Комната, которой нет

Название главы говорит само за себя, окей? «Emotional crap» в какой-то мере. ____________________________________________ Hear your heartbeat Beat a frantic pace And it's not even seven AM You're feeling the rush of anguish settling… Poets of the fall «Sleep» Он дергается изо всех сил, стараясь разорвать веревки, связывающие его, но гад, привязавший его к дереву, сделал это чертовски умело. Если бы не осознание того, что сейчас произойдет, он бы посмеялся над тем, что стоит сейчас, беспомощный, не перед каким-нибудь там вендиго, а обычным человеком. Какая ирония. Хотя съехавший с катушек человек бывал куда страшнее нечисти. Он пытается отвлечь этого чертового маньяка от детей, язвит, чтобы разозлить и обратить его внимание на себя, но тот лишь ухмыляется, говоря, что подойдет и его очередь. Он отчаянно пытается вырваться из плена, отчетливо понимая, что каждая секунда на счету, молясь про себя, чтобы отец появился здесь. Это было глупо, но так нужно. Он хочет отвести взгляд, чтобы не видеть слезы на щеках детей, их подрагивающие губы и глаза, в которых плещутся ужасающий страх и мольба о помощи. Дети смотрят на него, без слов прося спасти их, а он так же беспомощен, как и они. Они больше не кричали, после того как Френки – маньяк так назвал себя – пообещал отрывать им ногти, если хоть кто-то из них посмеет сказать хоть слово. Когда он снова открывает рот в попытке хотя бы выиграть немного времени, Френки ударяет его по лицу и разбивает губы. Дети испуганно кричат, но тут же замолкают, стоит Френки к ним повернуться. Он сплевывает кровь, начиная по новой, но маньяк больше не обращает на него внимания. Френки медленно подбирает лежащий на земле автомат и ухмыляется сумасшедшей улыбкой, от которой по коже бегут мурашки. Внутри все покрывается льдом, и он, не обращая внимания на острую боль в запястьях, пытается судорожно высвободить руки из веревки. Угрожает, орет, пытается унизить – сделать хоть что-нибудь, чтобы Френки отвернулся от детей. Он совершенно точно понимает, что, убив его, Френки примется и за детей, но какой-то эгоизм внутри него говорит, что другого варианта тут нет. И лучше умереть один раз, не увидев того, как глаза этих детей закрываются навсегда, чем прикончить себя еще и перед настоящей смертью. Дети, увидев, что Френки поднял оружие, больше не сдерживаются и, рыдая, просят не убивать их, на что Френки, гребанный ублюдок, лишь с сарказмом улыбается. Он понимает, что облажался так, как никогда еще в жизни, и вздрагивает, когда воздух сотрясает первый выстрел. Зеленые глаза девочки, еще секунду назад смотрящие на него, медленно потухают, и тело оседает на землю. Раз. Два. Три. Он мечтает закрыть глаза, но понимает, что не имеет на это права. Дети в последнюю минуту ищут у него поддержки, несмотря на то, что он так их подвел. Пуля одна за одной входят в его сердце, но он, вопреки этому, не чувствует боли, которая могла бы избавить его от всего. Четыре. Пять. В ушах гудит, и он больше не слышит ни плача детей, ни звуков выстрела, происходящее напоминает ему немое кино. Друг за другом дети падают на землю, как марионетки, которым подрезали ниточки, и взгляд каждого из них прожигает его насквозь. Они не смотрят на своего убийцу – только на него, словно все еще надеясь, что он спасет их. Он пытается улыбнуться помертвевшими губами, глядя в глаза оставшейся девочки, и в ту же секунду раздается последний выстрел. Перед тем, как Френки наконец поворачивается к нему, кажется, проходит целая вечность. Он неподвижным взглядом смотрит на тела и кровь на снегу и не замечает, когда Френки поворачивается к нему. Убийца медленно подходит ближе и, вскинув ружье, выстреливает. Острая боль пронзает руку в районе плеча, и он сжимает зубы. Френки хохочет и снова прицеливается. ― Чтоб ты сдох, ублюдок, ― шепчет он и, когда тьма накрывает его, с облегчением падает в нее.

