Комната, которой нет

Надеюсь, что кто-то еще ждет... Извините за такой огромный перерыв, так получилось. Бездна Челленджера – самая глубокая точка Марианской впадины. Понятно, что название главы имеет метафорический оттенок… ____________________________________ − Sammy? − Yeah? − You… complete me. Sam huffed, half cry, half laughter. − Dude, shut up. «In reverse», автор: sodakey ― К черту! ― прорычал Дин, отпихнув от себя Сэма. ― Я сам, не маленький! Он прибавил шагу, не обращая внимания на гримасу брата. Сжав зубы, открыл дверь и вышел на прохладный, влажный после дождя воздух. Не сбавляя скорости, он направился на стоянку, где была припаркована Импала. ― И долго ты еще? ― напрямик спросил Сэм, когда догнал брата. Тот метнул в него раздраженный взгляд. ―Что – я долго? ― процедил Дин, делая вид, что ничего не понимает. ― Долго ты еще будешь придуриваться! ― рявкнул Сэм, чье терпение уже давно лопнуло. Дин, прищурившись, мгновение прожигал его взглядом. ― Пока ты будешь об этом спрашивать меня каждые долбанные пять минут, ― сообщил он уже более спокойным тоном, но в его глазах все еще плясали молнии. ― Очень остроумно, ― не выгляди брат бледной поганкой, Сэм давно бы дал ему хорошего пинка. ― Может… Дин резко остановился, как будто впечатавшись в преграду, и повернулся к Сэму. Таким разозленным Сэм не видел брата уже довольно давно. ― Сэм, ты нарываешься, ― прошипел Дин. ― Мы не будем говорить об этом. И точка. Сэму было наплевать, что он расцарапывает болевые точки Дина, сейчас были вещи поважнее, чем душевное спокойствие брата. ― Почему? ― спокойно спросил он, в глубине души ненавидя себя. ― Потому что ты идиот! ― не выдержав, взорвался Дин. ― Никакие душещипательные разговорчики тут не помогут, ясно тебе?! Твой принцип «выговорись – и станет легче» не сработает, потому что… Потому! Это не вытечет из моей башки вместе со словами, эти чертовы сны впаялись туда и жрут изнутри, и это не отпустит до тех пор, пока мы не прикончим ведьму. Так что будь добр, не лезь ко мне с предложениями поплакаться тебе в рубашку! Почти проорав это Сэму в лицо, Дин замолчал и замер, тяжело дыша. Сэм глядел на брата, не находя слов. Дин тряхнул головой и провел кулаком по лбу, пытаясь успокоиться. ― Извини, ― тихо сказал он. ― Но, правда, не надо. Бесполезно. Ничего больше не сказав, он быстрым шагом направился вперед, оставляя Сэма позади, и между ними тонкой, ощутимой ниткой висело последнее слово. Досчитав до десяти и обратно, Сэм глубоко вдохнул и двинулся за братом, хотя внутри него все еще кипело от еле сдерживаемой злости на упрямство этого барана и осознание того, что он, черт возьми, все-таки прав. Но Сэм устал. Дико устал бояться, устал просыпаться каждую ночь и видеть обезумевшие глаза Дина, не понимающего, где он и кто он. Но больше всего его мучило собственное бессилие. Этой ночью все стало еще хуже, если так вообще может быть. Те долгие пять минут, когда Дин смотрел в пространство потухшими глазами и не узнавал его, показались Сэму вечностью, и, черт подери, вряд ли он сможет вынести такое снова. Но он понимал, что это повторится не раз. Потому что прошло всего три секунды – он запнулся о камень, валяющийся на асфальте, и был вынужден отвлечься от уже ставшего привычным наблюдения за братом; и за эти три дурацкие крошечные секунды Дин побелел как бумага и стал заваливаться на землю. Сэм в три скачка преодолел разделяющее их пространство и успел подхватить брата в самый последний миг, удержав его от удара головой об асфальт. Вряд ли это сильно усугубило бы ситуацию, но проверять Сэм не собирался. − Дин! Открой глаза, Дин! – Сэм потряс его за плечи, от чего голова Дина безвольно повернулась в другую сторону. – Да очнись ты, чтоб тебя! Сэм с беспокойством всматривался в его лицо, которое было слишком, слишком