Эльфы дроу не дремлют

      Месяц прошёл относительно спокойно. Аякс регулярно присылал отчёты по своей ситуации. На этом настоял мамон перед их отъездом. Мы были в курсе всех его дел. Похоже, у Аякса всё налаживалось. Маги, привлечённые для помощи, сумели выстроить защиту дворца, короля и его семьи. Затем развязали расследование какого-то мелкого факта, который и вскрыл всю подноготную деятельности кузена Аякса. Он был арестован, осужден королевским вампирским судом и сослан в дальнюю провинцию без права возврата. Его предупредили, что если он попытается вернуться или повторить попытку, сидя в изоляции, то его уничтожат. А Флёр пока продолжали прятать в охотничьем домике.       Мамон всегда с интересом следил за письмами Аякса, но был в полном недоумении, когда Илье подал ему письмо на языке дроу. Естественно, Иридел был немедленно вызван в кабинет отца для разговора. — Иридел, сынок, взгляни на это письмо, - мамон подал письмо Ириделу, когда тот пришёл в кабинет по первому же зову. Он неуверенно взял конверт. Эльфийские письмена пробудили в нём довольно нехорошие чувства. — Что это? – спросил он, глядя на мамон и отца. — Это я хотел бы узнать у тебя, сын, - ответил отец. – Я умею читать по-эльфийски, думал, что оно адресовано мне. Но, нет. Оно адресовано тебе и Семкью. — Я не хочу его читать, отец. Прошу, выбросьте его, а ещё лучше сожгите. Это почерк моего...моего... — Не важно, сынок, чей это почерк, - вмешался мамон. – Важно то, что в письме. Папа хочет, чтобы ты сам его вскрыл и прочитал. — Я же сказал, не хочу. Я порвал с ними. Они мне никто. Мои родители вы и дом мой здесь! Я не желаю о них больше ничего знать! От них тоже никакая информация меня не интересует! – Иридел начал заводиться. — Милый, - сказал мамон Ириделу мягко. – Нас и дом у тебя никто не отнимает. И не отнимет, пусть только попробует. Но, раз письмо пришло, значит, они пытаются что-то сообщить. А тебе надо просто его прочитать. Вот и всё. — Мамон, пощадите! Что плохого я сделал и чем провинился перед вами, что должен это читать? – взвыл Иридел. Его начало трясти. Он был готов разорвать письмо и убежать. Но, он знал своих приёмных родителей. Этого лучше не делать, пока сами не отпустят. — Иридел, прекрати истерику, - осадил его отец. – Тебя никто и ни за что не наказывает. Тебя просят прочесть это несчастное письмо и принять решение. Если информация тебе не интересна, так и ответишь им. Того требует культура эпистолярного жанра. Если тебе написали, будь добр ответить. А что ты будешь отвечать, дело твоё! Читай немедленно! – приказал отец. Иридел дернулся, но сделав глубокий вдох, вскрыл письмо. Руки тряслись, глаза верить не хотели тому, что делают эти самые руки. Он молча прочитал и отбросил письмо. — Что там? - спросил встревоженный мамон. — Они хотят приехать сюда. Узнали у короля, где меня можно найти и просят дозволения прибыть. С ними отец Сэма. — И? Что ты решишь? – не унимался мамон. — Я уже сказал, что не желаю их видеть! Они мне никто! — Иридел, какую цель или причину приезда они указывают? – спросил отец. — Хотят увидеться, чтобы помириться. С чего бы, интересно? Они всю жизнь относились ко мне как к позору семьи! Я никогда не понимал, почему они меня так не любят. И сейчас не понимаю. Да и не хочу понимать. Что мне за дело до чужих мне людей? А про отца Сэма я вообще молчу. Мало того, что его мать в могилу загнал, так и самого Сэма продал в гарем. Вряд ли мой муж изъявит желание увидеться с ним. Я даже говорить ему ничего не буду! Не хватало, чтобы у него молоко от стресса пропало! — Может ты и прав. Но, все же, рекомендую тебе успокоиться и написать ответ. В случае повторных писем, просто отвечай отказом. А после третьего, можешь вообще игнорировать письмо, - ответил отец спокойно.       Иридел опять шумно задышал, на что мамон среагировал быстро. В таком состоянии Иридела нельзя выпускать из кабинета, он глупостей натворит. Керю быстро встал с кресла и подошёл к сыну. Крепко обняв его, погладил по спине. — Успокойся, мой мальчик. Тебе нечего и некого бояться. Напишешь ответ, как успокоишься. Сейчас и сею секунду от тебя этого никто не требует. Отказ, значит отказ. Без твоего разрешения никто не собирается впускать сюда твоих ...