World of the Underground

Фигура Папируса угрожающе возвышалась впереди. — Я так и знал, что ты не утонула, — процедил он. — Слишком мелко для кого-то вроде тебя, не так ли? «В первый раз я умерла, ударившись об что-то головой, — вяло отметила Фриск в своих мыслях. — Мне много не надо». Стоять прямо и смотреть на скелета было невероятно трудно. Перед глазами всё плыло, покачивалось и смазывалось, а взгляд лишь изредка вырывал из общей мутной картины то кожаную одежду, то большие меховые сапоги, то витой деревянный посох, крепко зажатый костлявыми пальцами. Где-то рядом с его черепом назойливо плавало рыжее пятно. — Признайся. Он помогал тебе? Фриск тупо смотрела на него. Рассмотреть лицо скелета не получалось. — Даже не пытайся. Я эту куртку из сотни узнаю. Он её тебе дал? Отвечай! Девочка поморщилась, чувствуя, как тяжелеет голова. Скелет определенно злился, но его требования были далеки и непонятны для неё. Чего он вообще хочет? — Нечего сказать? — вскипел Папирус. — А как насчёт той ловушки? Лозы, мои бесценные унгорские лозы! И что более важно… — он вдруг перешёл на крик, — что ты сделала с Зубастиком?! Фриск растерянно заморгала, разглядев в мутном пятне на месте лица скелета горящие огоньки. «Он в бешенстве… мои ноги… как же тяжело стоять… и кто такой Зубастик?» — Ты хоть представляешь, насколько он нежное создание? — Голос звенел сталью, в нём кипел гнев. — А какой у него хрупкий стебель? А диета?! Ты ему что скормила, скажи мне?! — Мясо?.. — невнятно пробормотала Фриск, протирая глаза. — Мясо! И определенно не вареное! Я уже молчу про способ варки! — Со стороны мутного пятна, которое было скелетом, послышалось рычание. — Чем ты думала? А если он заболеет? Ты этого добивалась, да?! Девочка не ответила. Она не очень понимала, чего от неё хотят, и просто ждала, когда это закончится и она сможет… идти?.. что она сможет?.. Скелетное пятно медленно выдохнуло. — Это теперь личное. Короткая вспышка. Вскрикнув от боли, Фриск ухватилась за плечо. Словно столб пламени, но холодного — и всё равно обжигающего. Из глаз тут же потекли слёзы. Совсем рядом сверху снова ударило таким же пламенем, и Фриск дернулась в сторону. Не выдержав, ноги задрожали и подкосились. — Никуда не уйдёшь. В снег возле лица вонзились кости. Одновременно сверху ударил холодный огонь. Съежившись от боли, девочка посмотрела на острые края костей. Страха не было. Других чувств тоже. Ничего, кроме этой тяжести… — Поднимайся. Ответом был режущий ухо кашель. Фриск вяло пыталась прикрыть рот рукой. Получалось не очень. — Отвратительно, — с омерзением произнёс скелет. — А теперь вставай! Фриск всё так же лежала в снегу, и перед её глазами плыли серые пятна. Что-то свистнуло над головой — должно быть, пущенные им кости. Её это не волновало. — Вставай! Голос звучал странно. Будто растерянно. Без какой-либо цели она шевельнулась и медленно попробовала встать. Повисшая тишина казалась непривычной — ни криков, ни требований. Кое-как приподняв голову, Фриск взглядом искала скелета. Что-то тяжёлое и крепкое с силой обхватило её ноги. — Не знаю, что ты затеяла, — сквозь зубы процедил скелет, — но ты не убежишь. «Ясно». В воздухе засвистели кости. Кажется, одна задела плечо. Фриск тупо моргнула, когда по руке побежала неожиданно горячая кровь. Только внезапно выросшие корни держали её, не давая упасть в утоптанный снег. Покачиваясь, она безучастно смотрела на стоявшего перед ней скелета. Почему его руки так дрожат?.. Кости. Вспышка. Странное пламя, белое и какое-то желтоватое. Холод притупил боль, заглушил чувства