Эти глаза напротив...

В просторной комнате царил полумрак. Тяжёлые тёмные шторы висели толстой пеленой, закрывая последний естественный источник света. Белые восковые свечи горели бледно и уныло, иногда потрескивая. Горячий воск плавно стекал по спиральной оси свечи на гладкую поверхность дорогого стола. Предметы роскоши создавали ощущение средневекового замка в этой современной комнате. Мебель, покрытая толстым напылением золота, сияла в загадочной темноте. Дорогие картины висели затаив дыхание в ожидании света, чтобы вновь заблистать яркими масляными красками. В воздухе царил запах воска и сгоревших фитилей. Этот аромат будто проникал в каждую частичку тела, величественно захватывая остатки трезвого разума. Лёгкая дымка окутывала своей загадочностью каждый угол тёмного помещения. В свете тусклых свечей можно было разглядеть гордый силуэт соблазнительной брюнетки. Она стояла лицом ко входу. На девушке было не так много одежды. Худые ноги были обтянуты шёлковыми полупрозрачными лосинами. На спортивном торсе красовалась такая же шёлковая накидка, расстёгнутая полностью, она лишь прикрывала могучую спину и плечи. По рельефному прессу стекала одиночная капелька пота. Мускулистые руки с тонкими пальцами сжимали кусочек рубашки. Холодные и дорогие кольца отражали редкие блики. От нежной ткани отсвечивался пленительный отголосок света, исходивший из глубины маленьких свечек. Чёрные короткие кудри были растрепаны. Пара кудряшек нежно заткнуты за левое ухо, на котором красовался маленький серебряный крестик. Парусник на груди гордо вздымался, расправляя свои большие паруса, когда брюнетка делала страстный вдох. Она хищно улыбнулась, оголив идеально ровные зубы. В зелёных глазах певицы мелькнул охотничий огонёк. Она начала медленно подходить к столу, на котором виднелись маленькие капли воска. На золотой, изредка процарапанной чёрными полосками старины поверхности, лежала девушка 16 лет. Лицо, испачканное небольшими каплями крови, тёкшей из правой ноздри, выдавало юный возраст. На её сладких и пухленьких губках расстелилась клейкая лента серебряного цвета. Волосы были мокрыми у корней. Русые пряди слегка прикрывали оголённую грудь, нервно вздымающуюся от напряжения. Свет слегка касался голого тела юной особы, своими лучиками извлекая её из тьмы загадочного места... Руки несчастной были привязаны льняной верёвкой к основанию стола. Когда девушка пыталась пошевелить хрупкой ручкой, тугая верёвка всё больше въедалась в белую нежную кожу, оставляя багровые, кровоточащие полоски. Стройные ноги тоже были привязаны к основанию стола, но оковы не намертво притягивали конечности к поверхности, а только натягивались, лишь жертва поднимала ножки на 40 сантиметров. Это было гениальной задумкой певицы, босые ноги которой нежно ступали по начищенному паркету в сторону жертвы. LP подошла к столу, проводя шершавыми от игры на гитаре пальцами по нежной коже живота наверх, касаясь упругой груди. Под её властными пальцами животик девочки нервно сжимался, вздрагивая от каждого движения кудрявой. Лаура обошла лежащую девушку по кругу, убедившись, что несчастная в отключке. Лора чувствовала запах крови, исходивший от изрезанных верёвкой рук. О, этот аромат дурманит разум... LP через пару ловких движений оказывается на столе, как пантера нависая над своей жертвой. Лаура села на оголенный живот девушки, плавно снимая липкую ленту с искусных губ. От этих действий русоволосая просыпается. Она уставляет свои округлённые от страха и шока глаза на Перголицци. Бедняжка не знала, где находится. Последнее, что помнила девушка, это то, как вечером она неспеша шла домой. Шатенка хотела прийти пораньше, чтобы помочь матери с каким-то делом, про которое последняя ей не говорила. Оказалось, что много лет ведутся поиски сестры девушки. Надежда на поиски гасла с каждым днём, а вестей всё не было и не было... Сестра голубоглазки занималась музыкой. Хотела стать врачом, или музыкантом, но родители и родственники не позволяли