Конечная: станция или любовь?

Определенно, в передвижении на поезде есть особый шарм. Удобнее, чем на машине. Медленнее, чем на самолете. Но только в вагоне с купе возможно ощутить всё очарование путешествия: стук мчащихся по рельсам колес, мерное покачивание, всегда напоминающее о движении, и великолепный пейзаж за окном, отделяющим вас от всего мира. Особая обособленность создает невероятную атмосферу едва заметного волшебства и движущихся, словно порыв ветра, перемен. Поезд, если исключить нюансы суровой реальности, ассоциируется с сухим шелестом потрепанных страниц любимых книг, самым сложным кроссвордом из купленной на суетном вокзале газеты, терпким черным чаем из стакана с неповторимой жестяной подставкой и тишиной, насылающей умиротворение и лучший настрой для предания себя глубинным размышлениям. Поезд уже двинулся с места, с каждой секундой разгоняясь, мчась к следующей станции. Акаши переводил дыхание. Всё же запрыгнуть на тронувшийся состав со спортивной сумкой наперевес после неплохой пробежки от самого входа в вокзал — задача не рутинная. Проводница хмуро косилась то на опоздавшего парня, то на его билет и удостоверение личности, и с каждой секундой красноволосый понимал, что та невзлюбила его в то же мгновение, когда он заставил её лишний раз похлопотать. Что за страна такая, задавался Сейджуро вопросом: люди становятся злыми только из-за того, что делают свою работу. Акаши смог пойти к себе в купе и не нарваться на взыскание от ворчливой женщины в летах, что уже могло считаться хорошим началом поездки, учитывая первый провал с опозданием. Удобнее перехватив сумку, парень вежливо постучал по деревянной поверхности и, не дожидаясь какой-либо реакции (он имеет столько же прав на это место, сколько и остальные), открыл дверь и прошел внутрь. — Здравствуйте, — девушка, занимающая нижнюю левую полку, улыбнулась ему. Она была довольно симпатичной, и её блондинистые волосы очень напоминали Акаши о старом друге времен школы. — Меня зовут Шимидзу Рёко. С правой стороны на него смотрел юноша на вид младше его самого. Темные волосы, черная одежда, большие наушники, ноутбук на коленях — почему-то Сейджуро казалось, что этот человек точно не даст о себе знать за всё время путешествия. Не сказать, что его это расстроило. — Отори Козарт, — однако коротко проговорил юноша. Действительно, не последовать примеру приветливой девушки было бы не вежливо. — Акаши Сейджуро, — красноволосый кивнул, приподнимая уголки губ. Красивая девушка да тихий паренек — никаких проблем с соседями быть не должно. — Куроко Тецуя. Негромкий голос с верхней правой полки стал почти неожиданным, но Сейджуро спокойно перевел на ещё одну девушку взгляд, не желая показывать, что удивился или был застигнут врасплох. Он повернул к ней голову, но все равно застыл на выдохе. Невероятного оттенка голубые глаза принадлежали худощавой девушке, которая с безразличием на лице взирала на последнего пассажира их купе, но Акаши мог поклясться, что видел в низине лазурной радужки смешок. Он слегка прищурился. — Приятно познакомиться. Размещение заняло от силы пятнадцать минут: расстелить матрац, убрать сумку на верхнюю полку, сходить в туалет и переодеться, вернуться и наконец уделить внимание блондинке, что с обаятельной улыбкой смотрела на него все это время. Ну не вежливо было бы проигнорировать. Отори уже давно был вовлечен в объятия своего электронного друга, поэтому Акаши всерьез задумался о том, что остался один с двумя дамами. Вторая представительница прекрасного пола, к слову, не раздевала его глазами и даже почти не смотрела на него. Увлеченная собственной книгой, на обложке которой можно было прочитать «Гордость и предубеждение», она лежала на узкой постели на животе, согнув ноги в аккуратных серых носочках к пятой точке. На ней были простые черные шорты и белая борцовка, открывающая вид на острые лопатки и плечи, не лишенные привлекательной женской округлости. Акаши полагал, что она просто была очень худой. Голубые волосы были собраны в пучок с несколькими выбивающимися на лицо прядями, открывая вид на красивую шею. Прежде чем парень понял, что, во-первых, в открытую пялился на соседку по высоте, и, во-вторых, вообще уделил ей слишком много невзаимного внимания, Рёко начала спрашивать его о деталях поездки. — Я еду к родителям. У отца с матерью двадцать лет свадьбы, и они устраивают большой праздник, — Сейджуро не видел смысла врать или строить из себя «Мистера скрытность». В этом была ещё одна прелесть поездов: здесь пересекаются пути незнакомых людей, которые ничем друг другу не обязаны. Через какое-то время они расстанутся, не оставив в памяти ничего друг о друге, поэтому можно было делать что угодно, быть кем угодно. Поезд — это стоп-кадр нашей жизни, в котором мы абсолютно свободны. — Конечная станция. — Это так здорово, — Шимидзу не переставала улыбаться, и Акаши даже задумался, не устает ли она от этого. — Твои родители так долго пробыли вместе. Это достойно уважения, — красноволосый пожал плечами, особо не разделяя чувство чужой эйфории. — У них не все так идеально, как можно было бы подумать. У