* * *

― Дин, проснись! ― кто-то тряс его, и Дин застонал от резкой боли в плече. С трудом открыв глаза, он увидел перед собой расплывающееся лицо Сэма, который что-то ему говорил. Ему хватило секунды, чтобы понять, что он больше не в том чертовом лесу с сумасшедшим Френки, а боль – всего лишь отпечаток сна. ― Ты тут? ― невнятно пробормотал он, пытаясь сесть, но Сэм, надавив на плечи, не позволил ему этого сделать. ― Конечно, ― ответил Сэм и присел на краешек кровати. ― Хочешь пить? Дин молча покачал головой. Его тошнило, а от воды стало бы только хуже. Он попытался еще кое-что сказать, но в обсохшем горле запершило, и он закашлялся. Сэм, поджав губы, положил руку ему на лоб, и Дин протестующе замычал, не в силах произнести ни слова. ― Лежи, ― жестко сказал Сэм, не убирая руки. ― Ты горячий, как печка. Вздохнув, Сэм встал и направился в ванную за аптечкой. Дин уставился в потолок и часто заморгал, пытаясь вернуть четкость зрению. Как сквозь слой ваты он услышал недовольное бормотание Сэма из ванной, но не было сил даже повернуть голову. ― Подними руку, ― попросил Сэм, и Дин, не имея сил пререкаться, послушно выполнил просьбу. Сэм засунул градусник ему под мышку и уселся рядом. ― Сколько времени? ― проскрежетал Дин. ― Четвертый час. ― И ты не спал? ― поинтересовался старший Винчестер. ― Несмотря на то, что я просил тебя не караулить меня всю ночь. ― Не спал, ― зло ответил Сэм. ― Потому, что мой брат посреди ночи вдруг заорал как резаный. Сэм потер переносицу и более спокойно продолжил: ― Я минут пять пытался тебя разбудить, а ты все не просыпался. Что-то бормотал про каких-то детей, угрожал кого-то убить, и тебя трясло так, что… А потом ты резко замолчал и словно застыл, как каменный, ― он замолчал и отвел взгляд. ― Я уже подумал, что ты копыта мне решил отбросить. ― Не дождешься, ― хмыкнул Дин, но заметив, как напряжены плечи брата, замолчал. ― Сэм… Сэм помотал головой, так и не смотря на Дина. ― Дай градусник, ― попросил он. ― Черт… ― Сколько там? ― равнодушно поинтересовался Дин. Впрочем, ему это было не особо важно, так как это ничего бы не меняло. Жар, температура, что-то там еще – все это не было симптомами простуды, которую можно было бы вылечить обычными таблетками. Выздоровление если и придет, то только после смерти ведьмы. ― 101,3 [1], ― пробормотал Сэм. ― Нужен «Тайленол». Где он тут?.. Дин схватил Сэма за запястье, заставляя брата посмотреть на него, и дергал его руку до тех пор, пока Сэм не поднял взгляд. ― Ты же знаешь, лекарства не помогут, ― Дин старался сказать это как можно беззаботнее, но горечь все же прорвалась в голос. Сэм вырвал руку и, сжав зубы, отвернулся. Через секунду вскочил, и аптечка соскользнула с его колен. Раздался грохот, лекарства рассыпались по полу, но Сэм не обратил внимания. Отпихнув ногой коробочку с пластырем, он отошел к окну и уставился в него. ― Я знаю! ― вдруг взорвался Сэм, резко повернувшись к Дину. ― Я знаю, ― уже тише повторил он. ― Но что ты мне прикажешь делать? Смотреть, как эта тварь медленно убивает тебя? Дин промолчал, прекрасно понимая, что ложь в данном случае не выход. И говорить, что все будет хорошо, не имея под рукой ничего, что могло бы помочь, было глупо и жестоко по отношению к ним обоим. ― Что ты видел? ― как-то апатично спросил Сэм. Дин провел рукой по волосам и выдохнул сквозь зубы: ― Сэм… Тот поднял руку, уже догадываясь, что может сказать брат. ― Дин, ― он посмотрел ему прямо в глаза. ― Что ты сам вчера мне сказал? Помнишь? Старший Винчестер мрачно кивнул, проклиная себя за несдержанность. ― Может, до утра хоть подождешь?