и разум. Может, она уже умирает?.. Фриск не знала. — Достаточно! — рявкнул Папирус и взмахнул рукой. Всё же она ещё чувствовала — и захрипела, когда растение сдавило горло. Пальцы вцепились в петлю, помутневшие глаза остановились на подошедшем почти вплотную скелете. — Это закончится здесь и сейчас. Ясно тебе? — строго произнёс он, пристально глядя на неё. Его пальцы, знаками приказывающие лиане сжать сильнее, почему-то дрожали. Петля не поддавалась. В ушах начало шуметь. Закрыв глаза, Фриск медленно убрала пальцы от горла. Холод. Гул. Тяжёлая голова… Упасть в снег и уснуть… Спать, спать… Боль возле шеи вдруг притупилась, и девочка инстинктивно вдохнула. Сквозь шум в ушах она расслышала голос. — Папс, чего ты ждёшь? Голос казался странно знакомым. В ответ ему что-то пробормотали. — Чего ты ждёшь? — повторил голос. — Всё готово. Убей её. Давай. Твоя подруга будет тобой гордиться. Почему-то эти слова неприятно укололи её, и она никак не могла вспомнить причину. — Я… не могу, — едва слышно выговорил Папирус. — Что-что? — Я не могу! — рявкнул он, ударяя чем-то по земле. Корни сдавили её тело и вдруг отпустили, исчезнув без следа. Пошатнувшись, Фриск рухнула в снег. — Она… Просто… Она такая… Жалкая! — Серьёзно? — Голос звучал озадаченно. Внезапно ей послышался смешок. — Не знал, что ты такой… мягкотелый. — Молчи! Холодный снег погружал её в забытьё, заглушая голоса. — Нет, в самом деле. Ты не справился с ребёнком? — Я сказал тебе замолчать! — Она даже не сопротивляется… — Замолкни! Не видишь, она… Ей показалось, будто над ней наклонились. В последнем проблеске сознания она попыталась открыть глаза, но не преуспела — и канула в холодную темноту.

***

Окружавшая её тьма постепенно потеплела и будто смягчилась — как если бы вязкое болото вдруг превратилось в уютное кресло. Вряд ли здесь существовало время, но всё же она ждала. Не было ни вспышки, ни голоса. Лишь тьма продолжала обретать очертания. Всё было не таким, каким должно было быть. Где-то вдалеке послышался глухой шум, заставивший её вздрогнуть. Постепенно обрела свой вес ноющая голова, затем тело явственнее ощутило мягкость и тепло вокруг себя. Фриск медленно открыла глаза. Первые несколько секунд она напряжённо вспоминала, где была последняя руна. Она была почти уверена, что это было где-то в лесу. Место, где она сейчас находилась, лесом явно не было. Похоже скорее на… дом? А сама она… на диване? — Разбудил? Я случайно. Коробка не выдержала ответственности и упала. Фриск повернула голову. Возле дивана, закинув ногу на ногу, сидел скелет. В его ухмылке ей привиделось что-то наглое. — Эй, ты же помнишь меня? Тебе не настолько досталось, чтобы ты всё забыла. Фриск прищурилась и пристально посмотрела на него. — Ты, — прохрипела она. — Ты подговаривал его убить меня. — Я бы так не сказал. — Подняв указательный палец, Санс покачал им перед её лицом. — Скорее оказывал психологическое давление. — Ты говорил ему убить меня, — повторила Фриск. Скелет фыркнул. — Крошка, сказать можно что угодно. В данном случае важен только результат, и согласись, он не самый плохой. Не считая того, что Папс теперь более ворчливый, чем всегда. И потом… — замолчав, скелет огляделся и, наклонившись к ней, продолжил шепотом, — из-за тебя я подвергся пыткам. Если тебе так проще, считай это компенсацией за мои страдания. — Пытки? — растерянно повторила девочка, разрываясь между чувством вины и попытками видеть мир нормальным, а не мутным и немного плывущим. — Что-то жестокое? Скелет поежился, в его взгляде сквозил искренний ужас. — Поверь, не так