и Тебе самой меч пройдет душу

руки у когане красивые. худые, с выступающей косточкой на запястье — лансе нравится. нравится длинный шрам вдоль большого пальца, ожог с внутренней стороны, понравится и тот след, что останется после того, как она зашьет расходящиеся кусочки кожи. кейт состоит из кусочков, детской мозаики, мясного конструктора лего, скреплённого вместо клея шёлковой нитью. в голове у неё библиотечный порядок: имена убитых — по алфавиту, имена погибших — по дате, чтобы поминать между убийствами и увольнительными. всё остальное место занимает ланса, на сожаление и сострадание не хватает оперативной памяти. — как тебя в клинки вообще взяли, если ты умудряешься порезаться, собирая осколки? — ланса ругается вполголоса, голос у неё сонный, движения автоматизированные — ещё бы, умирающие не будут ждать, пока скипит чайник. — ты не умирающая, ты раненая. на голову. иногда ей кажется, что ланса научилась читать мысли, вгрызаться в мозг зубами, высасывать из него даже то, что кейт самолично залила керосином и подожгла. концепт красивый, когане вспоминает, что читала нечто подобное на обложке книги из отдела с уценёнками, но вероятнее всего она просто говорила вслух. на кухне единственный источник света — подозрительно жужжащая лампа; ланса в идиотской пижаме с медведями, кровь на столе и кейт с пьяными глазами-блюдцами. широгане говорит: завязывай. сопьёшься. широгане говорит, а потом делит с ней 0,5 на двоих — напарники по убийствам легко переклассифицируются в собутыльников, немых психологов и мертвецов. ланса стягивает кожу нагретой иглой, и кейт шипит: — лучше бы ты мне руки отрезала. — не люблю ампутации, — нитка ходит под кожей взад-вперёд, а пилот думает, что ей в действительности стоило отрезать руки: меньше людей/инопланетян/нервных клеток славных латиноамеринок (нужное подчеркнуть) передохло бы. потому что этого всё равно недостаточно — расставить трупы на полки, как трофеи, книги или кружки в кухонном шкафу. недостаточно — носить с собой флягу и повторять стереотипную срань из серии «это на благо будущих поколений». лансы с её преданностью волчары — тоже становится недостаточно. — ты вообще замечала, что думаешь вслух? взгляд у лансы тяжёлый, уставший, руки огрубевшие, она смотрит непривычно долго и качает головой, а потом целует выступающую косточку, шрам возле большого пальца, все пальцы поочередно и слышит только чужое сорвавшееся в хламину дыхание. ланса оставляет стихи поэтам, войну — кейт, себе — молчаливое право любить эти шрамы. кейт она не любит, только кусочки: косточку на запястье, волосы в хвостике, битые коленки, шрам на переносице, родинку под лопаткой. любить её целиком — тоже самое, что надеть пояс шариды. ланса старается напоминать себе почаще о том, что китайскими ножами-бабочками можно перерезать артерии. — давай поженимся, — предлагает кейт между пятью и шестью часами вечера с такой интонацией, будто обсуждает сегодняшний ужин: клянусь, если и сегодня мы будем есть макароны, я сдамся в плен галре. давай рис с овощами? — а давай нет? — таким же тоном передразнивает ланса, — а ведь я говорила широ, что ты голову повредила. — я не шучу. ланса вспоминает, что да, кейт шутить не умеет. кейт — нож-бабочка с китайского онлайн-магазина. она умеет разделывать диких животных, умеет прижигать раны, умеет убивать, а шутить — нет, но чего вы от китайской продукции хотели, она не долгосрочна и с браками. — умру — похоронку хотя бы получишь. ланса закатывает глаза. защитная реакция работает лучше любых алтеанских технологий. если немного поднапрячь извилины, за ней можно прочитать: я не хочу обсуждать, что пока я буду варить макароны, тебя, тупорылая жанна д'арк, могут убить, поэтому сделаю вид, что ты меня бесишь. — умрёшь — получу срок за убийство. кейт ухмыляется и тянет её к себе на колени. бодает в плечо, мол, передумаешь — скажи, целует за ухом, целует в уголок обветренного рта, улыбается так по-блядски, что сводит икры, смеется так искренне, что глаза начинает жечь. потому что мёртвые не смеются. потому что мертвец предлагает лансе сварить рис на ужин. когда господь