Ничего не изменилось

Когда Арбенина напивалась, она звонила бывшим. Точнее, одной бывшей — Светлане "пошла она нахер" Сургановой. Если звонка не случалось — значит, пьянка была так себе. Сегодня все развивалось по привычному сценарию. Сначала Диане было очень хорошо — уютный номер в гостинице, виски, красивая блондинка с невнятным именем, неплохой секс, сигарета вприкуску со спешно заказанной пиццей. Потом еще одна бутылка виски в процессе — и блондинка стала расплывчатой, секс — несуразным, а настроение — откровенно поганым. Блондинка вскоре сама уехала на такси — умная попалась. А Диана в очередной раз решилась набрать телефонный номер — сотню раз забытый и столько же раз снова выученный наизусть. Пьяная Арбенина не сомневалась, что позвонить Светлане "не говори мне о ней" Сургановой в два часа ночи — замечательная идея. — Ты где? — вместо приветствия, когда после двадцатого гудка в трубке послышалось заспанное "алло". — Динка, с ума сошла, ночь же! Случилось что-то? — и возмущенно, и взволнованно одновременно. — Ты в Питере? — на полтона выше. — Я в Москве, — неохотно призналась Света. — Диктуй адрес, я щас приеду. А, к черту тебя, сама найду, — нажала отбой, вооружилась недопитой бутылкой виски и на нетвердых ногах пошла обуваться. *** Света отлично знала, что арбенинское "найду" — значит "припру к стенке Лену Жукову". И Лена, разумеется, была на этот случай подробно проинструктирована. "Какая бы ни звонила — пьяная, трезвая, больная, здоровая — отправляй ее ко мне. Если с ней что-то случится, я себе не прощу". И Лена послушно отправляла, мысленно посылая на голову неугомонной Арбениной все кары небесные. Вот и сейчас, буквально через пять минут после звонка, Свете пришла смс от Жуковой: "К тебе едет пьяный в сиську ревизор. Справишься?". *** Диане казалось, что прошла вечность. Сначала раздваивающийся таксист вез ее на крутящейся вокруг своей оси машине по расплывчатому городу бесконечное количество времени. Потом она плутала между трех сосен (точнее — трех домов), несколько раз падала, приставала к редким прохожим, то стреляя сигареты, то спрашивая дорогу — и совершенно ничего не запоминая из объяснений. Спасение пришло в лице молодой веселой девушки, которая сначала всучила ей начатую пачку "Парламента", потом за руку, как маленькую, довела до нужной квартиры, поцеловала в щеку на прощание, пробормотала "все равно мне никто не поверит" и исчезла в неизвестном направлении. Света открыла сразу же, словно ждала под дверью — красивая, уютная, пахнущая домом, чистой кожей и немного — кремом для лица, как будто бы из другого мира — не того, где виски ящиками, тупые блондинки, случайный секс, темные подворотни и равнодушные прохожие. — Это я, — гордо объявила слегка протрезвевшая от долгих скитаний Арбенина, бесцеремонно отодвинула хозяйку плечом и ввалилась в квартиру, чуть не споткнувшись о порожек. — Я вижу, Динь. Что-то случилось? — скорее ради приличия спросила Света, потому что в принципе понимала, зачем пришла Арбенина. Но еще не до конца осознавала, чем ей это грозит. — Выпить с тобой пришла, — потрясла перед носом полупустой бутылкой виски. — Я не пью, мне нельзя, — покачала головой Света. — Можем дунуть, — не сдавалась Арбенина, — у меня где-то был косяк. Щас, — начала судорожно рыться в карманах, — он точно был. — Дин, ну какой косяк?! — Похоже, никакой, — разочарованно, — нет косяка. Слушай, ну выпей со мной, будь человеком. Тошно что-то совсем. — Может, ты беременна? — хохотнула Сурганова и достала из шкафчика пару рюмок. — Только по одной, Дин, много нельзя. — Может, и беременна, — к удивлению Светы, на полном серьезе ответила Арбенина, — с кем я только не спала в последние пару месяцев. Только мне и до этого было тошно. — Давай сменим тему, — быстро проговорила скрипачка и залпом выпила свою рюмку, — я не хочу ничего знать о твоих похождениях. — Может, тоже переспим, а? — как можно небрежнее спросила Арбенина, но получилось скорее жалобно. — Ты одна, я одна, что нам стоит. Ты мне по-прежнему нравишься. — Откуда ты знаешь, что я одна? — раздраженно. — У меня есть партнерша. — Нет у тебя никого. Я