твоего следующего приезда. Надеюсь, что он будет скоро. — я обняла её, словно окунаясь в детство. Проживая все самые ужасные и прекрасные дни заново. Её объятия защищали меня, они такие тёплые, родные… На мгновение меня покинули все мысли, бабочки в животе вырывались наружу. Мгновение длилось недолго. Я отстранилась, вытирая слёзы.       Мама радушно улыбнулась, встав с кровати. Сказав мне, что ушла помогать готовить, ко мне, покручивая телефон в руке, зашла сестра. Я поникла снова, мне вновь на всё плевать. Я услышала лишь визг и падение. Подняв глаза, я увидела Адриана, который лежал на полу и телефон в его руках. Он не спал вместе со мной, но бдительности ему не занимать. — Он цел! Он цел!!! — смеялась Эмма, обнимая телефон. Я помогла встать Адриану, хотя сама едва держалась на ногах. — Спасибо, Адриан! — она поцеловала его в уголок губ. Агрест покраснел, отводя взгляд. — Идиоты… — закатила глаза я, поправив юбку, которая была смята и немного задралась. — Я в ванную. Мне нужно привести себя в порядок.       Я вышла из комнаты, незаметно взяв с собой лезвие. Услышав позади шаги, нетрудно было догадаться, что Адриан пошёл следом за мной. — Стоять, — он схватил меня за запястье левой руки. Адская боль пронзила тело. Я замерла, сжимая ладонь, — Сначала в ванную зайду я. Но ещё раньше. Покажи свою правую руку. — Вот. — я вытянула ему руку, он посмотрел на меня с каким-то недоверием, ослабив хватку. Ничего не сказав, Адриан вовсе ушёл в ванную и вышел оттуда спустя десять минут. Чёрт, с такой ищейкой и спалиться недалеко. — Ладно, — он сдался, поднимая руки, — я сдаюсь, похоже, из-за тебя у меня начинается паранойя. Не представляю, если ты будешь себя калечить, а я даже не буду об этом знать. Я себе этого не прощу…       Я ничего не ответила и ушла в ванную комнату. Открыв воду, я набрала ванну до краёв и, сняв с рук пластыри, окунулась в воду. Это так приятно, вода тёплая, так расслабляет… Внутри что-то приятно грело, я закрыла глаза, получая своеобразный кайф.       Приведя себя в порядок, я переоделась и, достав лезвие из потайного кармана юбки, взглянула на свою руку. Может?.. Не стоит, раны ещё не зажили до конца. Пожалуй, воздержусь. Убрав лезвие в карман шорт, я вернулась в комнату. На кровати озадаченный сидел Адриан. — Что опять? — спросила я, поправив волосы, которые были ещё влажные. — Да так, — ответил он, словно отрезал, — твоё состояние явно ухудшается. И хоть скрывай это, хоть нет, но я тебя слишком хорошо знаю. — Твоё тоже ухудшится, если ты сейчас не поспишь. — я подошла к нему, плюхнулась рядом. Я улыбнулась ему, коснувшись рукой его груди. — Приляг, отдохни, — я закусила нижнюю губу. Даже сквозь рубашку можно прочувствовать кубики пресса… — Прямо тут, на этой кровати. — Ты любишь всё извращать? — спросил Адриан, ухватив меня за ладонь. — Я не хочу спать, я должен… — Уууу… — промычала я, прижимая ладони к груди, — ты такой дурак. — обиженно надула губки я, обняв себя за плечи. — Тебе неприятно моё внимание? — Скорее всего, у тебя просто гормоны шалят. Парня тебе надо. — он отодвинулся, а после уже почти встал с кровати, но я ухватила его за запястья. — Что? — Побудь моим парнем, они-чан (от японского — братик). — я состроила кукольные глазки, притянув Агреста к себе. — И перестать смотреть аниме тоже. — добавил он, вздохнув. — Поспи со мной! — приказным тоном сказала я, повалив того на кровать. В этот момент в комнату зашла Эмма. Она открыла от удивления рот и, достав телефон, сфотографировала нас. — Твою мать, Эмма! А ну-ка удали, а не то о-ни-сама (японский — старшая сестра) тебя сейчас прикончит. Больно и мучительно. — Да с вами всё сразу было понятно. — рассмеялась та, закрыв дверь. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я поспал с тобой? — я вернула взгляд к Адриану, который всё ещё в неловкой позе лежал рядом со мной. — Хочу! — краснея от смущения и одновременно злости, ответила я. — Хочу… — тише повторила я, уже лёжа на подушке. Никогда и никому не говорила, но я всегда мечтала о старшем брате. Просто чтобы он мог меня защищать, чтобы можно было дурачиться и просто хорошо проводить время вместе. Адриан лёг напротив, сонными глазами смотря на меня. Я придвинулась к нему, обняв за шею. Я была вся красная от стыда. Открыв один глаз, я заметила на лице Адриана слабую улыбку. — Спокойной ночи, они-чан… — прошептала я, закрывая глаза и погружаясь в сон.