этого, всячески мешая юному таланту. Непокорная девушка сбежала из дома, оставив после себя только листик с аккордами, на обратной стороне которого аккуратным почерком было написано: "Мне пришлось это сделать... Вы не позволяли бы мне поступить так, как я хочу. Вы ещё услышите обо мне..." . Дальше запись обрывается, и следует разорванный на половину кусочек листа... Длинные волосы слегка прикрывали оголённые плечи, покрытые мурашками. Холодный туман окутывал мрачные, полупустые улочки и подворотни. Жёлтые старые фонари тускло просвечивали молочную пелену, нависшую над городом. Девушка шла, постоянно оглядываясь по сторонам. Казалось, что её кто-то преследует. За спиной раздались звонкие шаги, они громом отдались по мрачной подворотне. Голубоглазая ускорила темп, теперь ей вовсе не хотелось оглядываться назад. Единственной мыслью, крутившейся в голове - было поскорее добраться до дома, который находился в трёх кварталах от этого злополучного места. Молодое сердечко ушло в пятки, в ушах загремела кровь. Отчётливо слышался собственный пульс. В округе не было ни машин, ни людей, ни даже дворовых собак... Было ощущение, что, если на часах 23:01, то всё живое вымирает, словно по приказу старого садовника, пчёлы послушно собирают пыльцу. Ноги стали ватными. Испуганный взгляд цеплялся за каждую мелочь, ища в ней спасение. Любопытство пересилило смертельный страх, и она обернулась... Позади шёл человек в тёмном длинном плаще. Остроносые ботинки будто наступали в следы шатенки, словно дикий зверь преследовал добычу. Загадочный незнакомец поднял голову. Тёмные солнечные очки закрывали половину лица, но чёрные, как уголь кудри - блестели в загадочной темноте, смешиваясь с таинственной, после дождевой дымкой мутного тумана. Эта ночь обещала быть туманной. Мутная пелена, словно сигаретный дым, просачивалась неестественно быстро, заполняя собой всё находящееся рядом. В этих местах обычно светлело поздно, словно ленивое солнце не хотело выкатываться из тёплой постели, но медленно выползало из-за безысходности происходящего. Голубоглазая девушка знала, что рассвет наступит только в 6, или 7 утра, когда молочную сигаретную пелену начнёт прокалывать робкими лучами ленивое солнце... Кудрявый человек улыбнулся... Это было всё, что помнила голубоглазка, потом резкая боль в голове, и расплывчатые вещи вокруг... Девчушка хотела завизжать, но холодный палец брюнетки заставляет молчать. LP медленно подползает к столь желанным губам. Голубоглазая дёргается, и начинает визжать, отталкивая кудрявую. Лаура подползает к уху девушки. - Нет смысла, ты не убежишь... Позволь мне сделать это... - Томным шёпотом промолвила кудрявая, пламенно обжигая своим горячим дыханием нежное ухо и шею. Лаура сгорала от нетерпения и желания. Её ладони вспотели, а спина покрылась испариной... - Ннн... Нне... Пприближайся... - Промолвила девушка, пытаясь стряхнуть с себя настойчивую Перголицци. Странно, но лицо певицы казалось почему- то очень знакомым. Было ощущение, что девушка знала кудрявую. Во рту голубоглазки пересохло, язык начал онемевать, цепляясь за ряд острых белоснежных зубов. Лаура схватила руки девушки, и начала целовать ухо, плавно переходя к шее. Влажный язык проводил невидимые узоры по белоснежной коже, как натренированная рука мастера проводила тонким пером по свежей бересте. Отточенные до безумия действия заставляли девочку замолкнуть. LP чувствовала, как голубоглазая начала часто-часто дышать, нервно сглатывая тягучие от волнения слюни. Лора улыбнулась через поцелуй, провела своей ладонью по низу живота испуганной девушки. Шершавая ладонь прощупывала каждый миллиметр бархатной кожи... Лаура наклонилась к голубоглазке, затыкая поцелуем возмущённую шатенку, которая начала дёргаться ещё больше, не отвечая на поцелуй. 