Станет ли цветным чёрно-белый мир?

      Коннор никак не мог понять причину, по которой взаимодействие детектива Рида и детектива Даусона стало… таким. Все их невербальные действия, мельчайшие изменения мимики, когда они сталкивались в отделении, всё это ярко говорило о взаимном отвращении и о том, как сильно эти двое ненавидят друг друга. Проблему Коннор видел в том, что при этом общались они теперь нарочито вежливо: никаких подколок от Рида в сторону Даусона, а тот искусственно улыбался при виде Гэвина и не цедил оскорбления сквозь зубы. Если бы на них посмотрел со стороны кто-то, не знающий этих двух людей, то он мог бы решить, что они просто коллеги и их не связывает глубокое межличностное отношение под названием взаимная ненависть.       Коннор две недели наблюдал за их подчеркнуто вежливым общением, видел, как оба несколько раз были на грани срыва, но в итоге один другого специально не провоцировал и не раззадоривал, поэтому оба сдерживались и не устраивали словесную перепалку.       Коннор из любопытства посмотрел записи с камер наблюдения за несколько дней, предшествовавших началу их «перемирия», но ничего подозрительного или необычного не нашёл. Капитан Фаулер не вызывал их вместе для выволочек за неподобающее для коллег поведение, сигналы с телефонов Рида и Даусона не пересекались где-то ещё за пределами участка. Просто в какой-то момент Билл вернулся из отпуска, а когда вернулся Гэвин не поддел его в своей привычной манере, а тот проигнорировал его в ответ.       Коннор даже не пытался поговорить об этом с Белым, тот, в его понимании, был ещё тем дитём невинным, и, кажется, вообще не видел в изменившемся поведении напарника ничего необычного и предосудительного. После безрезультатного анализа ситуации Коннору ничего не оставалось, кроме как обратиться к Хэнку: – Лейтенант, – Коннор деликатно постучал напарнику по плечу. – Я хотел бы спросить у вас кое-что о детективе Риде.       Хэнк отвлекся от просматривания отчета о вскрытии: – Он что-то опять натворил?       Коннор поспешно пояснил: – Нет! Наоборот я заметил, что он ничего не «творит» совместно с детективом Даусоном. Я никак не могу понять почему они так взаимно… – Аннигилировались? – подсказал Хэнк, когда увидел, что Коннор не может найти в своём словарном запасе определение их поведению. – Да.       Хэнк уселся поудобнее и негромко начал: – Ты же в курсе, что у Рида Белый в соулмейтах?       Коннор прекрасно знал и даже советовал RK900 не тянуть с этим делом и во всём признаться, как можно скорее, когда тот тайком обратился к нему за советом. Поэтому на вопрос Хэнка, Коннор ответил утвердительным кивком головы, после чего лейтенант продолжил. – И тебе, наверное, интересно, а причём здесь Даусон? Да вот дело в том, что уже все в отделе знают, что Белый соулмейт Рида. И сам Гэвин об этом знает, и Даусон тоже в курсе. Как ты думаешь, что могло заставить такого засранца, как Билл, не кричать об этом и не выводить Рида из себя?       У Коннора был тысяча и один вариант, но он хотел узнать правду, поэтому послушно попросил: – Поясните? – Ставка! – радостно фыркнул Хэнк. – Все ставят, когда до самого Белого дойдёт, что Рид в курсе их соулмейтства, ну или, когда сам ему всё-таки признается. – Это неэтично! – попытался возмутиться Коннор. – Нельзя ставить на личную жизнь коллег! – Да что в этом такого? Даже сам Рид на три месяца сделал ставку, по совпадению столько же отмерил до этого момента Даусон, обозвавший твоего братца «редким тормозом».       Коннор был расстроен и сам даже не мог понять, чем больше: тем, что не знал про ставки, тем, что это неэтично или тем, что его не позвали поучаствовать в этом тотализаторе. – А вы сами лейтенант насколько поставили или вы, проявив благоразумия, не ввязались в это дело? – Конечно, я не делал ставки.       Но не успел Коннор похвалить за отказ от вредной привычки, как Хэнк с улыбкой убил его: – Я их принимал!       Собственно, у Рида и Даусона был вооруженный нейтралитет, потому что тот, кто напрямую проболтается Белому, о том, что Гэвин вообще-то в курсе их соулмейтства, этот человек не получит вообще ничего. И Гэвину, и Биллу было выгодно молчать и титаническими усилиями мирно не взаимодействовать в участке. Им оставалось продержаться ещё где-то месяц.       Коннор, который проанализировал поведение Белого, предполагал с вероятностью в девяносто восемь процентов, что к тому времени RK900 точно дозреет до разговора.

