Клоны, живущие у леса.

Вару удивился, как легко она говорила с королём пик — самым жестоким клоном.

      Автор сидела на кресле и закрыла книгу с рассказом. — Ой, вам ещё интересно? Ну ладно. Открыв книгу она продолжила читать историю. Вдруг Фрея сказала «Если бы я не была бубновой, то хотела бы быть пиковой масти.». Тогда она ещё не знала, что все пиковые довольно жестоки. И тут Вару заржал, а девушка сунула ему в рот кексик «Молчать, овечка» произнесла она и начала гладить его по башке, но резко убрала руку. «Колючие… Значит не овечка, а кактус!» спокойно, будто ничего и не было. Тут на кухню зашёл Данте задавая себе очередной философский вопрос: — Что такое жизнь? Чем она отличается от смерти? И отличается ли? Зачем жить? Зачем хотеть умереть? — Я считаю, что Жизнь это то, что даёт каждому выразить себя в своих поступках. Отличается она от Смерти тем, что мёртвые не могут излучать позитивную ауру и радуясь и радуя других своим присутствием. Смерть это что-то грустное, больное, иногда злорадное и даже намеренное, а Жизнь что-то местами трудное, но старающееся закалить слабые души и сделать их сильнее, если не сбегать от проблем. Она бывает и счастливой. Например как тот момент, когда я врезалась в Ромео или ударила Вару по лицу, — вырвалось изо рта кулинарки. — Зашибись. Ударить меня по лицу считается счастливым моментом… — тихо прокомментировал слова девушки «Кактус». — У Жизни и Смерти куча отличий! Но многие философы не воспринимают их всерьёз. Жить нужно для излучения радости другим. Я например делаю это готовя вам что-то. Хотеть умереть хочется слабым душам, когда Жизнь лишь пытается закалить… Извини, если сбила с мыслей. Просто не могла не ответить, — всё же закончила девушка. — Точно… Философ-оптимист, — Улыбнувшись сказал Данте.       Тут на кухню заглянул Феликс. — Главное улыбаться несмотря ни на что! — Сказал он. — Даже несмотря на проблемы! — промолвила Фрея — Улыбка отражает неудачи и боль от себя. — Но она способна въесться в лицо и стать некой маской. — Носить маску счастья хуже, чем творить зло. — Маска счастья сама по себе зло. — И то верно.       Блондин и розововолосая вздохнули. «Хорошо пообщались!» сказала девушка, «Ага! Я пойду!» сказано было парнем, «Увидимся!» «До скорого!». Четвёртый ушёл, а шестёрка одела наушники и включив музыку       Вару и Пик напряглись. «Какого только что было?» спросил король «Какая муха их укусила?» спросил валет. «У каждого цвета есть тот, что сочетается с ним.Они нашли это сочетание за маской, что пытается сделать вид, что они сильны духом. Всё же я рад, что шестёрка моей масти хочет походить на других.». И тут перед Данте предстал поднос с кексиком, кусочком тортика и чаем. «Приятного аппетита, Мой Король». И тут девушка поставив на другой поднос кексик с желтым кремом, на котором были и другие цвета, кусочком торта и чаем выбежала из дома.

***

      Бубновый не ожидал этого и взяв поднос поклонился даже. А когда девушка выбежала из дома с кексом, куском торта и чаем Пик, Вару и Данте вошли в ступор. Ни один из них не знал, что она чувствовала пресудствие Чарли — Бубновой десятки. У неё сильная связь со своей мастью. Тут Восьмой и третий осуждающе начали пилить взгядом в пятом дыру. «Чё уставились?» спросил кудрявый, «Почему она ударила тебя по лицу? Что ты ей сделал?» напряжённо, с каплей ярости задал вопрос уже огонёк. «Ну я только хотел проверить расплачется она или нет, а эта дура мне по роже дала» прозвучало в ответ. Тут Пиковый разозлился, что его валет такой придурок «Вару! Ты просто…» вздохнув он продолжил «С это дня я буду обращаться с тобой так же, как ты с этой девчонкой и трефовым вальтом».

***

      «Это девчонка» же уже стояла сзади Чарли. Художник стоял в парке и рисуя что-то и не заметил, что сзади кто-то есть. «Хей, я тебе кексик, кусок тортика и чай принесла!». После этих слов парень вздрогнул и обернулся. «Как ты узнала, что я тут?» «Я знаю самые красивые места в городе. Там, где красиво обязательно будет творец. Это просто логично». Кондитер протянула художнику поднос с кексом, крем которого напоминал волосы парня, с куском шоколадного торта и чашкой чая такого же окраса. — Ты Чарли, не так ли? — спросила шестёрка. — Да, это моё имя. А твоё какое? — спросила десятка. — Я Фреякина. Можно Фрея или Мэдока. Я шестёрка бубен. — А я десятка бубен.       Никто не знал, что ждёт их в будущем, но все знали — голод не их беда отныне.