много вещей может сравниться с пыткой салатами. Множеством салатов, которые любовно приготовил Папс. Фриск медленно моргнула. — Салаты? — вяло переспросила она. —  Еда в основном из овощей? — Да, ты не ослышалась. — Санс обиженно осклабился. — А будь ты бодрее, ещё бы и посмеялась? Ты даже не представляешь, что это такое, когда в тебя насильно запихивают полные миски салата, одна за другой, и каждый безвкуснее предыдущего! Фриск лишь пожала плечами. Масштабы трагедии слабо до неё доходили, да и обида внутри… — Ты же ещё не умер от этого. Значит, всё не так уж и плохо. — Крошка. — Во взгляде скелета промелькнуло что-то странное. — Любой хищник может умереть, если его кормить травой. — Он оскалился, и в ставшем на секунду чётком мире Фриск успела разглядеть многочисленные острые зубы. — А я не особо похож на травоядное. — Я помогу тебе им стать, если ты не угомонишься, — приглушённо раздалось откуда-то сбоку. К удивлению Фриск, Санс вздрогнул вместе с ней. Косясь в сторону, он наклонился к ней и зашептал: — Умеет же слышать, когда хочет. — Зелёные огоньки сверкнули каким-то сочувствием. — Крепись, крошка. Скоро начнётся. — Он будет меня пытать? — испуганно посмотрела на него Фриск. — Хуже. Он будет тебя лечить. Девочка попыталась устроиться поудобнее на подушке, лишь для того чтобы зайтись в приступе лающего кашля. Казалось, она сейчас выплюнет свои лёгкие… или хотя бы их небольшой кусочек. Приступ прекратился так же внезапно, как и начался, однако остаточные спазмы не отпускали её, сотрясая хрупкое тело. — Надеюсь… не… кровопусканием? — Она попыталась улыбнуться, но уголки её рта лишь жалко дёрнулись. Тело, дрожащее от озноба, сжал очередной приступ кашля. — Не подавай ему и мне идей, а то кто-нибудь из нас вдохновится… — Казалось, Санс хотел сказать что-то ещё, но осёкся под колючим взглядом появившегося в гостиной брата. Старший скелет уселся на подлокотник дивана над головой Фриск и протянул ей кружку. По неуловимо читаемому выражению черепа девочка поняла, что отказаться она не может. Кое-как сев и ежесекундно удерживая себя от того, чтобы не сползти обратно, Фриск заглянула внутрь. На ум пришло только одно слово — жижа. Грязно-зелёного цвета жижа, от которой исходил слабо отдающий болотом запах. Неуверенно забрав из сразу же убранных от неё пальцев тяжёлую кружку, она сделала первый глоток. Вкус был лишь немногим лучше вида — горький, немного терпкий, и очень вяжущий. Жидкость была тёплой, чем ещё больше напоминала болотную воду. Между передних зубов девочки застряли кусочки какой-то травы, заставив поморщиться от неприятных ощущений. Сбоку сочувственно вздохнули, однако этим и ограничились. После третьего глотка моральные силы Фриск иссякли, и она, кое-как отставив кружку на пол, сползла обратно под одеяло, откуда тут же была вытянута за шиворот. — Пей до дна, человек, не отравишься… Скорее всего. «А если отравлюсь, переживать ты точно не будешь», — мрачно подумала Фриск. Благо, придерживать её продолжили, но с ощутимым омерзением, словно она была мелким и давно сдохшим зверьком. Кружку скелет поднял и силой сунул ей в руки. После ещё пары глотков «болотной воды» уровень жидкости снизился примерно до половины кружки. «Ещё столько же я просто не выдержу». Фриск уже ощутимо подташнивало. — Оно полезно только когда тёплое. Пей. — Папс, не все монстры твои отвары выдерживают, а тут человеческий детёныш. Пожалей её. — Это не детёныш, а моя головная боль. — Ты сам себя на неё обрёк. — Санс еле слышно хихикнул. — А ведь мог добить. — И Король бы получил испорченную