чувствую, когда появляется. Левым плечом. — Почему левым? — с наигранным удивлением, лишь бы не возвращаться к арбенинскому предложению. — А хуй знает. Может, правым. Или вообще жопой. Я всегда про тебя всё знаю. Всегда и всё. Иногда даже лучше, чем про себя. Давай переспим, а? Мне так фигово в последние пару месяцев, что только ты можешь помочь. Я не давлю на жалость, — ухмыльнулась краешком губ, — я предлагаю обмен. Я знаю, что ты тоже меня хочешь. Всегда. Скажи вот, что это не так. — Это не так, — Света ответила как можно увереннее, но не глядя в глаза. — Это так, — Диана встала, подошла почти вплотную и рывком сняла через голову толстовку, оставшись в одних джинсах. — Посмотри на меня. Уверена, что все еще не хочешь? — Иди к черту, блять, — резко развернулась и отошла к окну, — я не стану на тебя смотреть. Что за чушь, в конце концов! — и тут же ощутимо вздрогнула, когда голая до пояса Арбенина прижалась к ней сзади. — Свет, шесть лет прошло, а я ни с кем нормально не могу, — вполголоса прямо возле уха, отчего Сурганова тут же покрылась мурашками, — расколдуй меня, пожалуйста. Возвращаться я все равно не стану, не переживай, больше никаких упреков и подозрений. — Какая же ты все-таки дура, — беззлобно пробормотала Света, повернулась прямо в кольце дианиных рук и неожиданно, сильно и глубоко поцеловала. Диана тут же сжала ее в объятьях так, что, кажется, хрустнули косточки, практически вдавила в подоконник, параллельно буквально сдирая ненавистный туго затянутый халат, под которым — она это сразу поняла — не было ничего. И сразу же длинно и шумно выдохнула, когда Сурганова — стройная, красивая, ГОЛАЯ, желанная до чертиков — оказалась в ее руках. Дальше движения и прикосновения скорее напоминали танец, чем секс — Арбенина трогала, целовала, крутила, переворачивала, гладила, подсаживала на подоконник и спустя пару минут стаскивала, укладывая на кровать, дожидалась очередного оргазма и начинала все заново, стонала, рычала и, кажется, плакала, шептала слова любви прямо в приоткрытые губы и тут же кусала их, шлепала и ставила засосы и сразу же в буквальном смысле зализывала раны, то позволяла грубо входить в себя, то полностью обездвиживала — и начинала мучения заново. И все это время отчаянно понимала, что ей мало. Мало, мало, мало. — ...Динь, родная, я больше не могу, правда. Остановись, утро уже. Давай спать ляжем. Арбенина затормозила на полном ходу, перевернулась на спину, слегка отодвинулась. Кажется, только сейчас к ней, уже совсем трезвой, наконец пришло осознание, кто она, где находится, чем занимается и кто лежит рядом. И только сейчас она почувствовала, как гудят пальцы, как распухли исцелованные губы, как безостановочно пульсирует внизу живота. — Нет, я пойду, — стремительно поднялась, нашла на полу смятые вещи, молча, не глядя на Сурганову, начала одеваться. — Вот так просто уйдешь? — Света рывком села в кровати. — Даже ничего не скажешь? — Скажу, — уже от двери повернулась Арбенина, проглотила подступивший к горлу ком и на пару секунд посмотрела скрипачке прямо в глаза. — Помнишь, после первого секса в 93-м я сказала тебе, что лучше просто не бывает, что ты создана специально для моих рук, а я — для твоих, что я буду любить тебя всю жизнь как в первый раз? — Помню, — почему-то шепотом ответила Света. Диана кивнула и молча вышла из комнаты. — ...Дин? — Ничего не изменилось, — уже из прихожей прокричала Арбенина, в два счета зашнуровала кроссовки и вышла, изо всех сил бабахнув дверью. То ли от счастья, то ли от злости — в первую очередь на себя. *** — Так что у тебя там с Арбениной? Договаривались, что ты мне сегодня расскажешь, — Погребижская включила диктофон и приготовилась слушать. — Нечего рассказывать, мы давно не виделись, — поспешно проговорила Света и отвела глаза. — Если хочешь, можешь написать, что иногда она мне звонит в 4 утра и на следующий день не помнит, что звонила. Лена еще раз внимательно посмотрела на Сурганову, на ее водолазку с высоким горлом, красные и слегка распухшие губы, пальцы, нервно терзающие салфетку. Посмотрела, ухмыльнулась краешком рта и как можно серьезнее ответила: — Так и напишу.