бледным. Белым и холодным, как мрамор. Этого было достаточно, чтобы испугать его еще больше, чем он успел испугаться ночью. Дин еще никогда не падал в обмороки на ровном месте, и это уже совершенно вышло за рамки того, что могло происходить с его братом. Хотя все остальное не слишком отставало от этого. − Эй, мистер! – Сэм поднял взгляд и увидел перед собой молодую женщину, из-за спины которой испуганно выглядывал маленький мальчик. В ее глазах Сэм заметил волнение, но, только сильнее напрягшись, он подтащил Дина к себе еще ближе. − Я проходила мимо и увидела, как мужчина упал в обморок, − пробормотала она, видимо, понимая неловкость Сэма. – И подумала, не нужна ли вам какая-то помощь. − Нет, спасибо, − Сэм вымученно улыбнулся. – Это мой брат, у него такое бывает, голова кружится и… − Дин? Брови Сэма поползли наверх. − Вы его знаете? – Сэм тут же мысленно простонал и хлопнул себя по лбу, но та удивила его ответом: − Да, он нашел моего Джейка, − она погладила мальчика по голове, − когда тот потерялся, и привел его ко мне. − Да? Он мне не говорил, − себе под нос пробубнил Сэм, сам не понимая, почему это его волнует. – В общем, все в порядке, это скоро пройдет, у него… − Я врач, − перебила его женщина и склонила голову на плечо, − и я могу отличить липотимию от чего-нибудь посерьезнее. Так что позвольте мне взглянуть. Она что-то шепнула сыну и, подойдя ближе, с деловитым видом присела рядом. Отпихнув руки Сэма, она принялась нащупывать пульс и проверять зрачки Дина, но две минуты осмотра ее, видимо, не удовлетворили, потому что на ее лице появилось обеспокоенно-недоуменное выражение. Сэма это совершенно не удивило и, сжав зубы, он почти с силой вернул Дина в исходное положение – а именно к себе на колени. Женщина собиралась что-то сказать, но в этот же миг Дин чуть застонал и зашевелился, от чего Сэм замер так резко, словно одно-единственное движение могло выдать его пришельцам. − Эй, старик, ты как? – тихо спросил Сэм и непонятно почему почувствовал внезапное желание закрыть Дина от находящихся рядом людей. − Впрядке, − невнятно просипел он, но через мгновение его взгляд стал более осмысленным, и, заметив, что они не одни, Дин попытался быстро подняться. − Притормози, − осадил его Сэм, но тот, что-то буркнув, все-таки придал себе сидячее положение и уставился на знакомых людей. − Привет, Джейк, − Дин нарушил воцарившуюся тишину. – Как дела, парень? Мальчишка, все еще прячась за спиной матери, испуганно закивал головой. Женщина, чуть усмехнувшись, ответила за него: − У нас все в порядке, больше не теряемся. А у вас, я вижу… не очень. Дин беспечно махнул рукой, но острый взгляд Сэма успел уловить, что даже это простое движение вызвало у брата болезненную гримасу. Сэм снова начал медленно закипать. − Все нормально, просто низкий уровень сахара в крови. Бывает, − сообщил Дин как само собой разумеющееся, и Сэм еще сильнее сжал зубы. Женщина медленно покачала головой, видимо, тоже не очень удовлетворенная ответом, но, несмотря на то, что это, в принципе, было ее работой, вмешиваться дальше не решилась, заметив жесткое выражение лица Сэма. − Мы тогда пойдем, − неуверенно сказала она. – Если вам понадобится моя помощь, зовите меня в любое время. Мы живем в 154 комнате. Еще раз окинув братьев взглядом, она взяла сына за руку и повела прочь. − Эй, миссис! – крикнул ей вслед Дин, и она, улыбаясь, повернулась. – Зовут-то вас как? − Грейс. Грейс Карпер. Братья подождали, пока Грейс и Джейк не отойдут на достаточно большое расстояние, и повернулись друг к другу. − И какого хрена это сейчас было? – спросили они одновременно и оба замолчали, дожидаясь ответа. − Черт, − плюнул Дин и попытался встать, но его тут же повело в сторону. Сэм, вытянув руку, не позволил ему вновь распластаться на асфальте и тоже