бывших родителей. Не хочешь видеть, не надо. Папа не позволит им и на пушечный выстрел подойти, – мамон отпрянул от сына и увидел в глазах того слёзы! Впервые! – Этого ещё не хватало? Не расстраивайся так, сынок! Ленгран, воды! – скомандовал омега альфе. Тот беспрекословно и быстро подал приёмному сыну стакан, наполненный водой. — Вот, держи, сын. Что за сопли ты развёл? Не хочешь видеть, не пустим, мамон прав. – Иридел принял из рук отца стакан и судорожным залпом выпил всё. Это какие же стихии бушевали в его душе, если упоминание о его родителях-эльфах дроу довело до такого состояния? — Простите, отец. Вы правы. Нечего сопли разводить. Я не желаю видеть здесь чужих людей. Отпишу позже. — Вот и славно, - оценил мамон. – Нечего было и расстраиваться по поводу абсолютно чужих людей. А теперь сядь на диванчик и посиди. В таком растрёпанном виде ты к Сэму не пойдёшь, он сразу тебя вычислит. Тебе придётся объясниться. А ты ведь хочешь пока скрыть это? — Да, мамон, я не хочу ему ничего говорить, чтобы не тревожить. — Посиди, успокойся. Если хочешь, книжку почитай, а мы с папой поработаем, – мамон чмокнул сына в щеку и отправил на диван, забрав стакан. А сам вернулся в кресло. – Дорогой, что там насчёт покупки нового сорта роз? Я слышал, метр Агапэ вывел новый сорт. Белый с голубым отливом. — Керю, ты меня разоришь своими розами! Сколько он просит? — Всего-то тридцать золотых за куст. — Сколько? Они белые с голубым отливом или реально золотые? — Но, дорогой, это же новый сорт! Только вывели! — Керю, это дорого! Сколько кустов ты хочешь взять? — Три! — Одного хватит! Керю, это грабёж средь бела дня! – возмущался отец цене нового сорта. — Но, дорогой, я же не знаю, как они приживутся здесь! Так у кустов будет больше шансов выжить. Хоть один из трёх да приживётся! — Керю, три много! Два куплю! — Ленгран, тебе роз для меня жалко? — Мне не роз для тебя жалко, Керю, а денег на них! Это безумно дорого! Мамон надул губки и обиженно посмотрел на мужа. Тот не выносил, когда супруг дуется, так как это чревато для нервов самого Ленграна. Ещё немного и мамон пустит слезу, а Ленгран его слёзы вообще на дух не переносил. — Ладно-ладно, уговорил! Грабитель! И Агапэ твой, тоже грабитель! – ворчал отец. – Когда ты поедешь? — Я уже писал ему, и он ответил. Агапэ ждёт меня через пару недель, как отцветут. — Возьми с собой кого-нибудь из мальчиков. Пусть помогут. Взгляд родителей перешёл на Иридела, сидевшего на диване. Родители даже не сговаривались. — Я согласен! – ответил он, понимая, что взгляды родителей, это предложение. При чём, не просто поехать сопровождать мамон, а развеяться. — Вот и хорошо, один сопровождающий у тебя есть. Возьми ещё малого. Пусть отдохнёт от работы. А то совсем из своего кабинета вылезать перестал, - сказал отец мамону. — Конечно, дорогой. Сынок, ты не против, если с нами поедет Эва? — Почему я должен быть против? Пусть едет! – был ответ не мальчика, но мужа.       Судя по тону речи, Иридел уже окончательно успокоился. Присутствие во время рабочего разговора отца и мамон – дорогого стоит. Это же всё равно что в святая святых попасть! Именно их беседа успокоила нервы Иридела, дала уверенность в будущем и понимание того, что он действительно дома, а это его родители. Ответное письмо с отказом Иридел написал уже на следующий день В нём он чётко указал причины отказа и просил больше не беспокоить письмами и тем более визитами. Предупредил, что в имение их никто без особого разрешения не пустит. Естественно, Сэму об этом сказано не было. Он так и не узнал о письме, и тем более об ответе на него.       Две недели прошли как в тумане. Правда, мамон гонял Иридела то туда, то сюда, чтобы занять. Сэм, заметив это, был в недоумении. — Милый, ты чем-то провинился? Почему мамон наседает на тебя? – спросил Сэм мужа как-то вечером. — С чего ты взял, дорогой? По-моему, всё как обычно! Мамон тут собрался розы покупать. Ты же его знаешь! Меня и Эву за розами в город берёт. Вот и гоняет перед отъездом, - выкрутился Иридел. Сэм сделал вид, что поверил, но спорить не стал. — А Эву почему не гоняет? — Сэм, он работает. У него клиенты без продыху идут. Он уже сообщил им, что в день отъезда никого принимать не будет. А пока они есть, занят. Что, я без него поездку не подготовлю? — Ну-ну, - хмыкнул Сэм. – Готовься.       