16-летняя особа не дёргалась, Лаура обхватила своими сильными руками хрупкую шею подростка, проникая всё глубже языком в рот жертвы, но, вдруг дамочка сильно сжала белоснежные зубы, больно укусив LP за язык. Лаура шипнула, как бес, коснувшийся святой воды, и отскочила на край стола, чуть не опалив об рядом стоящую свечу свою накидку. На дорогой ткани образовалось тёмное пятно, пахшее гарью. Она вновь улыбнулась, оголив блестящие в темноте зубы, на которых расплылась нелепая капля крови. Лаура подняла голову и рассмеялась. Она посмотрела на девочку. - - Ты думаешь, что выберешься? Это глупо! - Сказала певица, наклонившись к коленкам, положив на них свои худые руки. -А хотя, давай поспорим? - Хищно улыбнулась певица, окидывая своим взглядом тело девушки с ног до головы, остановившись на уровне глаз беспомощной. - На что? - Спросила девушка, приподнявшись настолько, насколько позволяли льняные оковы. - На твою свободу, глупенькая. - - Произнесла полушёпотом кудрявая, проведя указательным пальцем по носику той самой "глупышки". - Согласна... - Неуверенно прошептала обессиленная, и тут же пожалела о своих словах, когда увидела, как зеленоглазая повиляла перед её лицом своим тонким пальцем. - А, а, а. Ты не спросила про условия! Нетерпеливая девчушка! - Усмехнулась LP. - Если ты не начнёшь стонать, и не попросишь о продолжении, то пожалуй, я подарю тебе твою никчёмную свободу. Но ты должна её заслужить. - Произнесла Лаура, проведя рукой от груди, до низа плоского живота, медленно облизнув пересохшие от возбуждения губы, и приподняв вверх правую бровь, выглядывающую из-под копны угольных кудряшек. - Идёт - Просипела девочка, и тут же почувствовала на своей шее тонкие губы Перголицци. Руки певицы разжали коленки, а она сама проползла, навалившись на живот бедняжки. Лаура вторглась в рот девушки. Глупышка мычала в поцелуй, пытаясь освободиться, пока Лора не отстранилась. LP взяла рядом стоящую свечу, протянув к ней руку, и взяв предмет. Зеленоглазая наклонила её над животом девочки. Воск, схожий с температурой лавы, медленно капал на шёлковую кожу живота, прожигая молодую плоть. Девчушка взвизгнула, и начала извиваться в "цепях". Адская боль пронзила всё тело, буквально разрывая его на части. Лёгкие заполнил огненный воздух, казавшийся прохладным, до недавнего времени... Лаура наклонилась к полу-застывшей капле розового воска, и слизала его языком с живота девушки. Лора смотрела в её глаза всё это время, пока воск не был убран с живота жертвы. Мурашки пробежали от спины до самых пяток. Это было не похоже на привычную боль, в каком-то смысле это было даже приятно. От одной такой мысли, шатенке становилось стыдно перед собой в первую очередь. Она пыталась прогнать эти мысли, но они эхом раздавались по неокрепшему сознанию, словно содрогаясь от ударов колокола. В невинные мысли начала закрадываться похоть. Она обхватывала своими липкими лапками, будто запрещая трезво мыслить. Перед глазами расплылась белая пелена. Девушка не могла здраво оценивать ситуацию, она будто опьянела от болевого шока и новых ощущений. Молочная плёнка затмила всё, кроме кудрявой маньячки. Только лишь зеленоглазая виднелась отчётливо. Боже, начало казаться, что она уже и не такая противная, какой была в начале. В голове девушки началось настоящее противостояние. Кажется, начал помутняется рассудок... Такое поведение называют Стокгольмским синдром, когда жертва начинает испытывать чувство привязанности к своему похитителю. LP стояла на коленях, нависая по-орлиному над жертвой, со свечой в руке, наклонённой над животом. Лаура повернула голову на бок, и посмотрела в глаза обезумевшей шатенки. Запах свечей и сгоревших фитилей заполнил лёгкие, прожигая их изнутри. Голубоглазка была похожа на невинного ангела, который попал в хитрые лапы дьявола. Невинная, чистая, непоколебимая... Она прогнулась в спине, её лопатки прохрустели, а из нецелованных до сегодняшнего момента губ, слетел томный выдох. LP отстранилась от жертвы, напоследок поглаживая грудь шатенки. Лаура улыбнулась, и достала из-под винтажного стола бутылку явно дорогого вина. Она открыла её одним движением, не сводя похотливого взгляда с жертвы. LP сделала несколько больших глотков