встал, мрачно сверля брата взглядом. − Что? – огрызнулся тот, отряхивая джинсы. − С каких это пор ты стал терять сознание прямо на улице? – неестественно спокойно поинтересовался Сэм и сложил руки на груди, но в любой момент был готов подхватить Дина, если тому снова взбредет в голову полежать на земле. − Не меня спрашивай, − сухо ответил Дин, слишком уставший, чтобы снова пререкаться. – И нет, я не собираюсь повторять, − добавил он, заметив, что Сэм открывает рот для новых нотаций. − Чувак, это просто из-за недосыпа! – он посмотрел на брата как можно более честно и беспечно, но тот, к сожалению, работал детектором на его браваду почти с десяти лет. − Ну-ну, − покачал головой Сэм, но дальше решил не спорить. В конце концов, на этот раз все это зависело не от рвения Дина показать себя Суперменом, забив на раны, как это часто бывало. Теперь они оба не знали, что может случиться. Хотя, надо сказать, Сэм очень хотел запереть Дина в номере и никуда не выпускать, потому что мало ли, что могло произойти – ну вот как, например, сейчас. Но проще было заставить тигра запрыгнуть на слона, чем Дина – усидеть на месте. − Мне нужно пройтись, − внезапно и резко сообщил Дин, взглядом давая понять, что никакие возражения от Сэма он принимать не собирается. − Но… − Одному, − Дин уставился на брата, взглядом прожигая насквозь; и хотя он все еще был слишком бледным и от этого каким-то… стеклянным (Дин убил бы его за такое сравнение, Сэм был уверен), Сэм ощущал исходящие от него решительность и странную отчаянную мощь – как у утопающих в последней попытке спастись. − Ладно, − он вздохнул, признавая поражение. Он и сам уже стал противен сам себе, осознавая, что функция «наседка старшего брата» слишком утомительна и не эффективна. − Не беспокойся, мамочка Сэмми, я далеко не уйду, − усмехнулся Дин, и от этой попытки улыбнуться Сэм только поежился. – Если не вернусь через час, можешь вызывать ФБР, ВВС и еще NASA на всякий случай. − Иди в задницу, − беззлобно буркнул Сэм. – И в следующий раз запоминай получше, закрыл ли ты машину, а не несись сломя голову на стоянку, чтобы сломать голову. − Тебя никто не просил нестись со мной, идиот, − непонятно к чему ответил тот. Подмигнув, Дин повернулся и медленно побрел вперед, в сторону парка, и его показной тон совершенно не вязался с его походкой – словно он по щиколотку увяз в глине. Вот упрямый козел. Сэм провожал его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду, и, поборов желание плюнуть на все и пойти следом, направился обратно в номер, перерывать бесполезные тонны информации в попытке уничтожить ведьму и помочь Дину.

* * *

Небо затянулось свинцовыми тучами, и заморосил мелкий дождь, но Дин не обратил на это ни малейшего внимания. Погода явно стремилась соответствовать его состоянию и настроению. Малейший вдох отдавался в груди острой колющей болью, и игнорировать это было уже почти невозможно, как бы ему ни хотелось. Внезапная отключка прямо на улице стала неожиданностью не только для Сэма. Он успел почувствовать лишь тупую и резкую боль во всем теле, как будто на него сверху упали дубовые доски, а потом – темнота. Черная, вязкая... но спокойная. Весь день перед его глазами мелькало растерзанное тело отца, и каждая вспышка этого кошмара мешала нормально дышать – словно его затянули колючей проволокой и тащили ее с обеих сторон, как будто перетягивали канат. Этого никогда не происходило на самом деле, но Дин ощущал все так, словно ему пришлось пройти через это не просто в реальности, а всего лишь два часа назад. Все смешивалось с кадрами из прошлых снов, его крутило на адской карусели, с которой не выбраться до тех пор, пока не перестанешь воспринимать себя и окружающий мир. Пока не захочешь, наконец, сдохнуть, чтобы не видеть больше этой кутерьмы, выедающей изнутри, как