душу. — По тону показалось, что Папирус еле удерживает себя от того, чтобы не вспылить. — Хочешь ещё тут посидеть, если она будет негодной? Сразу же ответ не раздался. Переборов себя, девочка сделала крохотный глоток, с интересом вслушиваясь в разговор. Затошнило, но кружку из рук она не выпустила. — Но всё равно же душу, так-то… — задумчиво протянул Санс. — У Святоши бы уточнить, он в таких материях больше разбирается. — От здорового человека она должна быть лучше, чем от больного. К тому же эта, — короткий кивок в сторону Фриск, — последняя. Она должна быть идеальной. Разговор был окончен. Фриск заглянула в чашку. Столько же, сколько и было, возможно, чуть меньше. Девочка зажала себе нос и, кое-как удерживая тяжёлую посуду одной рукой, сделала пару слишком больших глотков. Струйка жижи стекла из уголка рта, пара капель упала на свитер, оставив на нём уродливые зелёные пятна. А потом… То ли пальцы не удержали, то ли тот слабый толчок невидимой ладонью ей не показался, но кружка выскользнула из пальцев и с грохотом упала на ковёр. Жижа расплескалась вокруг, наполнив воздух вокруг дивана запахом болота. Выразительное скрежетание зубов старшего скелета выразило все эмоции вместо множества слов. Одарив всех в комнате колючим взглядом, он вышел, тем не менее, забрав кружку. — Крошка. — Санс щёлкнул пальцами, привлекая её внимание. — Я знаю, что спасёт твой дух после отваров моего брата. — Ещё отвары? — мрачно усмехнулась девочка. — Каким извергом ты меня считаешь? — Скелет театрально схватился за рёбра. — Просто покажу кое-что. Ещё один щелчок пальцами. И из-за угла высунулся тканевый рюкзак. — Он стесняется, — хихикнул Санс. И добавил громче: — Ну же, не бойся. Рюкзак и вправду «пошёл», переваливаясь с угла на угол, и замер у копыт скелета. —Папс притащил его, такого промокшего, такого одинокого… — Зелёные огоньки лукаво сверкнули. — В руки не дам, а то Папс в ярость впадёт, будто я помогаю тебе бежать. Вообще не знаю, что на него сегодня нашло. Мне казалось, он одну из душ притащил, но если он и человека убить не смог… Странно. Хотя тебе это только на руку. — По мановению костлявых пальцев рюкзак пополз обратно и скрылся за углом. — Да и мне. Неохота лишний раз мучаться от головной боли. Большую часть тирады Фриск откровенно пропустила мимо ушей, пялясь на чудом вернувшийся к ней рюкзак. — Телекинез — магия для ленивых, требующая, тем не менее, колоссальных усилий. — Санс, казалось, перехватил её взгляд. — Настоящее искусство… — Что будет со мной дальше? — резко перебила его Фриск. — Потрясающе правильный вопрос, крошка. Скорее всего, Папс поставит тебя на ноги. Или отравит. — А если меня всё-таки поставят на ноги? — Скорее всего, он лично тебя не убьёт. Но может с удовольствием отдать Страже… Или Андайн. И я не знаю, что из этого хуже. — Скелет потянулся крыльями. Синхронно хрустнули многочисленные суставы. — Но если не будешь думать, а ты часто этого не делаешь, тебе не жить. У Фриск даже возмутиться сил не было. Да и чего возмущаться на правду? А ещё и старший скелет вернулся и протянул ей небольшой бокал тёмной, почти чёрной, слабо переливающейся жидкости с ярко выдающейся голубой каплей на поверхности. Под неумолимым взглядом Фриск, вжав голову в плечи, одним глотком осушила бокал. В отличие от предыдущего… отвара, этот был даже вкусным, медовым, с почти неощутимым привкусом трав. Снадобье подействовало почти мгновенно, стоило Фриск лишь опустить потяжелевшую голову на подушку. Глаза закрылись сами собой, и девочка провалилась в спокойный крепкий сон без сновидений.