Сэм не стал больше ничего допытываться у мужа и ушёл с Люком и детьми в сад погулять. Иридел тихо выдохнул, пронесло. Сэм хоть и омега, но не глупый и многое замечает. Как ещё про письмо-то не выведал?       Через две недели, повозка для поездки была готова. Мамон категорически отказался от ковров. Поэтому, мы поехали в карете, к которой была прилажена повозка для кустов роз. С собой мамон взял корзину с едой и выделенные отцом деньги. Оборотни обернулись и сопровождали карету в звериной ипостаси. Предварительно, был приготовлен двойной набор сменной одежды для них. Мешок с одеждой я бросил в ящик под сиденьем. Как и деньги для оплаты кустов. Корзину с едой мамон просто поставил на кресло рядом с собой.       Ох, как я не хотел ехать! Шар выдавал непонятные картинки, показывал каких–то эльфов. В тайне от мамон, я предупредил Иридела об этом. Но, стоило ему сказать мамон, что он ехать не желает, передумал, как получил от Керю трёпку. Объяснить причины отказа Иридел не желал. Не хочу и всё тут! Пришлось после громких возмущений мамон, всё же ехать. Зря Иридел перед дорогой раздраконил мамон. Керю теперь ехал, уставившись в окно и молчал. Злился. Мы сидели с Ириделом напротив него и даже не смели что-то говорить. Если мамон опять взорвётся, нам несдобровать. А ведь он с нетерпением ждал этого дня, нам не хотелось его разочаровывать. Правда и говорить о моём видении в шаре, тоже боялись. Иридел рассказал мне по секрету про письмо. После ответа на него других писем не последовало, но это не означало, что его родители и отец Сэма не предпримут новых попыток увидеться. Иридел также предупредил, что Сэм ничего не знает и узнать не должен. Я согласился, потому что чувствительному Семкью это ни к чему.       По пути мамон уже изнемогал от нависшей тишины. Ему непременно надо было высказаться, а повода всё не было! И если сейчас не начать говорить, он начнёт разговор сам и обязательно уведёт тему в другую сторону. Тогда, нам вообще не получится его успокоить, а о конструктивном диалоге вообще можно забыть. Когда его молчание достигло апогея на полпути в город, я решил, признаться. — Мам... – тихо сказал я. — Что? – рыкнул он в ответ. — У меня видение было в шаре... – продолжил я неуверенным тоном, чтобы ещё больше не распалять мамона. Он тогда ясность ума потеряет и не поможет. — Когда? – процедил он сквозь зубы. — За два часа до отъезда... — Чего? – мамон рявкнул ещё сильнее. Мы с Ириделом вздрогнули. Ещё немного и он нас точно побьёт. – Что видел, говори, живо! — Ну, там эльфы дроу были... это родители Иридела и отец Сэма... — И?... договаривай уже, недоразумение моё! — Ну, мы можем с ними случайно встретиться... Они получили его отказ, но попыток увидеться не оставят. Добра не жди, они со злым умыслом приехали... — Что? - мамон подорвало на месте. Он начал орать как подрезанный. – И ты мне сообщаешь об этом только сейчас, когда мы почти в город приехали? Бестолочь! — Мамон, я говорил, что ехать не хочу, - вмешался Иридел. — А сразу нельзя было сказать причину нежелания ехать, Иридел?! Ладно, младший, но ты-то умнее! Это в голове оракула каша сплошная от видений! Ну, ты-то мог догадаться мне сразу сказать? Я бы отменил поездку! – мамон орал то на Иридела, то на меня. Он тряс кулаками, даже нам по коленкам веером досталось. – И что теперь делать будем? Они, что нас искать в городе станут? — Это вряд ли, что специально станут. Скорее всего случайно наткнёмся! – ответил я. — Так, всё ясно. Нас они с тобой не знают. А вот Иридел в карете посидит. И шторки задвинем, чтобы случайности не получилось. А то знаю я эти случайности. Ни одной случайности случайно не бывает! Всё закономерно! Если куда приспичит, то только в моём сопровождении, понятно? Оборотням сказать надо, чтобы не подпускали никаких дроу к нашей карете. —Мам, но нельзя же всю жизнь прятаться, - возразил было я. – Может Иридел поговорит с ними и выяснит реальные мотивы. Тогда и действовать будем. — Умного строишь? – рыкнул мамон. Он понимал, что я прав. Однако сейчас он был главным и последнее слово всё равно за ним. – Ладно, но только осторожно. Без сопровождения, Иридел ни шагу, понял! – он обратился к брату. — Да, мамон, - отозвался тот, опуская глаза. Взгляд мамон был ещё прожигающим до мозга костей и пронимал даже крепкие нервы альфы. — В любом случае, они прилюдно вреда не