Глава первая
29 сентября 2018 г., 20:38
Гэвин Рид миллионы раз пожалел, что родился в этом уголке мультивселенной. Почему он оказался в одном из самых диких её вариантов - мире соулмейтов? Он читал в подростковом возрасте разные истории, где такой хрени не было. Нет, там были другие убогие версии реальностей: те же роды у мужиков или цветы, растущие внутри человека, как личинки Чужого. Вот этой же ерунды - про вторую идеальную половинку, про её поиск, как смысл жизни, могло и не быть. Бывали хорошие вселенные, где мог быть только один вариант поиска соулмейта – человек становился крылатым, например.
Гэвину не повезло, он родился в мире, где происходила угадайка: «Какой вариант по поиску соулмейта достался тебе?» Кто-то рождался с символами или часами на коже и потом мучался, забивая это уродство, если не находил соулмейта. Кто-то рождался с глазами разного цвета, и распознай, гетерохромия это или нет. Кто-то рождался немым, и, только встретив соулмейта, мог начать говорить, кто-то не мог чувствовать запахи и, обретая половину, начинал ощущать все ароматы мира.
Рид не различал цвета. У него не было ничего, кроме черно-бело-серого мира, и лет до шести он вообще не понимал, что чем-то отличается от других детей. Выяснилось это совершенно случайно: дома сломался телевизор, и картинка из цветной стала черно-белой. Отчим разразился бранью, сводный брат Элайджа заплакал и потребовал нормальные мультики, а для Гэвина почти не изменилось ничего, картинка стала какой-то мёртвой что ли. Тогда и начались походы по врачам, которые установили, что это не ахроматопсия, не отсутствие цветового зрения. У Гэвина не было проблем в плане генетики, строение глаза было абсолютно обычным, и он должен был видеть цвета, но не видел. Какое-то время его таскали по психологам, пытаясь понять, почему мальчик врёт, какую травму он пытается прикрыть, утверждая, что не видит цветов. Только пятый или шестой предположил, что это не травма, что причина… соулмейт.
Родители после этого слегка поуспокоились, самого же Гэвина как-то особенно не волновало, что у него не так со зрением, как у обычных людей. Он спокойно воспринимал яркое солнце, хотя многие настоящие больные ахроматопсией прятали глаза за специальными черными очками. У Гэвина было отличное зрение, и даже свой мир он не считал скопищем серых теней и оттенков. Да, он не различал оранжевый или какой-нибудь зелёный, но это не делало его ущербнее. Он спокойно отличал черно-белую фотографию от цветной, потому что они были разными. Совсем без цветов мир был другим, ненастоящим, пустым, и Гэвин видел это.
Пытался он искать своего соулмейта? Мелким он не особенно задумывался об этом. Став угловатым подростком и видя, как другие показывают друг другу знаки на запястьях, напевают постоянно одну и ту же мелодию месяцами, ищут Джона или Кёссике, он подумал, что и сам должен искать.
У таких как он был свой сайт в сети, там были не только те, кто ищет соулмейта, но и простые ребята, больные цветовой слепотой. Там было две счастливых парочки, которые нашли друг друга и радостно делились со всеми впечатлениями, Гэвин не особенно их понимал. Для него закат был красив и без всех этих нежно-розовых, алых отблесков и тёмно-синих туч. Мир для него был красив и без всего этого, но это не мешало ему искренне радоваться за ребят.
Несколько раз они встречались разными составами, съезжаясь со всех Штатов, а кое-кто и из Канады добирался и Мексики. Это были классные ребята, и со многими Гэвин дружил через переписку и почти два десятилетия спустя.
В школе Гэвин тусовался в компании таких же ребят с разными особенностями, полученными в результате или болезни или соулмейтства. Он красил волосы в вырвиглазные цвета, не зная даже их оттенка, курил, грубил учителям, и чувствовал себя безгранично живым. Пока не умерла мать, и отчим не запил до такой степени, что рискнул поднять руку на Гэвина, оставив ему подарок на всю жизнь в виде шрама.
Гений Элайджа к тому времени уже обосновался в Детройте, основал собственную компанию, и даже попытался оформить над Гэвином опеку. Никто её ему, разумеется, не дал, но тот смог добиться того, чтобы служба опеки поместила Гэвина в замещающую семью, живущую в том же городе, что и он.
Гэвин не считал, в скольких «семьях» он побывал, пока находился в системе опеки. Кто-то был добр к нему, кто-то не очень. Смены школ, новые лица, новые впечатления и серо-черно-белый мир вокруг. Элайджа иногда тайком навещал и помогал деньгами. У брата не было соулмейта, и он планировал создать его себе сам. И создал, одного, второго, с каждым новым созданием заглушая тоску, которая вспыхивала вновь, стоило игрушке наскучить.
Гэвин никогда не болтал с ним по душам, никогда не рассказывал о планах, только обронил однажды, что станет копом. Такое желание возникло не спонтанно, директор его очередной школы глумливо утверждал, что Рид или сторчится, или сядет в тюрьму и уже там сдохнет. Это не то, чтобы вправило Гэвину мозги, но желание доказать, что он может, он не полное дерьмо, оказалось на удивление сильным. Он взялся за учебу, в отличники не заделался, но успехи были, его даже стали хвалить учителя.