прямо из горла, ведь зачем заморачиваться с фужерами? Поморщившись, Лора выдохнула, резким движением бросив ещё полную бутылку на пол. Оглушительный звон эхом разнёсся по стенам этого элитного помещения. Дорогое чёрное стекло разлетелось вдребезги, смешиваясь с роскошного цвета вином, в котором всё ещё играли блёсточки. Эта жидкость на полу смотрелась ещё более загадочно - в свете маленьких тусклых свечей. Девчушка обернулась на источник резкого звука. Лаура, увидев это, лишь громко рассмеялась, повернувшись в сторону юной особы. - А вот и закуска... - Прорычала кудрявая, медленно и грациозно, словно дикая львица, подползая к беззащитной пташке. Зеленоглазая была пьяна, и поэтому она не могла здраво мыслить. Она опьянела от дикого, животного желания... LP наклонилась, взяв в свои безжалостные руки острый осколок. Ох, Чёрт! Лаура была похожа на сумасшедшую. Она взяла по - удобнее новоиспечённое лезвие, и наклонилась к голубоглазке. Девушка нервно выдохнула, бросив умоляющий взгляд голубых глаз на свою похитительницу. Лора прислонила острое стекло к груди шатенки, медленно на него надавливая. Из-под чёрного осколка, с остатками элитного алкоголя, побежала маленькая алая дорожка капель. Она словно тоненькая ленточка сползла вниз, извиваясь и простиралась по коже, словно только выпавший снег. Девушка вскрикнула, и начала молить о пощаде, но Перголицци этого будто не слышала, она вошла в настоящий транс. Лаура прислонила лезвие к другому участку пока ещё целой кожи. Зеленоглазая надавила ещё сильнее, и вместо струйки, появился алый подтёк. Жертва в оковах начала дёргать руками и ногами, в надежде освободиться. Кто бы знал, что тогда испытывала невинная душа, которая попала под прицел самой LP. - Прошу... Остановись... - сквозь слёзы прошептал птенчик, извиваясь в импровизированных цепях. - Тебе понравится, детка! Ещё только начало... - Расхохоталась Перголицци. Было такое чувство, будто у неё съехала крыша, но на самом деле, Лаура была в почти здравом уме, и не совсем трезвом состоянии. Певица вдоволь наигравшись с лезвием, положила его на изголовье стола. Кудрявая навалилась на девушку. Шершавый язык начал плавно слизывать с груди струйки алой крови. Во рту певицы появился металлический привкус свежей крови. В ранки попала слюна, смешанная с алкоголем. Из-за этого казалось, что по телу ползают маленькие жуки, медленно пробирающийся под кожу. Шатенка томно выдохнула. Она не понимала, что с ней происходит. С одной стороны ей было неописуемо больно, но с другой стороны - она хотела обронить нелепый стон, но условие кудрявой крепко засело в памяти. Лаура чувствовала, что на верном пути, ведь сердечко голубоглазки начало учащённо биться. Она всасывала свежую кровь с большим удовольствием, словно древний вампир, подпитываясь от своей жертвы. Это был некий фетиш, ведь оба партнёра получали своеобразное удовольствие, смешанное с болью. Лора скользила шершавым языком по шёлковой коже груди. LP начала посасывать сосок, нежно переходя к шее. Шатенка знала, как же сейчас она близка к провалу. Возбуждённые лёгкие обжигал воздух. Стон так и срывался с красных губ, словно мыльный пузырь, ускользая, медленно пробираясь наружу. Лаура опустила руку вниз по животу девочки, нежно ощупывая клитор. Как же заёрзала пташка... И вот, в огромном помещении раздался звук, оповещающий о победе певицы. - Ааааа...- томно прошипела девушка. В ответ на это, Перголицци лишь звонко рассмеялась. Она встала над девочкой и заявила: - Ты теперь в моей власти, глупышка! - сказала она, хищно улыбнувшись. Ответить было нечего, и девочка смирилась со своей судьбой. Истёртые верёвкой руки болели, жертва не могла пошевелить и пальцем. Сухие кисти цеплялись за шершавые канаты, намертво привязанные к конечностям. Лаура подсела ближе. Она хотела сделать то, чего жаждала очень давно. LP разжала ноги испуганного птенчика. - Ты ведь девственница? - Спросила зеленоглазая шёпотом, поднимая вопросительный взгляд на девушку. - Д-д-да... - Всё, что