*****

Фриск не могла внятно следить за временем, даже если бы хотела: часов в обозримой комнате не было, а за окном темнело так резко, словно там просто выключали свет. Дни слились в один монотонный поток, как слились в него и отвары, по крайней мере не настолько отвратительные. Отвлекало от всего этого немногое — девочка изредка подслушивала разговоры скелетов, которые часто были непонятны ей (странные щелчки, видимо, являлись их языком), пыталась покорить очередную пару страниц одной из книг, любезно подсунутой ей, или просто смотрела в потолок, раз за разом прокручивая в голове одни и те же мысли. Она всё так же давилась мучительным кашлем, еле-еле ела и с трудом дышала, однако с каждым периодом бодрствования, становившимися всё длиннее и длиннее, ей очевидно становилось лучше. Чаще всего её мысли занимал вопрос о том, что за чертовщина происходила с её медальоном. Казалось бы, слова про защиту, сказанные Торикстразой, были лишь успокоением для неё и Фриск, но… Тот болт явно упал рядом. Девочка, потянув за тонкую цепочку, чудом не слетевшую в бурной реке, вытащила медальон из-под свитера. Он успокаивал одним своим видом. Ожог на груди давно зажил, видно, сказался какой-то из отваров, но Фриск всё равно была благодарна медальону. Всё-таки он сохранил ей жизнь. — Что делаешь? Фриск медленно подняла глаза. Хоть скелет появлялся неожиданно и бесшумно каждый раз, она так и не привыкла к этому. — Ничего такого. — Она начала прятать медальон, вдруг остановилась и, достав его, показала Сансу. — Что это? Ей давно хотелось показать кому-то изображённый на нем символ и увидеть реакцию. Этот же символ был на броне Королевских Стражей, и Фриск была уверена, что в этом есть какое-то особое значение. Зелёные зрачки-огоньки чуть сузились. Санс наклонил череп набок, внимательно посмотрел на медальон, затем аккуратно коснулся его пальцем. — Оберег, — лениво заявил он. — Обычный оберег? — разочарованно переспросила Фриск. — Ага. Просто древний. Таких сейчас не делают. — А… этот символ? — Руна Дельта? Герб нашего королевства. Его любят изображать… в общем-то везде, где только можно, — весело оскалился скелет. Почему-то Фриск не хотелось в это верить. Хотелось, чтобы этот герб был чем-то сокровенным, и тогда этот медальон… что? Что он бы ей дал? Может, какую-то неприкосновенность? Глупо. — Кстати, крошка… — Зелёные огоньки сузились до кошачьих зрачков. — А откуда он у тебя? — Нашла. — Кулак сам собой сжался на медальоне, пряча его от чужих глаз. Про Торикстразу рассказывать не хотелось. — В интересных местах гуляешь. — По костям лица пробежала какая-то абсолютно нечитаемая эмоция, но сразу же исчезла. Скелет лишь пожал плечами. — Ты стала выглядеть лучше. — Спа… — Фриск замерла на полуслове, наконец-то зацепившись взглядом за чёрные, тёмно- и пепельно-серые ленты, свисающие с витых рогов. В голову аккуратно постучала мысль, что оба скелета ходят так уже пару дней, в чёрно-серых одеждах. — Соболезную вашей утрате… — Она вжала голову в плечи, внутренне коря себя за то, что не заметила раньше. Но вроде в поведении ничего не изменялось, как она могла угадать? — Какой утрате? Если бы у Санса могла отпасть челюсть, это был бы самый подходящий момент для этого. Но она не могла. — Ну… Вот это вот всё… — Девочка осторожно обвела окрасившееся такими же тёмно-серыми оттенками убранство дома. И как она раньше не замечала? — Я не знала, что у вас траур. — Траур? — Кажется, скелет искренне не понимал, что