сделают. У нас охрана и сами много чего умеем, - сказал он уже спокойнее. Вид запуганных его гневом детей, удовольствия ему не доставляли. – В город не поедем, только к Агапэ. Заберём розы и сразу обратно. Чем меньше времени мы потратим, тем лучше. Я планировал задержаться у него на чай, но гляжу, не придётся. Если бы вы раньше меня предупредили, я бы смог что-нибудь придумать. Вот, погодите, приедем домой, оба у меня получите! Расскажу отцу, как вы от меня важную информацию скрываете! — Не надо отцу! Простите нас! – заголосили мы хором с братом. — Надо! Ещё как надо! Пусть обоих взгреет как следует! — Мам... – я опять пустил слезу. Естественно, зная о том, что мамон терпеть этого не может, он сдастся. Однако я забыл, что он уже раскусил меня однажды. Больше я не пытался. — Опять слёзки на колёсиках?! – фыркнул мамон. – Говорил же, знаю я эту уловку! — Ну, мам... – я ещё сильнее слезу пустил. – Не надо папе... — Мамон, дорогой, не надо говорить отцу, - Иридел сполз на пол кареты и стоя на коленях взял руки мамона в свои. Поцеловал и промолвил. – Отец будет суров, я уже понял это. А мне ещё с прошлым надо разобраться. И так их видеть не хочу, мне придётся применить всё своё самообладание, чтобы не убить их на месте. А если ещё отец добавит, то в пору умереть сразу! — Ладно, шельма! Уговорил. Я не расскажу, что промолчали. Но, если мы с ними всё же встретимся, расскажу о том, что видели их. Он глава семьи и ему решать, как нам быть дальше, – мамон хмыкнул, поглаживая Иридела по голове, меняя постепенно свой тон на строгий. - Я зол на вас безмерно, дети мои! И, всё же, за то, что вы оба смолчали, я просто обязан вас обоих наказать. Иначе, вы попробуете повторить этот фокус, надеясь на мою снисходительность. Я и так достаточно лоялен к вам и вот что из этого вышло. Мне ведь ответ перед Ленграном держать ответ за ваше воспитание вообще и данную ситуацию в частности. — Мамон, что вы задумали? – не понял я. — Устроить вам трёпку, разве не понятно?! Обоим! Сейчас! Чтобы не повадно было меня обманывать! — Но мы же попросили прощения, - добавил в наше оправдание Иридел, а у меня зашлось в груди сердце. — Нет, мои милые! Так не пойдёт! Вы должны осознать до конца, как сильно огорчили меня, - настаивал Керю. – Лучше я сделаю это сам. Не накажу вас я, отец накажет всех. — Мам… - я сделал попытку в очередной раз вразумить мамона и спасти наши с Иридом задницы, но это не удались. И я реально испугался, ведь при моей сознательной жизни мамон ещё ни разу меня не бил, а отцом только пугал. — Больше ни слова, - скомандовал Керю. – Эва, ты первый. Приспусти штаны и ложись на мои колени. И если ты не хочешь, чтобы я всё рассказал отцу, выполняй. И побыстрее! — Да, мамон… – пробубнил я, опуская глаза в пол, и поднял полы кафтана, чтобы расстегнуть ремень на брюках. Мамон хоть шантажом заставил подчиниться, но это лучше, чем получить сполна от отца. Ирид как-то говорил мне, что у Керю тяжёлая рука, а у отца ещё тяжелее. Удивляюсь, как ещё мамон такой тяжёлой рукой цветы разводит? Спорить с мамоном далее не имело смысла. Я сделал, что приказано и получил первый удар ладонью. — Ай-яй… - прошипел я от неожиданности. Удар был настолько сильным, что сердце сжалось. — Терпи, нерадивый сын! – выдал мамон. – Оракул называется, а мозгов как у курицы! Получи, что заслужил, и чтобы я и звука из твоих уст не слышал. Не пугай возницу. Понял? — Да … - простонал я, густо краснея.       Керю огрел меня доброй парой-тройкой дюжин ударов ладонью по обеим оголённым ягодицам. Я лишь сжал зубы, прикусывая время от времени губы, но вынужден был терпеть этот позор! Все звезды Вселенной крутились перед моими глазами, как это было больно и неприятно. А самое обидное, мамон прав, говоря о том, что я должен был сказать о видении перед поездкой, а не вовре́мя её. Это многое бы меняло. Теперь же приходится получать по заслугам. Иридел, глядя, как жёстко я получаю по заду, морщился от каждого удара ладони по мне и с ужасом думал о том, что это же самое, но несколько сильнее сейчас прилетит ему за эту выходку.       