Кровававое удовольствие

      Я проснулась в своей постели, на своей кровати, в своей комнате. Казалось бы обычный день, но нет, нет и ещё раз нет. «Сегодня либо мой самый худший день в жизни, либо самый лучший. Ведь уже сегодня двадцатое мая и уже в эту полночь будут собирать девушек от шестнадцати до двадцати шести лет. Я могу и скорее не могу, а наверняка попаду в число тех девушек. Везёт же Алье, она в числе закреплённых девушек* и её призовут на площадь в самом крайнем случае.» — со своими грустными мыслями я встала с кровати и пошла умываться. — «Говорят холодное умывание прочищает голову. Мне это как раз и нужно.» Выглянув в окно, я убедилась, что на улице вполне тепло и решила одеть любимую клетчатую юбку по колено вместе с лёгкой белой рубашкой. На ноги я обула деревянные башмачки, длинные волосы заплела в две косички. После утренних процедур я спустилась вниз, где за столом, понурившись, сидели родители. В плохом предчувствии я села рядом и спросила шёпотом: «Что случилось?». На что отец пододвинул мне листок бумаги, в котором гласилось следующее: «Месье Дюпен и мадам Чен, мы хотим сообщить Вам, что ваша дочь Маринетт избирается, как тридцать вторая девушка из ста и просим, чтобы та явилась на главную площадь за полчаса до двенадцати. Мы сочувствуем Вашей утрате и гордимся мужественностью Вашей дочери. Совет старейшин.»       С пол минуты у меня был полный ступор. В моей голове крутилась куча вопросов. на которые никто не мог дать ответов, удовлетворившие меня: «почему я?», «как же так?» и всё в этом роде. Я подняла взгляд на родителей. Лицо у мамы было заплаканное, а у отца каменное, на котором не отражалась ни одна эмоция. Но всё и так было ясно. Я резко встала из-за стола и кинулась к двери. В след я услышала лишь повелительный крик отца: «Маринетт!». Но Маринетт было уже не остановить. Я бежала и бежала. Остановилась только на лугу, возле ручейка. Я присела на колени, а по щекам незаметно покатились слёзы. Взглянув на своё отражение, я увидела красное от слёз лицо, после чего решила взять себя в руки и умыться. Свежая прохладная вода освежила меня и немного подождав, я отправилась не торопясь к своей подруге Алье.       Передо мной уже была деревянная дверь моей подруги. Не долго думая я постучала. Раздались торопливые шаги и послышался голос: «Кто там?» — «Маринетт» — ответила я. — Маринеетт! Я так рада тебя виде… Что случилось? — голос моей подруги резко поменялся. — Давай пройдём и я тебе всё по порядку расскажу. — Да, да, конечно, проходи! — сказала Алья и повела меня в свою комнату. — Рассказывай. — В общем мне сегодня пришло письмо, в котором говорится, что я тридцать вторая из сотни. — Чтоо?! Неет?! Не может быть! Я не верю! Как же так?! — голос моей подруги постепенно слабел — Как же я теперь буду без тебя? Может быть спрячешься? — Алья, ты ведь сама понимаешь, что из этого ничего не получится. Мы не можем покинуть пределы своей деревни на протяжении уже тысяч лет. И если даже я и спрячусь, то как вернусь. Да и родителей могут казнить «за непокорную дочь». Так уж выхода нет. Да и не одна я поеду, а еще другие девушки. — Кого ты пытаешься переубедить? Меня или саму себя? — Нуу… — Маринетт! — перебив меня, воскликнула Алья — А что, если ты будешь сотой главного**? — Что ты, Алья, — сказала я, посмеявшись — какая из меня сотая? Со мной едут ещё целых девяносто девять девушек! И ты думаешь, что именно меня выберут? — снова засмеялась я. -Смейся, смейся, пока не поздно — немного обидевшись, проворчала подруга — Вот окажешься с главным нос к носу и будет тебе не до шуточек. — Ладно, не обижайся, но сама подумай: я — сотая. Сомневаюсь. — Ноо… — А знаешь, что давай лучше прогуляемся — перебила я Алью, чтобы не продолжать спор. — Кхм, хорошая идея. Мы гуляли чуть ли не до самого вечера. Всюду с самого утра слышались вздохи и плачи. Атмосфера в деревне была достаточно тяжёлая, поэтому мы пошли на луг. Там мы повалялись на солнце в траве. Алья даже умудрилась заснуть, но я её вскоре растолкала. Мы побрызгались водой в ручье, как в старые добрые времена, когда мы были только