из интереса решает побыть чуть менее мерзостным ублюдком, в госпитале на балмере можно найти водку. в остальные дни перебить запах гнили нечем и лансу тошнит. на войне ей не нравится. не нравится вид оторванных конечностей, не нравятся некрасивые мертвые физиономии, не нравятся крики и стоны (потому что они мешают спать). ещё ей не нравилось хоронить товарищей, но к этому быстро привыкаешь. — её подорвали, понимаешь? подорвали, господи. идиотка. курица тупая. дебилка. я почти со смеху сдохла. подорвали, блять. предлагаю выбить ей на камне «меня зовут кейт когане, я один из лучших пилотов гарнизона и меня подорвали, прикиньте». нет, серьёзно, я даже заплачу. — лучше заплачь, — предлагает пидж. лицо у неё, как после пятнадцати лет непрерывного запоя, глаза стеклянные, матовые, как у куклы, советской и уродливой. ланса вчера сказала, что до завтра она не дотянет, но сегодня господь — простой добрый парень, сегодня он послал им спирта, тихую ночь и выжившую куколку пидж. смерть красива только в фильмах и книгах для подростков. в жизни смерть напоминает анекдоты категории B из бесплатной газеты, которой забивают почтовые ящики. люди как идиоты подрываются на минах, срываются вниз из-за потных ладошек, пропускают пули, потому что слепошарые, а потом у тебя такая коллекция похоронок, что можно смело сдавать в приём макулатуры. запах гнили от ран можно перебить 95% этилого спирта, онисовой водкой или духами аллуры. в мозгу у лансы гниющая червоточина, внутричерепная киста, новообразование неизвестное даже алтеанской медицине, её не перебить ни спиртом, ни медикаментами, разве что, пустить бензин и поджечь изнутри. новообразование зовут кейт когане. кейт вчера разорвало на атомы, а опухоль осталась. ответ на вопрос, что делать и как жить дальше, если твою девушку убило взрывом, не даёт ни господь, ни водка, ни умная куколка пидж. ланса пожимает плечами: посмотрю в интернете. в интернете пользователь N рассказывает про то, как безболезненно себя убить. — а мы могли бы быть хоть самую малость счастливы в этой вселенной, — думает макклейн, но вовремя вспоминает, что она — маяк для проблем, лампочка для радиоактивных светлячков, дерьмо для мух, ей было суждено родиться во вселенной, появившейся по ошибке, созданной только для того, чтобы взорваться к чёртовой матери. и всё равно. они могли попытаться. наверное. от гнили в собственной голове не спасает даже пользователь N. предложение лансы касательно надписи на надгробии выкинули в мусорную корзину, идею включить во время процессии леди гагу сожгли и только алкоголь решили оставить. смерть кейт не вписалась в график команды: пидж пыталась не откинуться в госпитале, ханк торчал в горячей точке, аллура решала дипломатические вопросы, присутствовали только ланса, кролия и широ. и пустая деревянная коробка. кролия не воет, хотя ей, пожалуй, и стоило, но она в первую очередь стойкий оловянный солдатик клинков, и только после — мать. спасибо, что вообще пришла, потому что ланса честно сказала, что делать здесь нечего — музыки не будет, хоронить нечего, разве что, пить с горя. а потом телефон отобрал такаши. и бутылку тоже. ланса широгане на самом деле уважает, тяжело не уважать кого-то, кто в общей сложности умирал раза три и всё равно выжил, но когда он начинает затирать про «надо жить дальше», ей хочется прописать ему в табло. — надо, — вместо этого она согласно кивает с выражением полнейшего безразличия на лице. надо приготовить рис с овощами. надо пополнить запасы медикаментов. надо пустить вещи кейт на тряпки, они ей всё равно больше не пригодятся. широ треплет её по голове, и ланса думает, что он бы даже не дал ей сдачи. лежачего не бьют и всё такое. с надгробия на неё смотрит снимок из школьного альбома. его можно использовать для костра, когда галра их прижмёт. хорошо, что кейт этого не увидит. она умерла и это славно. ей больше не придётся зашивать раны, собирать людей клинков по кускам и хранить в голове тысячи мёртвых имён. она умерла и это хорошо. а внутренний голос всё равно ехидничает и переспрашивает: «её подорвали, ты понимаешь?» нет. пока нет.