Меж тем, я с содроганием в сердце и тремором по всему телу терпел боль от ударов. Керю нещадно шлёпал по моим ягодицам, нисколько не задумываясь о том, что для этого я уже достаточно взрослый и на само наказание смотрит приемный брат. Ему, кстати, попадало уже от Керю. И как-то он говорил, что было несладко. Теперь и я попал на пару с ним под тяжёлую руку главного омеги семьи. Тогда был ремень, но и ладонь, как погляжу, не слабее. Как же стыдно и неловко перед братом!       Наконец, Керю закончил экзекуцию и оттолкнул меня. Так, со снятыми штанами, я рухнул на пол кареты и облокотился о своё сиденье, чтобы переждать стыд и слёзы. Мамон меж тем разошелся. Он немного сдвинулся в сторону и пригласил Ирида облокотиться о его сиденье с другой стороны, приказав предварительно стянуть с поджарого зада штаны. Тот нехотя и краснея как пацан, сделал, что строгим тоном велели и приготовился к порке. Понимая, что Ирид – не я и ладонь для сильного боевого эльфа-дроу, альфы, всё равно что укус комара, мамон достал из походной сумки свою щётку для волос. Обратной стороной этой щётки братцу и досталось. Как бы он не скулил и не стонал от болезненных ударов, это не успокоило мамона, и он лупил как остервенелый. Иридел получил от Керю не меньше моего, после чего, был оттолкнут на место, где сидел ранее. — И попробуйте оба промолчать в следующий раз о столь важных вещах, мальчики! Одним шлёпаньем не отделаетесь. Потребую у отца более серьёзного наказания и проконтролирую результат на ваших задницах. Вам всё ясно? — Да, мамон, - виновато прогудели мы хором, натягивая штаны. — А теперь оба сядьте на место и дайте мне подумать.       Иридел, натянув штаны, вернулся на своё место, я на своё. Мы с Ириделом переглянулись и едва горько улыбнулись друг другу. Гроза пронеслась! Не стороной, конечно, и пока с малыми потерями, но всё же. Надо молить всех богов, чтобы мамон не поведал отцу, что мы умолчали столь важную информацию, усложнив без того тяжёлую ситуацию. Сидеть на покрасневших от наказания задницах было весьма некомфортно, но поделать мы ничего не могли. Только притихли и уставились в окна кареты, думая, о чем – то своём. Было достаточно времени, чтобы успокоиться и привести себя в порядок, пока едем. Я сделал неутешительный вывод о том, что Керю действительно лучше не доводить, ибо его порка показалась мне очень жёсткой. Не хотелось бы такое повторить, я не мазохист. И зачем мамон нас отцом пугает, если сам всыпать может за милый мой? Вот кто реальный глава семьи! Так в полном молчании и доехали до дома Агапэ.       По приезду в город, сразу направились к дому Агапэ. Он жил почти на окраине. Его сад был относительно небольшим. Но большую часть территории занимал сам дом и оранжерея. Там он и выводит свои новые сорта. Его цветы славились не только на весь город, страну, но и за их пределами. Содержание оранжереи стоило немалых средств. Поэтому, он и драл с три шкуры за новые сорта. Бесплатно ничего не раздавал даже в качестве приятного бонуса постоянным клиентам. Таким, как мой мамон, например. Как назло, недалеко от дома Агапэ стояла гостиница. Именно там и остановились родители Иридела и отец Сэма. Выходя из кареты, мамон подозвал оборотней и предупредил о том, что, если к нам будут подходить чужие эльфы дроу – не подпускать. И вообще, быть на чеку. Те вняли приказу, а я пояснил им, почему этих эльфов мой брат видеть не желает.       К Агапэ мы сходили хорошо, без приключений. Мы с Ириделом впервые увидели оранжерею, где мамон бывает с завидной регулярностью. Для нас, всё равно что музей. Мы смотрели во все глаза на все эти цветы и кустарники. Агапэ был кладезю цветочной науки. Казалось, этот милый старик знает о цветах всё. Это была его жизнь! Он с удовольствием рассказывал о цветах, их сортах и разновидностях, что любят, чего боятся эти хрупкие создания, почему заболевают и как важно их лечить. Мы впервые были на настоящей экскурсии по оранжерее. Мамон, оказывается, о своих розах тоже знал немало. Знал он и о других цветах. Но, обожал, холил и лелеял только розы. Это были первые цветы, которые папа подарил ему на первое свидание. С тех пор, мамон болен розами. В его розарии есть чуть ли не все сорта, выращенные именно Агапэ.       Так, за милым и познавательным общением мы потеряли, наверное, часа два или три. Наконец, мы дошли до тех самых белых роз с голубым отливом. Агапэ сам их аккуратно выкопал, упаковал корни, и мы доставили их на повозку. Получив деньги, он пригласил на чай, но мамон поспешил откланяться.       