будто ты вареное яйцо. Ощущения как раз такие, с усмешкой подумал Дин, наблюдая, как на ветру трепещет старый газетный лист, придавленный камнем. Он не знал, сколько просидел так, на этой лавке, глядя в никуда и просматривая на сотни раз свои чертовы, а точнее, не совсем свои сны. Он закрывал глаза – видел кровь, он открывал глаза – и снова видел кровь. Двадцать четыре часа в сутки он был окружен хороводом мертвых и захлебывался сумасшедшим коктейлем из боли, вины и еще какой-то фантомной дряни. Но фантомным это все было только на словах. Иногда, когда становилось совсем уж дико, Дин задавался вопросом: сколько же может выдержать человек? Для себя эту планку он отодвигал все дальше и дальше, даже не задумываясь, но сейчас ему казалось, что он уже достиг ее и вот-вот перешагнет. И что находится за ней, он не знал, потому что никогда не уходил так далеко. Но именно это незнание пока позволяло ему удержаться на плаву. Дин ненавидел ведьм. Ненавидел всем своим существом, потому что, черт, ему было бы намного проще оказаться нашинкованным пятью пулями или разодранным на клочки когтями оборотня. Хотя до этого все встречаемые ими ведьмы тоже предпочитали более милосердные средства наказания. Дин издал сухой смешок и тряхнул головой – словно все идиотские мысли были способны вылететь по его желанию и разлететься подобно осенним листьям. Он бездумно качнул ногой и чуть не подскочил, когда услышал истошный мявк. Опустив взгляд, он уставился на черного как смоль котенка – только левая передняя лапка была белой в самом низу. Чудовище было размером с его ладонь, насквозь мокрое, облезлое и совершенно несчастное. Дин усмехнулся и, наклонившись, двумя пальцами поднял котенка за шкирку. Поставив его себе на ладонь – котенок умещался там почти целиком – он с совершенно детским интересом принялся его разглядывать. Тот смотрел на него таким же любопытным взглядом, даже не предпринимая попыток удрать. Глаза у кота были ярко-ярко желтые, словно два солнца, и черные узкие зрачки выделялись каким-то диким контрастом. Котенок, видимо, вдоволь насмотревшись, вдруг больно укусил его за палец, и Дин с громким матом спустил его вниз чуть ли не кубарем. − Сволочь мелкая, − прошипел он, тряся пострадавшим пальцем, но мелкий бес даже не повел ухом. Сделав пару кругов вокруг ног Дина и тщательно вытеревшись о них, он уселся перед ним и принялся с невозмутимым видом вылизывать лапу. Дин, потерявший дар речи от такой наглости, лишь молча глядел на это чудище. Дождь уже закончился, а Дин все сидел, глядя, как котенок гоняет фантики от конфет и скачет через лужи; когда он не рассчитывал прыжок и попадал прямо в их центр, то гневно отфыркивался, тряс головой и хвостом и выглядел, как пыхтящий злой ежик. Иногда он ни с того ни с сего останавливался, усаживался перед Дином и, чуть склонив голову, разглядывал его, смотрел прямо в глаза – и Дину было совершенно не по себе от такого кошачьего поведения. Но что-то удерживало его, и он продолжал наблюдать, улыбаясь краешками губ, в глубине души наслаждаясь этой глупой игрой и какой-то невинной непосредственностью. − Ладно, чертяга, мне пора идти, Сэм наверняка меня потерял, − сообщил Дин своему «собеседнику» и встал с лавки. Тот, не обратив на это никакого внимания, продолжал самозабвенно охотиться на летающие бумажки. – Пока, идиотский кот. Дин медленно побрел по мокрой тропинке обратно в Circus-Circus, но на десятом шаге его что-то заставило обернуться. Котенок уже просто сидел, склонив голову, – словно разглядывал на земле что-то понятное только ему, и среди огромных парковых деревьев этот облезлый, хромой комок с повисшими ушами казался слишком крошечным и одиноким. В горле неприятно запершило. Дин повернулся и побрел дальше, а перед его глазами сверкали два ослепительных солнца.