― еще раз попытался он. ― В конце концов, сейчас почти середина ночи. Сэм, не отвечая, прошел по комнате и сел на свою кровать, напротив Дина. Проход между кроватями был настолько узким, что колени Сэма касались колен Дина. ― Ладно, ― сдался Дин. ― Все равно ты не отстанешь. ― Верно, ― согласился Сэм и улыбнулся краешком губ. Дин на мгновение прикрыл глаза, и воспоминания замелькали перед ним, как кадры из кинофильма. Реальность смешивалась со сном, и на один безумный миг Дин перестал отличать, что из этого является правдой. ― Ты был в Стенфорде, ― тихо начал он. ― Мы с отцом тогда охотились на оборотня в Мичигане, думали, что это он похищает детей. Они исчезали почти каждую ночь, и полиция так и не смогла их найти. По времени у нас все совпадало, и мы решили, что это по нашей части. Но оказалось… Дин замолчал, на щеках перекатились желваки, а в глазах мелькнула искра ненависти. ― Оказалось, что это был ни какой не оборотень. А один съехавший с катушек маньяк. ― Террорист? ― поразился Сэм. ― Не дотягивал, ― мрачно ответил Дин. ― Просто какой-то психопат, который ненавидел детей. В общем… мы тогда с отцом решили разделиться. Он поехал дальше, а я заехал в небольшой лес, думал, что там найду логово. И наткнулся на всех похищенных детей и этого… Френки, ― имя Дин словно выплюнул. ― Дети все еще были живы, но оставалось недолго… Сэм молча слушал брата. Дин почти никогда не рассказывал ему о том, как они охотились, когда он находился в колледже. Словно брату было физически больно это делать. Сэм вздохнул. ― Не знаю, как так вышло, ― Дин с каким-то сарказмом усмехнулся, ― но в результате я оказался пригвожденным к дереву, связанный по рукам и ногам. Этот придурок прыгнул сзади, ударил бутылкой по голове и… Дин провел рукой по лбу. ― Дети ждали, что я их спасу, а я оказался таким же пленником, как и они. Их было семеро, ― теперь он почти шептал, словно боялся, что голос может сорваться в любой момент. ― Дети лет восьми-девяти, все девочки. Помолчал мгновение и прикрыл глаза, позволяя воспоминаниям завладеть собой. ― Сэм, видел бы ты их глаза… Сэм проглотил появившийся в горле комок и хлопнул Дина по коленке. Тот поднял на него взгляд, и Сэм вздрогнул. Но через мгновение глаза Дина уже не выражали ничего, и могло показаться, что отчаянная боль, плескавшаяся там, лишь почудилась. ― Они ужасно боялись, а я ничего не мог сделать. Я знал, что их могут убить в любой момент, но не мог даже пошевелиться. А они смотрели на меня. Без слов умоляли спасти их. Дин, сжав кулаки, резко встал и отошел в сторону. Сэм хотел последовать за ним, но остановился, зная, что Дину этого не нужно. Сэм ждал, пока брат справится с собой и снова вернется к рассказу. Смочив обсохшее горло водой из бутылки, стоящей на столике, Дин тряхнул головой и снова сел на кровать. В сумраке комнаты он видел не лицо Сэма, он видел заплаканные лица этих детей и чувствовал себя как никогда беспомощным и уязвимым. ― И они все… ― слова застряли у Сэма в глотке. Последнее, чего он хотел, это заставлять Дина вспоминать то, что приносит лишь боль, но он знал, что потом будет легче. По крайней мере, ему всегда было легче. ― Нет, ― Дин провел рукой по лицу, словно стряхивая с себя наваждение. ― Вовремя появился отец и застрелил