Не успели мы попрощаться с Агапэ, как послышали прерывистое рычание оборотней. Обернувшись, мы увидели трёх мужчин эльфов – дроу. Двое явных альфа, другой - бета. Один альфа и бета держались рядом. Это и были родители Иридела. Рядом стоял отец Сэма. Я уловил очень сильное сходство между внешностью Сэма и его отцом. А вот родители Иридела пополам делили черты, доставшиеся Ириделу. Рост, стать, твёрдый подбородок, скулы и нос Иридел взял от отца. Правда, черты Иридела были несколько мягче, приятнее что ли. А от матери – линию рта, глаза и цвет кожи, более светлый, чем у отца. Оборотни встали прямо перед ними и не давали пройти. — Уберите своих псов, уважаемый, - обратился отец Иридела к Керю. Тот фыркнул, но с места не сдвинулся. — Что вам надо от нас? Вы куда-то направлялись? Так я советую вам продолжить свой путь и не мешать нам, - был ответ мамон. Мы пока решили благоразумно помолчать. — Нам нужны не вы, а эльф, находящийся с вами, - гаркнул отец Сэма. — А что вам нужно от моего сына? Он вас не знает, я тоже. Идите, куда шли, пока я стражу не позвал. — Вы что-то путаете, уважаемый, - отозвался отец Иридела. – Это мой сын и я намерен его забрать домой. — Уважаемый, - настаивал мамон. – Это вы что-то путаете. У нас есть официальное разрешение вашего короля на усыновление. А вы к нему теперь не имеете ни малейшего отношения. — Покажите тогда документы, - парировал тот. — Я не обязан вам ничего показывать, даже если бы эти документы были бы с нами. Но, уверяю вас, что документы есть и они в порядке. Иридел МОЙ сын по закону. — Тогда кем является вам мой сын – Семкью? – спросил отец Сэма. – Я требую компенсации. Я продал его в гарем, а вы даже не соблаговолили за него отдать хоть один золотой, когда увозили. — Он тоже не ваш сын, - парировал снова мамон. – Он мой сын! И он умер. Мы так и не довезли его живым. Точнее довезли, но не на долго. Он пролежал пластом целый месяц, а в канун усыновления просто тихо умер. Евнухи короля очень хорошо постарались. Для этого вы его в гарем отдали, чтобы его замучили? За что вы его так не любили? – сыпал мамон вопросами, на которые у эльфа не было ответов. — Странно. Как вы могли усыновить двух любовников? – спросил мамон Иридела. — А это уже не ваше дело, уважаемый! Сэма нет и это не имеет ровным счётом никакого значения. Так что, компенсацию со своего короля требуйте, – ответил ему мой мамон сквозь зубы. – Мне надоело ваше чрезмерное внимание. И, если вы не уйдёте и не оставите меня и моих детей в покое, я буду вынужден прибегнуть к крайним мерам. Я и так от горя отойти не мог! Вон, на цветы отвлекаюсь, – махнул он рукой на розы в повозке. - Простить себе не могу, как я поездку к дроу допустил. Она убила моего мальчика. Вы уже и так испортили своим детям жизнь, покалечили их души. Чего вам ещё надо? Убирайтесь и оставьте нас в покое. И лучше по-хорошему. Те медлили. Оборотни, молодцы, зарычали громче и настойчивее. — Хорошо, пока мы уйдём. Но, помните, пока я не заберу домой сына, я не отстану от вас! — Попробуйте и пожалеете, - бросил им мамон. Он буквально выплюнул эту фразу. – И напоминаю, Иридел МОЙ сын! И я его никому не отдам. Вам, тем более! Они ушли, а мы сели в карету. Все одновременно и шумно выдохнули. Карета сразу тронулась. — Это было виртуозно, мамон, - тихо сказал Иридел. – Теперь я буду ещё более благодарен и послушен. Наказывайте, сколько надо, готов терпеть! Это того стоит. Вы сейчас отбили не только меня, но и Сэма. Сэма в особенности. Он самое дорогое, что у меня есть. — Ах, прекрати, Иридел, – смутился мамон от столь проникновенных слов приёмного сына, как будто недавно не порол его своей щеткой для волос. - Я же сказал тебе, что ты наш с Ленграном сын, и никому тебя не отдадим. Как мать я защищал своих детей. Только и всего. Теперь, вот Сэма и Юзефа придётся прятать, чтобы эти трое их не увидели и не раскрыли обман. Раз мы его «похоронили»! Иначе, достанут. Они нас в отношении тебя, Иридел, достанут. А если про Сэма узнают, совсем беда будет. По документам вы наши дети. Получается, что мы допустили инцест. А это незаконно и у нас, и у эльфов-дроу. — Может, пока эти стервятники кружат здесь, перевезём Сэма и Юзефа в охотничий домик? Там Флёр. Им весело будет, - предложил я. — Я обговорю с отцом этот вариант, Эва. А