***
Поступить в полицейскую академию с первой попытки не удалось. Его даже не допустили к экзаменам из-за того, что цвета не различает. Но Гэвин был упорным, он целый год готовился, курсируя от одной подработки к другой, заруливая то в спортзал, то в библиотеку. Он был настойчивым и пёр, как танк, когда знал, что или кого хочет. Сейчас цель была одна: поступить и стать полицейским. Что будет дальше он не особенно думал: будет ловить плохих парней, ездить в патруль, ловить барыг или маньяков? Главное поступить. Когда его попытались завернуть, так же как и в прошлый раз, он выложил, как на духу все судебные прецеденты, когда выигрывали за ущемления по факту наличия или отсутствия соулмейта. - Тебе бы в адвокаты, - дружелюбно посоветовали ему. - Нет, - Гэвин стоял на своём. Так он и стал копом.***
Когда Гэвину исполнилось тридцать, его по наставлению штатного психолога, отправили в группу анонимных соулмейтов. Это было, как у анонимных алкоголиков, только связанное с родственными душами и зависимостью от них. Гэвин в первый момент, получив направление, посчитал это шуткой, но специалист был серьёзен и настроен очень категорично. Он был уверен, что корни проблем Гэвина растут из детской травмы, что ненависть к соулмейту вырывается неконтролируемым гневом и вспышками агрессии. Гэвину было на соулмейта мягко говоря начхать, тот всё равно не видел мир ярче и круче, у того была такая же проблема, как и у Рида. Так за что его ненавидеть? У Гэвина были романтические отношения с разными людьми, но предпочитал он или счастливчиков без опознавательных знаков, способных выбирать себе любого, или тех, от кого соулмейт отказался, предпочтя настоящую любовь, а не навязанную откуда-то свыше. Они не требовали от Гэвина многого, он не ждал любви до апокалипсиса от них. В группу Гэвин всё-таки пошёл, хотелось послушать и поглумиться, может пересказать потом пару забавных историй Тине Чень с работы. Как-то незаметно он втянулся, там были и ребята, которые приходили постоянно, и новенькие заглядывали. Истории были разные и том, как искали, и о том, как находили, а лучше бы нет. Одна девушка с гордостью демонстрировала фотографию своего прапрапрадеда и его лучшего друга, у которого на запястье был одинаковый с нею орнамент. И прочитала грустное стихотворение со строчкой: - Я всё боюсь – мы разошлись во времени. Для неё оно стало пророческим, но она это пережила и не страдала, рассказывала о соулмейте, как он сражался на Первой мировой войне и погиб в битве на Сомме. Она восхищалась его личностью, его подвигом, отыскала его прапраправнука и летом следующего года они планировали пожениться. Такие пары и были как раз типичными, не все искали этого неведомого принца на белом коне, который увезёт их в страну пони, мишек и счастья. Многие просто любили и были любимы. Кому-то встреча принесла только неприятности, одного парня Гэвин даже сначала не узнал, пока тот не назвал себя. Пару лет назад - красавчик, актёр, звезда - случайно пересекся взглядами со своей горячей поклонницей, которая была не слишком привлекательна. Он не изменился сразу в один момент. Это не как в кино, когда лицо стремительно перетекает из одного в другое. Просто за неделю он незаметно подурнел, а она похорошела. По сравнению с ненавистью бывшего актера к своему соулмейту, ненависть Гэвина к миру была совсем крошечной и жалкой. Гэвин не думал, что у него так же, он просто всей своей сущностью знал, что его соулмейт видит мир так же. Он дожил до тридцати шести, работал, успешно раскрывал дела, ловил преступников и терпеть не мог андроидов, которые становились девиантами и умудрялись находить себе таких же девиантных-соулмейтов. Обычно все дела связанные с андроидами вёл Андерсон и его верный Коннор RK800, но таких преступлений с каждым днём было всё больше и больше. Так у Рида впервые возникли проблемы на службе, связанные со зрением. Разлитый на полу тириум для него почти не отличался от разлитой крови, спасало, что Коллинз подсказывал, человек это или андроид, оторвавший себе диод. Долго такое продолжаться не могло, рано или поздно, Гэвин завалит дело, облажается при всех из-за такой ерунды, как невозможность различить цвет крови. Он не то, чтобы скрывал, но и делиться подробностями не спешил, кое-кто в отделе считал, что он просто дальтоник. Гэвин не водил машину, он не был психом и не планировал погибнуть из-за того, что по миганию не понял, какой цвет горит. Спасибо прогрессу, сейчас были машины с ИИ, которые сами могли отвезти тебя до места работы или преступления. Тяжелее всего было сесть и написать запрос к Фаулеру, что ему нужен напарник-андроид для расследования всех этих андроидских дел. Прошли школьные времена, когда он звонил по скайпу «зрячим» друзьям, показывал на его взгляд почти одинаковые кофты или брюки и узнавал, что желтая кофта и зеленые брюки смотрятся не очень. Кровь и что-то такое специфическое не покажешь, ну и если ему не второго Коннора пришлют, болтать не по делу не будет. Патрульные, как на подбор, став девиантами остались молчунами. Поэтому он не особенно удивился, когда за его спиной раздалось вежливое покашливание и он, обернувшись, увидел андроида в чёрно-белой униформе, подошедшего к его столу: - Добрый день, детектив Рид, я ваш новый напарник, RK900 - Коннор, присланный из Киберлайф. Всё-таки Коннор, но глаза другие – не тёмные, серые и какие-то живые и тусклые одновременно. - Ну, здравствуй, напарник, - ответил Рид, отворачиваясь и возвращаясь к отчету. – Я пока занят, сходи, по участку прогуляйся, не отвлекай. Встреча с соулмейтом выдавала запоздалый эффект, если его не ждали, не хотели видеть, просто отчаявшись, переставали верить, что он существует. Тогда принятие растягивалось не на часы и дни, а месяцы, долгие-долгие месяцы.