* * *

Когда Импала, разбрызгивая шинами грязь, резко тормозит у дома, все уже полыхает огнем. И он краем сознания понимает, что не успел, что слишком поздно, но не останавливается. Он врывается в дверь, не обращая внимания на адский жар вокруг, и выкрикивает имя Бобби. Ему до одури хочется верить, что тот успел уйти, что это все бред, абсурд… Бобби не может умереть. Это ненормально и вообще… так не бывает. Он задыхается от дыма, глаза слезятся, а жар, кажется, режет все тело острыми кинжалами, но он продолжает пробираться сквозь обвалы и зовет Бобби. Он не обращает внимания на загоревшийся рукав и не чувствует боли, потому что это становится такой нелепой мелочью, когда он наконец находит Бобби, привязанного к стулу и охваченного огнем с головы до ног. Тот еще жив, и дикий крик оглушает его, парализует и не дает сдвинуться с места. Тело словно зацементировали, и он вынужден смотреть, как погибает близкий человек. Слезы – то ли от дыма, то ли от боли – запекают и жгут глаза, но он больше не ощущает жара. Остается только дикий, животный холод, ножом распарывающий его изнутри, и осознание того, что все. Это конец. Он не успел. Бобби уже не кричит, лишь во всполохах огня видно его обгоревшее, обугленное тело. Мимолетно, на краю затуманенного сознания, пролетает мысль, что такой же становилась курица, которую отец заставил его жарить, когда ему было одиннадцать лет. Он хохочет, истерически, давясь дымом, и смотрит на то место, которое еще недавно было лицом Бобби – обгоревший кусок мяса с дырками вместо глаз. Он оседает на пол, не слыша грохота разваливающейся крыши, и хрипло смеется, как сумасшедший. Он не чувствует огня, лижущего ботинки и куртку, не обращает внимания на то, что горит сам. Это уже неважно и совершенно глупо, потому что внутри уже остался один пепел. Когда начинают гореть волосы и лицо, он закрывает глаза.

* * *

Сэм сам не осознал, что его разбудило. Он был уверен, что ему ничего не снилось, поэтому объяснить, откуда взялся липкий, странный страх, он не мог. Пару мгновений он лежал, уставившись в потолок, приходя в себя и осознавая происходящее, и следующей секунды оказалось достаточно, чтобы он вскочил и, не объясняя ничего самому себе, метнулся к Дину. Он не слышал ни криков, ни стонов, ни ругательств – вообще ничего, поэтому он бы и сам себе не мог сказать, что заставило его так подорваться. Но плевал он на все это, потому что, когда Сэм, чуть не разбив коленные чашечки, упал на пол рядом с братом, он понял, что это чувство его не обмануло. Он не осознавал, как мог не услышать звука падения Дина с кровати, не понимал вообще ни черта, потому что ничего, кроме оглушающего звона в ушах, не слышал. Сердце бухало где-то в голове, прямо в мозгу, когда он перевернул Дина на спину, как безвольную куклу. Тело Дина было горячим, адски горячим, словно он вылез из кипятка, и это напугало Сэма больше всего. Если бы он мог, то посмеялся бы. На самом деле он уже не знал, что может напугать его «больше всего», потому что, казалось, это случилось еще в самую первую ночь, когда он увидел, что творится с Дином. Сегодня была шестая. Предпоследняя. Не нужно было быть великим математиком или логиком, чтобы понять это. Как и то, что ему совершенно неизвестно, что будет потом, после «последней». Честно говоря, он не хотел знать. Потому что он все еще был гол и слеп как младенец и ни на шаг не приблизился к тому, как можно избавить Дина от этой дряни. Когда понадобится, он не сможет ничем помочь, он будет стоять и бессильно наблюдать за тем, что творит ведьма с его братом. Все будет точно так же, как сейчас. И Сэм ненавидел это до зубного скрежета и воя. Дин тяжело, прерывисто дышал, но не приходил в себя. Сэм осторожно, насколько это было возможно, потряс его за плечи, пытаясь привести в чувство, и, когда ему это не удалось, он послал все к черту и дал Дину звонкую пощечину, которая прозвучала в тишине как выстрел. Тот даже не пошевелился. ― Эй, эй, Дин, ну же! Он был бессилен и осознавал это, он понимал, что все не может продолжаться вечно. Нитка с жизнью Дина постепенно выскальзывала из его