Попытка - (не) пытка

Элеонор задумчиво жевала одну из десятка утащенных из магазинчика неподалёку булочек («Это же лучший мир! – бодро ответствовал Майкл, когда Элеонор попыталась найти ценники на товарах. – Всё бесплатно! Наслаждайся!»), другой рукой машинально поглаживая по голове золотистого ретривера. Её родственную душу. Собаку, драть вашу рать! Элеонор вообще мало задумывалась о загробной жизни, о том, что её ждёт, и наличие родственной души действительно радовало. Первые секунды четыре, пока не выяснилось, что её родственной душой была собака. Ретривер, которого Элеонор назвала Ретт (никаких отсылок к Ретту Баттлеру, потому что Элеонор понятия не имела о том, кто это), завозился под её рукой и заскулил. Похоже, она забыла его покормить. Опять. – Ну, жёванный карась. – Элеонор со стоном поднялась с дивана, попутно осыпав крошками рубашку, обивку дивана, пол и Ретта. – Ладно, приятель, никуда не уходи. И не умри с голоду, пока я ищу какой-нибудь идеальный собачий корм. Все прошлые разы я кормила тебя объедками, каюсь, но ты же в лучшем мире, в конце концов, а лучший мир и объедки плохо сочетаются. – Элеонор потрепала пса и пошла на улицу, попутно вспоминая, что, кажется, запачкала свою родственную душу джемом из булочки. Боже! Она сюда совершенно не вписывается. И вообще, терпеть не может собак. – Вот глядь! Ретт, ты опять!? Серьёзно, чувак? Ретт гавкнул. И понимай, как хочешь. Элеонор вздохнула. – Может, уступить тебе мою постель, а? Ты всё равно быстрее до неё добираешься и в лёгкую запрыгиваешь на эту чартову ступеньку. – Элеонор оглядела испорченное постельное бельё. Предыдущие два сменных комплекта ещё не успели высохнуть. Кажется, пришла пора побираться по соседям. – Чиди Ана… конда? Молодой человек вскидывает брови. – Анагонья, – поправляет он, – да, это я. – Отлично, чувак. Возможно, это прозвучит странно, но не одолжишь мне постельное бельё? – Что? Элеонор со вздохом закатила глаза. – Моя родственная душа изгадила мой последний комплект чистого белья, как бы странно это ни звучало. – Кажется, глаза у парня стали размером с его гигантские истинно ботанские очки с линзами толщиной в лупу. – Это собака, – ответила Элеонор на невысказанный вопрос. – Да, кстати, я – Элеонор Шеллстроп. Так что там с бельём? – Да-да, конечно, нет проблем. – Чиди на секунду задумался. – Собака? – Ага. Сама в шоке. – Не думал, что такое вообще возможно. – Аналогично, приятель. Слава богу, у меня нет аллергии. – Эм, Элеонор? – Что? – У тебя собачья шерсть на штанах… сзади. Элеонор как никогда жалела, что в этом месте нельзя толком выматериться. Элеонор Шеллстроп хмуро бежала за своей родственной душой в четыре утра. Ретт и не думал останавливаться и, кажется, всерьёз собирался делать свои дела у каждого встречного дерева. – И откуда в тебе столько де… ты понял. Когда Ретт, наконец, позволил отвести себя домой, Элеонор валилась с ног. – Интересно, это нормально – ненавидеть временами свою родственную душу? Ретт гавкнул. Элеонор махнула на него рукой, тратя последние силы, чтобы добраться до кровати и упасть на неё прямо в одежде. – Ни звука, дружок! Ретт согласно гавкнул, но Шеллстроп уже отключилась. Несколько часов спустя Майкл обнаружил Элеонор в кафе, вяло ковыряющую свой йогурт. – Доброе утро, Элеонор! Как спалось? – Мало, – отозвалась девушка. – Майкл, а ты уверен, что нет никакой ошибки с моей родственной душой? У Майкла затряслись все человеческие поджилки от радости. Получается. – А почему ты спрашиваешь? – Просто, честно, Майкл, собака? Собака? Почему родственная душа человека – животное? Разве так можно? Почему бы тогда не дать этому псу человеческое тело? – Не думаю, что это хорошая идея, – признался Майкл. Элеонор вздохнула и воткнула ложку в йогурт. – Возможно, ты прав. Но это странно. Я в хорошем месте, но не ощущаю себя в нём. Всё, что я ощущаю – это усталость, сонливость, раздражение. А вообще, если по чесноку, то это место – полный отстой. Человек в хорошем месте не должен чувствовать себя так, как чувствую я. Это неправильно и бессмысленно. Если только… О, нет. Нет-нет-нет. – Если только это на самом деле не плохое место. Испытующий взгляд Элеонор вперился в Майкла. Ни следа усталости. Вот проклятье. Майкл щёлкнул пальцами.