ты, Иридел, подготовь Сэма. Скажи, что у тебя много работы, и ты отправляешь его отдыхать. Ну или просто составить компанию Флёр. — Для верности, можно и Люка с детьми послать к Флёр. Пусть на свежем воздухе отдохнут недели две, - продолжаю я развивать мысли. — Только отправить их туда надо ночью на коврах, чтобы ни одна сволочь не увидела. Я заранее сообщу по переговорным устройствам Бишома, что мы прибудем, - сказал Иридел. — Кстати о Биноме. Он ведь маг-охранник. Может его вызвать, пусть дополнительную защиту на наш дом и охотничий домик выставит? Мало ли, что они задумали, - подытожил мамон. Долго не думая, я вызвал Бишома к нам в гости повидаться. Попросил все свои причиндалы взять. Хотим мол, защиту дома усилить. Он обещал прибыть через два дня.       По приезду домой, мамон во всех красках рассказал отцу, что случилось в городе. Только об утаивании нами информации ничего не сказал и о наказании, выписанном нам собственноручно, он тоже промолчал, а так, выдал всё как на духу. Ох, зря он красок – то добавил. Отец только рассердился и в результате запретил мамону и нам выезжать в город. А если и поедем, то только в его личном сопровождении. Глядя на то, как мы с Иридом проявляем покорность при разговоре с ним и Керю, отец тихо спросил мамона: — В пути что – то ещё произошло, дорогой, о чем мне следовало бы знать? Что с нашими мальчиками не так? Почему так притихли? — Что ты, любимый, - елейным голосом произнёс Керю, прильнув к мужу. – Всё, что надо тебе было рассказать, я уже рассказал. Просто из самой поездки сыновья вынесли немало уроков. Вот и послушны как никогда! — Я уж думал ты взгрел их за что – то! – догадался отец. — Разве я могу это сделать без твоего ведома, Ленгран? – промурлыкал Керю. — Нет, конечно, нет? – отец обнял Керю и чмокнув в макушку, отправил по делам. По его глазам я понял, он и сам догадался о том, что мы с Иридом в пути скорее всего были наказаны мамоном за что-то, но ничего не сказал, так как Керю никогда не был не справедлив.       Мы дождались Бишома. Как же я был рад его видеть! Он сразу принялся за дело. Правда, сначала чай попил с кексами, как настоял мамон. Мол, десять минут погоды не делают, а законов гостеприимства никто не отменял! О причинах усиления защиты, я пока промолчал, обещал потом объяснить.       Позже Бишом пообщался с Люком и Сэмом. За милой беседой в гостиной мамон снова применил свой дар убеждения и добился согласия Люка и Сэма отбыть сегодня ночью с детьми в охотничий домик, навестить Флёр. А за одно, поставить для неё дополнительную магическую защиту охотничьего дома. Мы с Ириделом поддержали идею мамон «с большим энтузиазмом». Отец сделал вид, что одобряет, и наши мальчики с лёгкостью согласились навестить Флёр. Мы помогли им собраться в течение часа и в полночь вылетели с ними на коврах в сторону охотничьих угодий. Люк, правда заподозрил, почему надо вылетать именно ночью. На это находчивый мамон ответил, что по причине конспирации самой Флёр. Никто, видите ли, не должен быть свидетелем того, что вокруг охотничьих угодий непонятная суета и движение. Они привлекут к Флёр ненужное внимание.        Нас ждали, встретили. Устроив Люка и Сэма с детьми, мы попрощались и улетели домой. С ними остался Бишом в качестве охранника от магического воздействия. Насколько это действо затянется, мы не знали, но надо было проявлять осторожность. Поэтому, в город мы больше не ездили, гостей не принимали. Я отменил приёмы, ссылаясь на ухудшение состояния здоровья. Знаю, враньё, но нужна веская причина для отказа клиентам.       Через пару дней заявился мировой судья с прокурором для проверки подлинности документов на усыновление Иридела и потребовали показать могилу Сэма. Мол, родной отец желал бы его оплакать. Основанием послужило заявление в управу отцов эльфов. И если с документами всё было в порядке, то с могилой мы промахнулись. Но, и тут наш мамон нашёлся. — Господа, вы оскорбляете память моего сына! – с трагическим выражением лица произнёс мамон, глядя в глаза прокурору. – Он умер и этого достаточно. Мы кремировали его. Прах был развеян над рекой. — Позвольте тогда поинтересоваться свидетельством о смерти, - лебезил прокурор. Он прекрасно знал, с кем связывался. Авторитет отца в городе был высок, его знали. А самому прокурору не мало заплатили, чтобы