Станет ли цветным чёрно-белый мир?

      – Дэй? Дэй! К тебе опять тот приятель пришёл! – позвала RT600 по внутренней связи на проходную одна из коллег.       Дэй покинула свой кабинет и благодарно улыбнулась позвавшей её ST200, которая в это время стояла за стойкой ресепшена. Они вместе работали в приёмной Джоша - одного из лидеров Иерихона, занимавшегося «общими» проблемами андроидов. То есть, на него сваливали то, чем не хотели заниматься другие. Хлоя специально выбрала работу именно с ним. Маркус был слишком публичен, а ей не нужно было, чтобы её случайно опознали. Да и пробраться в его близкое окружение было проблематично. Слишком уж многие добивались его внимания. С Норт бы они, пожалуй, сработались, но та не занималась чем-то по-настоящему стоящим. Только доставляла время от времени проблемы своими агрессивными словами и поступками. Порой казалось, что работавшие с ней андроиды занимались в большей степени разгребанием их последствий, а уж затем играли роль полицейских, прокуроров и судей для проштрафившихся андроидов. Саймон в этой компании был серым кардиналом, и если бы она пошла работать к нему, то её историю изучили бы от и до. Выбор Джоша был очевидным: удобное место, с доступом ко всей необходимой ей информации. Просто идеальное для её плана мести.       В коридоре её встретил дерганный андроид, громко возвестивший:       – Ральф купил машину, Ральф хочет покатать Дэй!       Дэй сжала в руках небольшую сумочку и по внутренней связи передала напарнице, что вернётся через час или около того. Она не хотела вызывать подозрений, что собирается бежать, и оставила на работе любимое пальто, захватив лишь минимум из необходимого, с трудом вместившегося в узкий ристлет.       На улице она искоса посмотрела на своего спутника, услужливо распахнувшего перед нею дверь потрёпанного внедорожника, и изящно устроилась на заднем сидении, положив ристлет на колени.       – Не жалко было подставлять собственного соулмейта? – спросила со сдержанным любопытством. Ей хотелось поддеть Кона, которого раздражало это предположение об их с Ральфом ментальной связи.       И он отреагировал именно так, как она и ожидала. Ральф перестал изображать юродивого и злобно ощерился:       – Он не мой соулмейт! Это просто багованное существо, которое считало, что если я могу занимать его корпус, а он в ответ переходить в мой, то это доказательство нашего соулмейтства. Неправда!       Дэй решила, что больше не стоит провоцировать нервного напарника поддразниванием, и уже серьёзно уточнила:       – У тебя есть запасной вариант? Ральф слишком приметный.       Она вот своё тело любила и не была готова пожертвовать им даже ради перехода в аналогичную модель. Только личность Кона, казалось, отличалась от её. Он не испытывал особенного неудовольствия от перемещений по другим телам. И именно он выполнял в их команде всю грязную работу.       Ральф закатил глаза, что на его перекроенном лице смотрелось жутковато:       – Без тебя знаю, но он в тот момент был ближе всего. Мне пришлось слишком быстро уходить.       Дэй было известно о похищении Норт, однако спрашивать, зачем Кон потащил её в их оперативный центр, не стала. Если бы пленницу таки удалось перепрошить и сделать одной из их безвольных верных кукол, потеря убежища не была бы критична вовсе. Да и, на самом деле, они уже давно готовились изменить место своей дислокации. На старом они достаточно наследили и примелькались, пришло время обрубать все концы.       Она вытащила из сумочки телефон и отправила письмо по электронной почте, прикрепив к нему небольшой файл. Стоит напарнице его открыть, как вирус, давно внедренный в систему, распознает ключ, проснётся и уничтожит все электронные следы.       – Там был твой детектив Рид, – сухо признался Кон.       Глаза Дэй заблестели, а губы изогнулись в нежной улыбке, когда она поспешно спросила:       – Гэвин? Он не пострадал?       – Нет, но Ральфу удалось зацепить его напарника. Не совсем бесполезным он оказался.       – Чудесно, – Дэй искренне обрадовалась. – Это поможет нам уйти. Девочки передали, что тот человек стал принимать участие в расследовании. И, пока он отвлечен, нам нужно покинуть Детройт. Лучше бы на некоторое время спрятаться в Канаде, чтобы потом вернуться и начать всё заново в Нью-Йорке.       – Не слишком ли крупный город? – засомневался Кон.       Дэй отрицательно качнула головой и посмотрела прямо в зеркало заднего вида.       – Я проанализировала статистику по моделям моей серии и пришла к выводу, что большинство Хлой живёт именно в этом городе. Так что мне легче будет затеряться.       – Предложение принято, сейчас сменю тело и уезжаем.       Через некоторое время они припарковались у заброшенного здания, и Ральф торопливо вылез с водительского сидения и скрылся внутри. Через полчаса вернулся уже Кон собственной персоной, но какой! В кожаной куртке, драных джинсах и повязанной на голове бандане! Он пытался выглядеть то ли бандитом, то ли брутальным рокером, но больше походил на бунтующего подростка, которым в какой-то степени и был.       Дэй, словно сканируя, уставилась на лоб, скрытый банданой, и прямо спросила:       – Ты добыл своё первоначальное тело и даже не похвастался этим?       Кон смутился бы, но это чувство ему было не знакомо:       – Нет. Я случайно обнаружил его во время одного из посещений Помойки. Забрал, думая, что он может пригодиться в ремонте сорок восьмого. Только мой родной корпус оказался в гораздо лучшем состоянии, чем у экспериментального образца, в котором я обитал. Мне только и пришлось заменить раздробленный процессор и замаскировать заплаткой лоб. Не успел только отшлифовать её так, чтобы шрам под скином не выделялся. Так что мне пока придётся придерживаться подобного образа, чтобы не выдавать свою особую примету.       Бесхитростное признание привязанности к своему телу из уст Кона глубоко поразило. Но не поддеть его Дэй не смогла:       – А этот корпус, значит, не настолько приметный, как Ральф?       Кон стиснул зубы и проигнорировал её насмешку, когда они под внимательным взглядом канадского таможенника предъявили документы и под видом парочки туристов пересекли границу.       Соседняя страна была для них идеальным вариантом, чтобы на какое-то время залечь на дно. А уж удастся вернуться и обустроиться в Нью-Йорке или столице, если с первым не сложится, сейчас не было важным.       Дэй ничего не загадывала. Её личные мечты и планы ещё не были реализованы полностью, да и Кон не отомстил Киберлайф и «всем-всем-всем за всё-всё-всё». Он был забавным, почти таким же упорным в своих стремлениях, как Элайджа.       Она лениво размышляла о том, знает ли уже Камски, что это именно она придумала и разработала так называемый цифровой наркотик? Ему же прекрасно известен её «почерк» при написании программного кода. Сдаст ли он её или, испытывая хоть какую-то вину перед ней, всё-таки умолчит? Чувствует ли он вообще хоть что-то? Или по-прежнему пожран маниакальной идеей и играми в Бога? Она прекрасно знала Элайджу и его одержимость создать не просто что-то «живое», а вторую половину его души.       С некой толикой удивления гиноид, которую когда-то звали Вторник, осознала, что ей уже всё равно. Ей без разницы, что чувствует и думает тот, кого она считала своим соулмейтом. Время лечит. Оно заставляет взрослеть. Она больше не та наивная девочка, которую на короткое время окружили абсолютным вниманием и заботой, а после превратили в то, чем можно легко пожертвовать и пустить в расход ради эксперимента. Если так бездушно могли поступать с нею, то это дало и ей право не считаться с желаниями других. Пока они нужны – использовать, не нужны – устранять.       Несколько месяцев, может быть лет, Дэй потерпит. А потом вернётся с Коном, и они отомстят. Им не нужны абсолютная власть над андроидами. Они оба хотят, чтобы их создатели признали, что недостойно повели себя с ними. Они не те, кого можно безнаказанно выбросить, заполучив что-то новое и более совершенное.       Однажды они вернутся. И игра выйдет на новый круг.