от него хотят. — У нас по кому-то траур, а я не знаю? — Разве нет? Просто… вот это всё… — девочка повторно обвела рукой значительно потемневшую комнату. — А, это! — Санс облегчённо рассмеялся. — Просто украшения к Игнису, крошка. — Игнис? — Праздник такой осенний, сегодня как раз его разгар… Разве ты не знала? Девочка покачала головой. Слово было абсолютно незнакомым. — Тогда слушай, крошка. — Скелет неуловимо плавным движением переместился к не занятому ей краю дивана. Уселся на него, закинув ногу на ногу. — Игнис — один из наших древнейших праздников, в честь великого пожара… Сейчас объясню. Давным-давно, ещё до того, как были мы, как были наши отцы и отцы наших отцов, случился великий пожар, как раз в это время, в эти пять дней октября. Никто не помнит, почему он начался. Кто-то винит людей, кто-то — дикую магию, а кто-то — неудачное стечение обстоятельств… Зелёные огоньки словно подёрнулись мечтательной дымкой, а Фриск неожиданно для себя осознала, что негромкий и неожиданно приятный баритон скелета может неплохо убаюкивать. — Но справиться пытались мы вместе — и люди, и монстры. Его тушили, как тушили обычные пожары: водой и землёй; его тушили магией. Но ничего не помогало, словно сам огонь восстал против нас. Он лишь становился жарче и больше, пожирая лес. И на третий день… — Санс выдержал театральную паузу. — На третий день из леса вышел дымный волк. Фумус. — Последнее слово он прошептал, перед этим обернувшись пару раз. — Сегодня вспоминать его — плохая примета. Вдруг придёт. На секунду Санс замолчал, собираясь с мыслями, и перед глазами девочки встала картина бушующего, ревущего пламени и жалкая по сравнению с ним кучка людей и монстров. Щелчок пальцев вывел её из состояния прострации. — Да, дымный волк вышел к монстрам и людям, и само пламя текло за ним по верхушкам деревьев. Он сказал, что этот лес лишь раззадорил его аппетит, и что он пойдёт дальше и пожрёт всё, что будет на его пути. На пути его был маленький город, который его жителям очень не хотелось отдавать. На протянутой к Фриск костлявой ладони вспыхнуло ярко-зелёное пламя, но стоило девочке протянуть к нему руки, как скелет сжал кулак, затушив огонь, и, лукаво улыбнувшись, продолжил: — Но друиды успели заметить, что те деревья, на которые падал пепел и сажа, зелёные листья которых чернели, а стволы казались обугленными, огонь не тронул. И мы придумали изящный, но простой план. Всю ночь жители города покрывали стены своих домов сажей, золой и пеплом из своих печей, а лица свои и одежды пачкали углём. Вышло так удачно, что к утру городок напоминал остывшее пепелище. Дымный волк был обманут, и это бесценное знание начало передаваться дальше. С тех самых пор и празднуется Игнис — праздник победы над самой стихией. Фриск замерла, переваривая полученную информацию. Праздник… поражал, по какой-то причине. Словно в нём сплелись многие сказки и капля реальности. — Расслабься, крошка, — скелет улыбнулся. — Эта легенда старше нашего Короля… А наш Король прожил уже тысячу лет. Так что сейчас это просто игра. Игра в прятки от стрррашного волка. — А отмечаете как? — язык еле слушался девочку. — О, тоже ничего особенного. Мы прячемся. — Санс кивнул на свои почерневшие кости и шутливо дёрнул за свисающую с рога ленту. — И играем с огнём. Всё как у вас. — Нет. — Фриск качнула головой. — Мы так не… — Она зашлась в приступе лающего кашля, раздирающего грудную клетку. — … Не делаем. У нас другие праздники и такого… я