детьми, нисколько не заботясь о старой легенде и о том, что возможно покинем навсегда любимую деревушку. Потом мы пошли в Светлый лес, где в отличие от Тёмного всегда было уютно. На опушках играли солнечные зайчики, а под деревьями всегда можно было найти приятный сюрприз — грибы или же сладкие ягоды. Когда солнце начало постепенно клониться к закату, мы пошли ко мне домой, чтобы собрать некоторые вещи для замка. Это было очень удобно и со стороны вампиров даже в какой-то степени благородно. Хотя может быть они не хотели тратиться на личные вещи для каждой девушки… Мы стояли в моей комнате и осматривались, в поисках того, что необходимо было взять с собой в замок кровопийц. — Для начала тебе необходимы зубная щётка и паста. — сказала Алья протягивая мне мои принадлежности, в то время когда я открывала свою сумку — также нужен шампунь — протягивает мне и я всё укладываю — даальше мыло, мочалка, расчёска, резинки, зеркальце и эммм… Пожалуй дальше ты сама. — Что ж, приступим-с. — Начать лучше с одежды — посоветовала Алья. — Мне казалось, что ты доверила дальше собирать сумку мне. Но идея хорошая. Вот, что я достала из своего платяного шкафа: красное платье по колено в горошек, чёрная рубашка, розовая юбка по колено, серая кофта, мятная ночнушка, любимый светло-розовый халат, мягкие розовые тапочки, чёрный дождевик и красные балетки. Также я решила взять блокнот, бумагу, конверты, марки, чернила и перья. Вдруг мне удастся написать пару писем Алье во время своего пленения. — Кажется сумка собрана — обратилась я к Алье. — Если ты в этом уверена, тогда пошли спускаться. И да! Зачем тебе этот плюшевый медведь? — Он будет моим другом в заточении. Иначе мне будет очень одиноко. — Мдаа… Ты ещё не побывала там, а уже думаешь, какого там тебе будет. Я кстати тоже твой друг. — Ты мой лучший друг! И кажется нам пора, уже почти половина двенадцатого! Мы сошли с лестницы. В моих руках была сумка с вещами. Внизу нас уже ждали родители. — Ну что дочка, ты готова? — спросил отец. — Морально нет, ну, а вещи я собрала. — Тогда выходим — прошептала мама. Мы все вышли. Везде в траурном молчании двигались по направлению к площади девушки со своими семьями. Наш дом располагался в трёх кварталах ходьбы. Мы шли тихо и медленно. То с одной, то с другой стороны раздавался плач. На площади было ещё хуже. Все вздыхали, обнимались, ревели и всхлипывали. Я же всю дорогу была необыкновенно спокойна. Но теперь, когда надо было вставать в середину к другим девушкам, да ещё и при лунном свете полной луны, как-будто нас приносили в жертву (хотя это и так было), у меня начали трястись коленки. Сначала я переобнималась с мамой и папой. Потом на меня накинулась со слезами Алья, прошептав: «Пиши мне, я буду всегда тебя помнить». Вот зазвонил колокол, приказывая встать на середину. Я заняла своё место и возможно в последний раз взглянула на маму, которая заплакала, на папу, обнявшего её и на Алью, которая просто ревела. Мои грустные размышления прервал появившийся из ниоткуда густой чёрный туман. Из него вышли двое мужчин. «Словно из легенды» — пронеслось у меня в голове. Передо мной опять закружился туман, от чего я зажмурила глаза. Открыв их я увидела… Чудо! Площадь исчезла, а перед глазами мне представилась такая же картина, но уже без жителей деревни и в лесу. В Тёмном лесу. Были те же двое мужчин, которые разговаривали с другим. Я не стала его разглядывать, ведь мой взгляд перешёл на кучу чёрных карет, в каждую из которых были запряжены гнедые кони. Те двое мужчин стали рассаживать девушек по каретам. А третий куда-то ушёл… Я было пошла к одной из карет, как меня за руку схватил один из этих мужчин и прошипел: «А тебе не сюда» и с этими словами повёл к самой первой карете. По дороге я успела разглядеть довольно широкую тропу, по которой мы должно быть и поедем. Меня небрежно впихнули в пустую, на первый взгляд карету. За мной захлопнулась дверь и только тогда я заметила два зелёных, пронизывающих насквозь глаз. «Ну здравствуй сотая» раздалось пробирающее до костей шипение, после чего я услышала щелчок пальцами и отключилась.