этого придурка. Если бы он пришел позже хоть на минуту, все было бы кончено. Детей мы вернули их родителям, а я тогда понял, что то, с чем мы сталкиваемся почти каждый день, это еще не самое ужасное. Бывают ублюдки пострашнее оборотней или перевертышей. Горло Сэма перехватило. Он уже понял, что скажет Дин дальше. ― А во сне хэппи-энда не получилось, ― Дин попытался улыбнуться, но губы словно застыли, и вышла болезненная гримаса. ― Отец не пришел. Сэм судорожно выдохнул. Он хотел сказать Дину, что все в порядке, что все было не по-настоящему, но слова не шли. Ему было ясно, что, несмотря на нереальность происходящего, Дин ощущал это так, словно все произошло на самом деле. И Сэму даже не хотелось представлять, каково это было. Но он вполне понимал, что такое не забыть за пару дней. И жить с этим будет не так-то просто. Сэм знал Дина как облупленного, поэтому надеяться на то, что Дин не будет на этом зацикливаться только из-за того, что на самом деле это все было просто сном, было глупо. Притом, что, наверное, сама ведьма и надеется на такой результат. Вряд ли все дело в Дине. ― Дин… ― Не надо, ― отрезал тот. ― Я рассказал тебе, но не надо меня жалеть. ― Я и не собирался, ― жестко ответил Сэм. ― Я просто хотел сказать, что ты справишься с этим. Мы справимся. Они замолчали, уставившись друг другу в глаза, пока Дин первым не отвел взгляд. ― Знаю. Небольшие кошмары, с кем не бывает? ― он попытался отшутиться, но сам понял, что это вышло неудачно. ― И я догадываюсь, о чем ты думаешь, ― добавил он, увидев выражение лица брата. ― И поэтому говорю: не придумывай небылиц. Тот молча кивнул головой, но его взгляд оставался пустым, словно Сэм в это время находился не здесь, а где-то в другом месте. По правде говоря, Дин и сам в свои слова не очень-то верил. Глубоко внутри засело чувство, что вряд ли ведьма предоставит ему бонус. С какой стати? Причем, что бонусы уже были – он все еще может есть, спать и дышать. Но всем была отведена неделя. Так что вероятность того, что его срок окажется не больше, была довольно высокой. Хотя Дин знал, что никогда не доставит ведьме удовольствие, прикончив себя из-за ее 3D-эффектов, но подозревал, что она может придумать что-то другое. Ведь то, что он вернулся из комнаты живым, уже не соответствовало ее сценарию. Впереди была чертова бездна неизвестности. Ну, он мог бы, наверное, просто не проснуться по прошествии седьмой ночи. Не нужно быть гением, чтобы понять, что его ждет в этот день, точнее, ночь, потому что, к несчастью, он слишком хорошо знал самого себя. И Сэм наверняка тоже скоро поймет. Это было словно игрой в тетрис – заваливало все быстрее и больше, и каждый уровень оказывался сложнее предыдущего. Дин был в комнате семь дней, и верным казалось предположить, что последний из них вряд ли был самым радужным. Он не мог знать, хватит ли его на финальную облаву. Он и сейчас чувствовал себя пустышкой. Но сдаваться не собирался. ― Ну, мы ее сделаем, ― эти слова вышли у Дина как-то совсем по-детски наивно, прозвучав как полувопрос. ― Определенно, ― твердо ответил Сэм, и Дин криво ухмыльнулся. _______________________________________________ [1] – по Цельсию 38.5 градусов Черт, хоть пихай в эпиграф половину песни… Там еще один куплет целый прям слово в слово попадает под фик, и я бы могла впихнуть его в следующую главу, но это, наверное, слишком. И разнообразить надо. Эх… Ну, если что, послушайте эту песню))