рук, и он, как ни пытался, не мог ее удержать. ― Черт тебя подери! ДИН! Сэм тормошил брата, изо всех сил пытаясь вернуть его обратно. ― Давай, Дин, борись с этим, чтоб тебя! Даже не смей… Глаза Дина резко открылись, невидяще уставились в потолок, и от этого пустого взгляда Сэма передернуло. ― Дин? Сэм искал хоть каплю узнавания в глазах брата, но не видел там ничего – словно Дин выгорел изнутри. На миг Сэму показалось, что там вспыхнула искра огня, и, задержавшись на мгновение, погасла. ― Сэм? Сэмми? ― Сэм схватил брата за руку, показывая этим, что он здесь. Ладонь Дина была горячей, и Сэм чувствовал, как она еле заметно дрожит. ― Все хорошо, Дин, ты здесь. Он просто уже не знал слов, которые мог бы сказать брату, чтобы помочь ему, да и слова здесь не спасали. Но ему нужно было быть уверенным в том, что брат знает, что он не один, и, черт, может быть, только это еще не дает Дину свалиться в бездну. ― Сэм, я не успел спасти его, я не успел… ― казалось, Дин в бреду; его глаза, только что бывшие пустыми, теперь сверкали лихорадочным блеском, но Сэм не мог понять, что сейчас видит в них. И на сей раз испуг Сэма достиг высшей точки, потому что это был первый раз, когда из Дина не нужно было вытряхивать правду. ― Он сгорел. И я… я тоже сгорел, Сэм. − Кто сгорел, Дин? Дин смотрел на него мгновение, пристально, словно выискивая что-то незаметное, а затем, сглотнув, отвел взгляд. − Бобби. Дрожь пробежала по телу Сэма. Он открыл рот, чтобы произнести что-нибудь, но сразу же закрыл его обратно, понимая, что слов, какие он мог бы сказать Дину, просто не существует. Он мог бы выдать глупое и банальное «Все хорошо», являющиеся величайшей ложью для тех, кто хочет это услышать, и не утешил бы даже себя. Это был окончательный тупик. − Эй, а что мы делаем на полу? – фальшиво бодро поинтересовался Дин и попытался сесть, отпихивая от себя Сэма. Перед глазами мелькал огонь, но он уже более-менее научился контролировать это на определенные промежутки времени, поэтому почти не обращал внимания. Но избавиться от несуществующего запаха горелой плоти он не мог. − Загораем, − буркнул Сэм, помогая подняться брату обратно на кровать. Тот оставил попытки сопротивляться и, упав на подушку, закрыл глаза и вздохнул. Вздох отозвался в груди ноющей болью. Перед глазами вместо ожидаемой темноты снова замелькали картинки, и Дин уже не старался отогнать их, подумав о чем-то другом, - эффект был бы таким же, как если бы он попытался вычерпать воду из океана. Осознав, что в комнате подозрительно тихо, он приоткрыл один глаз. Сэм стоял на том же самом месте и, сложив руки на груди, глядел на него с каменным выражением лица. − Я надеюсь, ты не идиот, − пробормотал Дин, закрыв глаз обратно, − и не… − Не, − отрезал Сэм. – Просто хочу убедиться, что ты больше не собираешься вытирать собой полы. По правде говоря, то, что случилось пять минут назад, вынуждало его вытрясти из Дина все сию же секунду. Каким бы хорошим актером Дин ни был, он все равно не смог бы заставить его поверить, что все в порядке, потому что то, что происходило всего несколько минут назад, осталось выжженным отпечатком на памяти Сэма. Дин, похоже, чуть не умер только что, а ведет себя, как ни в чем не бывало. Сэм прекрасно знал своего брата и был уверен, что, прокатись по Дину грузовик с бетоном, он попытается встать и пойти дальше, при этом еще осыпав язвительными комментариями и Сэма, и грузовик. Но все же Дин был прав: от слов не стало бы легче никому. И какой-то эгоизм внутри него шептал, что он совершенно не хочет знать, что именно видел Дин на этот раз. Сэм не хотел иметь еще одно доказательство того, что все плохо. Слишком, чертовски, сверхъестественно плохо. − Спи, − тоном, не терпящим пререканий, сказал он, не обращая внимания на недовольный взгляд брата. Он знал, что больше этой ночью Дину ничего не приснится, и до утра он может спать спокойно. Дин уже пробовал бодрствовать, но его все равно все время словно срубало, и он не мог с этим бороться. Дин ничего не ответил и повернулся к Сэму спиной, чтобы тот не видел, как сложно ему бороться с подступающим криком.