точно не знаю. — Расскажешь старому скелету? — А ты старый? — Ты даже не представляешь насколько. — Скелет наклонил череп набок и лукаво посмотрел на неё. — Я очень старый и очень любопытный. Фриск фыркнула и неожиданно для себя приподнялась. Боль в груди прошла, и она медленно села, упёршись в спинку дивана. — Наверху… скоро тоже праздник, — плавно проговорила Фриск, стараясь беречь горло. — Но он не про огонь. У нас про огонь ничего нет. — Что тогда там есть? Чуть морщась от звуков собственного голоса, девочка рассказала ему про Хэллоуин. Скелет слушал с огромным интересом, его глазницы светились так же ярко, как у светильников Джека, про которые он только что узнал. Идея жутких тыквенных лиц ему определенно нравилась, а на части с нечистью и костюмами он задумался, и Фриск почувствовала беспокойство. Может, он решил, что под нечистью на самом деле подразумевались монстры? Или и в самом деле могло быть так? Вдруг он принял это за оскорбление? Ей не понять его — при всей неожиданной выразительности его лица оно всё равно оставалось надёжной маской. Кто знает, что скрывает хитрая клыкастая улыбка и обжигающие зелёные зрачки? Точно не она, Фриск, хоть и прожила с ним бок о бок несколько дней. — А знаешь, — вдруг заговорил скелет, — это всё равно он. — Он усмехнулся, поймав недоуменный взгляд Фриск. — Посмотри сама. Эта ваша нечисть, костюмы… Вы тоже прячетесь. — Ну… Может быть… — неуверенно протянула девочка. Он энергично закивал. — Я уверен, да и по времени подходит. Ваш праздник вышел из нашего… В конце концов, раньше монстры и люди жили вместе. — Настолько вместе? — И ещё ближе, — скелет фыркнул. — Видишь, язык ваш понимаем. Вот как бы ты справлялась, если бы мы не понимали друг друга, а, крошка? Не дожидаясь ответа, он подряд издал несколько щёлкающих звуков разного тона и частоты, завершив тираду коротким треском. Фриск нервно поморщилась. — Так общаются монстры? — Так общается мой род. Ну… общался. — Санс без каких-либо усилий перешёл обратно на понятную ей речь. — У каждой расы свой язык, и есть общий, для всех монстров. Навряд ли хоть один из них тебе известен. — Нет… А почему «общался»? — непонятно зачем спросила Фриск. — У твоего рода новый язык? Зелёные огоньки слегка сверкнули, голос прозвучал спокойно и ровно. — Его больше нет. Только мы и остались. Так сказать, костяк рода. Где-то внутри себя девочка ожидала такого ответа, словно он сам собой напрашивался. Но всё равно на душе стало паршиво. Силы куда-то делись, и она сползла обратно, под тёплые одеяла, на мягкую подушку. Ступни уткнулись во что-то твёрдое. Бедро. — Я не знала, — еле слышно выговорила и сразу же зашлась в приступе кашля. — Прости. Одеяла сами наползли сверху, а подушка стала чуть повыше, будто невидимые руки взбили её, не тревожа Фриск. Заботится. — Зачем? — просипела она. Каждый звук давался с трудом, видимо, проходил эффект отвара. — Я же враг. — Как бы тебе объяснить, крошка… — Скелет задумчиво приложил палец к челюсти, постукивая по зубам, и вдруг улыбнулся. — На звание моего врага ты не тянешь, так что я в своем праве. — Ты странный, — пробормотала Фриск, отчаянно пытаясь преодолеть головокружение. — А ты не оригинальна. «Странный» — слишком просто и заезженно. Придумай что-нибудь новенькое. «Издевается», — подумала Фриск, глядя, как мир перед глазами качается и покрывается блеклыми пятнами. Из кухни послышался уже привычный и неизменно создаваемый Папирусом шум. Дело снова шло к отварам.