всех есть свои недостатки, а в союзе из двух человек этих минусов становится только в два раза больше. Но да, я рад, что они вместе, — Сейджуро вывернул свою реплику, чтобы в конце концов согласиться со словами девушки. Беспроигрышный ход, если желаешь просто наладить общение: люди добры к тем, кто разделяет их мысли. — Хотела бы я, чтобы и у меня так же случилось, — мечтательно проговорила девушка, на мгновение посмотрев на Акаши. Тот улыбнулся: это так по-женски. Если он не ошибался (а он не ошибался со средней школы), то Шимидзу симпатизировала ему. Были бы они в другой ситуации, то Сейджуро бы и попросил её номер, и провел бы с ней ночь, но ведь они же в поезде. Здесь не так, как обычно, и ему это нравилось. — Уверен, что так и будет. У красноволосого было достаточно приподнятое настроение. А чего бы и не радоваться? Жизнь прекрасна: на работе отпуск, впереди встреча с родителями, праздник, красивая девушка хочет его, так что собственное самолюбие цвело. Он отлучился в туалет и, выходя из кабинки, наткнулся на взгляд небесных глаз. Девушка говорила по телефону и смотрела точно на Сейджуро. — Да, я еду. Нет, не одна. Нормальные. Взяла. Сутки. В семь утра. Ванильный. Хорошо, пока. Будучи свидетелем столь странного, на его взгляд, разговора и буквально стоя под прицелом привлекательных глаз, Акаши подумал, что мог заговорить с девушкой. — Интересный разговор, — он усмехнулся. В руках Куроко держала уже выключенный телефон, на котором болтался брелок в виде баскетбольного мяча. — Классный брелок, — Сейджуро не любил пользоваться сленгом, но ведь он же в поезде? — Спасибо. Друг детства подарил. Мы с ним часто играли после школы, — довольно развернуто ответила голубоглазая и невзначай кивнула на дверь, ведущую в тамбур. Акаши не видел какой-либо причины не последовать за ней. — Так ты любишь баскетбол? — парень прислонился правым плечом к стене. Девушка скопировала его позу, встав напротив него. Учитывая размеры помещения, стояли они близко. — Да, — Тецуя, кажется, впервые за поездку улыбнулась. Красноволосый внимательно наблюдал за ней. Он признавался себе, что был заинтересован. — Как и ты. — С чего ты взяла? — в его голосе проскользнул интерес. Её улыбка стала чуточку шире. — Дай руку, — она протянула к нему свою ладонь. Девичьи пальцы были длинными и тонкими, покрытыми характерными мозолями. Кладя свою руку поверх её, он уже догадывался о том, что она скажет, и почему-то ждал этого с нетерпением. Куроко провела указательным пальцем по тонкой, но шероховатой коже внутренней стороны ладони. — Твои мозоли, слегка шершавая кожа… такие отметины оставляет только баскетбольный мяч. Грубая резина. И во время тренировок держишь его больше чем руку собственной девушки. Сейджуро тихо хмыкнул, не сдерживая ухмылки. — Еще в школе моя команда была чемпионом среди юниоров. Нам пророчили NBA, но я не последовал за остальными. Баскетбол лучше… — Когда он только хобби, — закончила она фразу и, в целом, была права. — Я тоже так думаю. Так… — Веселей, — Акаши улыбнулся. Без самодовольства и превосходства. По-простому, искренне. Девушка скопировала эту улыбку, и между ними на мгновение воцарилось молчание. Но в свете открывшегося между ними единения мысли и души оно было уютным и приятным. Куроко отпустила его ладонь и сложила руки под грудью. Акаши засунул свои в карманы штанов. Они смотрели друг на друга и молчали, и вскоре это стало их игрой. Мимика — их общение. Поднятые брови, прикрытые глаза, надутые щеки, улыбающиеся губы — через несколько минут они уже в голос посмеивались над собой и друг другом. Невероятно легко. — Мне тоже, — кажется, он сказал последние слова вслух. — За это я люблю ездить на поезде. За встречи с людьми, с которыми ничего не связывает. — Согласен, — и в этот раз это не было хитрым ходом галантного человека. Он действительно видел в её словах отражение своих мыслей, и это ему чертовски нравилось. Они в поезде. Они свободны. — Что было в поезде — осталось в нём же. — Можно творить что-то безрассудное, — она улыбалась. — Например? — со смехом спросил Сейджуро. Голубоглазая явно утрировала, и теперь ему было интересно, что она предложит. — К примеру, стоять с незнакомцем в тамбуре и при этом чувствовать себя комфортно, — Тецуя оперлась о стену спиной и затылком, возведя глаза вверх. Сейджуро смотрел на её профиль и, кажется, не дышал. — Стук колес меня успокаивает. Мне сейчас хорошо. — Мне тоже, — он вернул ей её же слова. — Кажется, ты права: я готов творить безумства. — Например? — Тецуя повернула к нему голову, приподнимая бровь, заинтригованная. — Например, поцеловать незнакомку в узкой комнатке тамбура и не чувствовать за это стыд, — говоря это, Сейджуро смотрел на её губы, которые привлекательно раздвинулись, впуская воздух в легкие. Он не чувствовал неловкости, даже когда произнес эту провокационную фразу. — Так целуй. Проводница, которая решила пройти в другой вагон, застала поистине интересную картину, заставившую её невзлюбить красноволосого ещё больше. Двое молодых людей страстно целовались, не замечая никого и ничего. Им было все равно. Они в поезде.