***

      Не то чтобы Гэвин специально скрывал информацию от брата-засранца, он даже лично принёс ему фото, переданное Коннором. Ну и подумаешь, придержал у себя недельку и отдал за несколько часов до важного выступления Элайджи в прямом эфире, когда тот собирался объявить о своём триумфальном возвращении в Киберлайф.       Нет, конечно, нет, Гэвин не пытался так доставить брату неприятности, совсем нет, он просто хотел его порадовать и заодно насладиться грядущим шоу. Сначала Камски не сообразил, что с этой фотографией не так, ну подумаешь он и Хлоя в каком-то русском музее. А потом его, как накрыло… Честно, даже сам Гэвин не ожидал, что Элайджа будет и рыдать, и материться и одновременно благодарить его, что он помог найти ему его долгожданную, что та действительно существует. Что она такой же гений, как и он, что он не станет более глупым, когда увидит её. Его самый большой страх не осуществится.       В итоге, Гэвин смотрел выступление брата по телевизору, висевшему в кафетерии, слушал его разглагольствования о андроидах, межвидовой дружбе, о планах на Новую Киберлайф, как совместный проект с другой расой. Ухмыльнулся, когда Элайджа пожал руку ещё одному приглашенному гостю – Маркусу.       Коннор зашедший в кафетерий, чтобы сделать кофе для напарника, встал рядом с ним и некоторое время слушал интервью Камски. – Хорош же, чертяка! – Гэвину отсалютовал экрану стаканчиком из-под кофе. – Ничего особенного, – не мог не высказаться Коннор. – Кроме новости о его возвращении, его можно назвать эталонным интервью мистера Камски. – Не, я ж про Эдвина, – Гэвин указал подбородком на экран. – Если бы я не знал, что Эл сейчас в частном самолете на полпути в Российскую федерацию, то даже я не раскусил бы его. Хорош!

***

***       Вот и наступил тот день, когда Гэвин Рид и Билл Даусон выиграли и получили положенные по ставке деньги. Это означало, что Белый признался и… ничего особенно не изменилось: Рид с Даусон вернулись к прежним привычным перебранкам, но как-то без прежнего огонька, словно для галочки.       Белый же с Ридом, как взаимодействовали, так и продолжали на людях. Гэвин публично признал его своей родственной душой и что благодаря этой встрече его черно-белый мир наконец-то стал цветным, а все остальное должно волновать только его и Белого. Это были личные вещи, которые не происходят мгновенно, никто не обязан сразу влюбляться в другого и спать с ним, да и родственные души вообще не об этом. Каждый должен строить такие отношения аккуратно и осторожно, и посторонним в это вообще не стоит лезть. Так считал Гэвин и Белый его полностью поддерживал, поэтому теперь в отделе обсуждали, спят они или нет раз уже живут вместе, но коллеги просто шушукались, потому что ставить на это деньги… Вот это действительно было уже не этично.       Был только один момент, который очень волновал Коннора, и он в какой-то момент подошел к Белому, когда тот был один и спросил напрямую: – Почему детектив Рид не дал тебе нормальное имя? Белый – больше похоже на кличку, а не имя для разумного существа.       Белый недоуменно посмотрел на него, а потом смягчился и посоветовал: – Просто послушай, как зовут меня все в отделении, и как Гэвин.       Коннор внимательно слушал весь день: – Белый, Белый, Белый, Белый.       Стандартное обращение всех коллег.       Гэвин же весь день был занят, то отчётами, то переругиванием по телефону с патологоанатомом, не отправившим вовремя результаты, и ни разу не обратился к напарнику напрямую по имени. Даже, когда они собирались уходить, просто стянул свою куртку со спинки стула и молча выдвинулся к выходу, даже не убедившись, что напарник следует за ним.       Белый послушно встал, но остановился у стола Коннора, словно хотел с ним немного поболтать. Гэвин не слыша за собой привычного стука шагов, обернулся, застал эту картину и столикой недовольства в голосе произнёс: – Ну и чего ты там застыл? Через вашу внутреннюю сеть можешь и в пути спокойно с ним поболтать. Уайатт, нас в конце концов ждут! – Это недолго, Гэвин, мне нужно кое-что передать ему вербально, подожди меня, пожалуйста у машины.       Гэвин ворчливо пробормотал себе что-то под нос, но ушел. Белый повернулся к Коннору: – Расслышал? – Да, признаю – это имя, но Белый?       RK900 повернулся к нему спиной, и на его форме серийный номер мигнул сменившись на Wyatt White и с улыбкой пояснил, прежде чем окончательно распрощаться и последовать к выходу, догоняя Гэвина: – Должна же у меня быть фамилия? The end.