он проверил документы на Иридела и Сэма. Поэтому, подкупленный прокурор очень рисковал, устраивая проверку в нашем доме. Вот же ж блин! О свидетельстве я не подумал. Зато папа подумал. Причём, сразу как мамон сообщил о «смерти» сына. Свидетельство было поддельным, но сделанным так быстро и качественно, что даже прокурор и судья не могли придраться. В связи с этим, отцы эльфов заявили, что опротестуют в суде усыновление Иридела. — Ваше право, господа. Но, сына я вам не отдам, - заявил ему отец. — Посмотрим, кто кому что не отдаст. Я ещё компенсации потребую за то, что вы его насильно вывезли за пределы страны и незаконно усыновили. — Могу с вами поспорить. Уезжал он добровольно. Он тогда вообще моим рабом был. Его согласия никто и не спрашивал. Король сам продал мне его за две тысячи золотых. О какой компенсации вы говорите? Вольную я дал ему только здесь, а потом и усыновил. — Если вы дали ему вольную, почему не отпустили? – спросил эльф – отец Иридела. — Его никто не держал, он остался сам. Я предложил ему усыновление, и он согласился. — Вы не имели право его усыновлять. Он дроу, а вы человек! – возразил мамон Иридела, который родной. — А где это написано? Я читал законы, я их знаю, - ответил мой отец. – Прежде чем пойти на этот шаг, я всё узнавал, уточнял, советовался, консультировался. Усыновление полностью законно! Надо ли говорить, что во время этой перепалки отца и «гостей», мы с Ириделом сидели здесь же, изображая мебель. Нас как будто не видели. Отец как лев дрался за каждый аргумент или вопрос. Не зря же он авторитетная фигура в городе и во всём крае. — Прошу прощения, но у меня ещё ордер на обыск, уважаемый господин Рисмарк, - отозвался судья. — На каком основании? — На основании того, что вы можете укрывать Семкью Листера, а также вещи и документы, свидетельствующие о том, что он может быть жив. Свидетельство выглядит подлинным на поверхности. Однако я имею право в этом сомневаться, - не унимался судья. — Не имеете право! Я законопослушный гражданин своей страны и в праве вас вообще сюда не пускать ни под каким видом и предлогом. Советую вам сейчас убраться по-хорошему, иначе буду вынужден натравить на вас своих оборотней и подать жалобу королю на ваши незаконные требования. — Вы сомневаетесь в том, что я имею право учинить обыск? – возмутился судья. — Я не сомневаюсь, я знаю. Интересно, а сколько эти эльфы вам заплатили, чтобы вы явились в мой дом и собственноручно устроили обыск и допрос с проверкой документов? — Что-о-о? – возмутились прокурор и судья. – Да как вы смеете! Мы – представители власти! Вы не подчинитесь властям? Вы хоть понимаете, что вам за это будет? – кричали они на перебой. — Всё верно. Мой дом – моя крепость! И ни какие представители власти не имеют право злоупотреблять своими полномочиями. Убирайтесь! Я больше не пущу вас в свой дом. Вам лучше по-хорошему и сейчас оставить мою семью в покое. В противном случае, я буду серьёзно защищаться. Вплоть до короля дойду! А теперь марш отсюда! — Вы ещё пожалеете, - ворчали прокурор, судья и пришедшие эльфы, собираясь уходить. — Смотрите, как бы вы не пожалели! – отец оставил последнее слово за собой. Они все ушли. Отец проводил их взглядом и сказал. — Так, теперь действуем на опережение. Дорогой, ты и Эва, остаётесь дома, на случай вынужденного обыска уберите все свидетельства детей и Сэма. Просмотрите всё и везде. Чтобы ничего даже мельком не напоминало об их наличии. Мы с Ириделом в управу и к королю на срочную аудиенцию. Надо как-то в коррупции их обвинить, эльфов выдворить из страны и больше не пускать. Скорее всего, король назначит суд в ближайшее время. Он мне должен по старой памяти, так что с судом не затянет. Нам надо подготовиться. А пока подадим жалобу на действия чиновников и эльфов. Полетим на ковре, так быстрее. А то пока до города доберёмся, они сами на опережение сыграют. — Хорошо, летите, - успокоил мамон. – Всё сделаем.       Отец улетел с Ириделом, а мы с мамоном остались делать, что он попросил. Мы быстро собрали слуг и поставили конкретную задачу, скрыть следы пребывания Сэма и его ребёнка. Мои-то дети вполне себе законны и их не надо скрывать. Отсутствие Люка и детей, объясним посещением бабушки и дедушки. Мол, уехал с детьми погостить у родителей. В случае проверки, телепортируем.