смогла выдавить из себя жертва, трясущаяся от страха и нервного напряжения. - Посмотрим... - Промолвила LP, подползая ещё ближе к телу девушки. Кудрявая медленно начала ощупывать половые губы, плавно переходя к клитору, надавливая на него. От этих действий русоволосая начала извиваться. Лаура медленно провела рукой по половым губам своей жертвы. Девочка заёрзала на столе, нелепо дёргая руками. Невинная пыталась сжимать ноги, но сильные руки Перголицци не позволяли этого сделать. Лаура плавно наклонилась к таким желанным "губам". Она провела своим шершавым языком по клитору, медленно входя в девушку. Оказывается, шатенка уже давно намокла... Лаура улыбнулась. Это доставляло ей неописуемое удовольствие. Голубоглазка сжимала ногами кудрявую голову певицы. Из искусанных губ слетел томный полустон. - Прошу... Остановись... - Только и смогла произнести хриплым от возбуждения голосом девушка, прежде, чем почувствовала сильные руки у себя на бёдрах. - Никогда...- Прошептала томно кудрявая, но продолжала проглаживать своим тонким пальцем киску ангелочка, чудом попавшего на грешную землю. В планах у Перголицци и не было остановки, поэтому она резко вошла в девочку вторым пальцем. В полупустой комнате раздался громкий стон. У девушки теперь не осталось шанса на свободу, ведь она и впрямь нарушила своё, хоть и неуверенно сказанное слово. Лаура продолжила насиловать несчастную двумя пальцами, постепенно добавляя и третий. Девушка с ангельской внешностью прогнулась в спине, сжимая руки, на которых виднелись кровавые следы от ногтей. Лора чувствовала, как сжимались стенки вагины девушки. LP замедляла темп, а потом вдруг наращивала, вторгалась в несчастную уже и четвёртым пальцем, делая внутри шатенки "ножницы". Лаура закусила нижнюю губу, и смотрела прямо в глаза пленницы. Перед глазами у девочки полетели искры, она не могла дышать. Тело сковало новое ощущение, которое было схоже с удушьем. Ей казалось, что не сомкни она руки - то точно погибнет. Конечности налились разгорячённой кровью, которая придавала им ощущение свинцовой тяжести. Разум помутился. Перед глазами вновь пелена, такая знакомая, и сильно мешающая смотреть. Казалось, что всё так просто, но на самом деле в маленькой голове шло целое противостояние двух мыслей. Первое - убежать от этой психопатки домой, несмотря на то, что у девушки не было одежды, а за окном октябрь. Второе - наконец подчиниться, поддавшись инстинктивному желанию, заложенному ещё далёкими предками... Некогда сопротивляющаяся и строптивая девушка, уже сама двигалась навстречу пальцам певицы. Нежная, намокшая кожа спины неприятно прилипала к дорогой поверхности, затрудняя движение. - Я... Ааааа... Выпол...ню... Твоё условие...- прошипела девушка, в которой победили животные инстинкты. Видимо, возбуждение от кудрявой передалось по воздуху и девушке... Лаура, усмехнувшись, вынула пальцы. Послышался разочарованный стон. LP встала со стола, и подошла к руке девушки, развязывая кровавые, размахрившиеся льняные оковы. Шатенка выдохнула, когда почувствовала, что теперь её не держат нити, и она свободна! Но, так показалось лишь на первый взгляд. Лаура ловко забралась на высокий стол, сев на живот девушки. Остатки засохшего воска потрескались, выдирая тоненькие волосочки с нежной кожи. Они встретились глазами. В комнате их пожирала темнота, но свет догорающих свечей вытаскивал пару из магического мрака молчания... От угольных кудряшек Лауры отражались маленькие блики, а глаза сияли изумрудным пламенем в этой загадочной тьме. LP нависала над девушкой, и будто впервые смотрела в эти глаза напротив... Жертва и охотник. Казалось, что может быть глупее, чем влюблённая в волка овечка? Но, к сожалению, реальность такова, и иногда правила природы рухнут перед несокрушимым магнитом - любовью. Они смотрели друг другу в глаза... Никто не может знать, что тогда промелькнуло между этими двумя... Возможно, прошла целая вечность, они бы так и сидели, вглядываясь во внутренний космос - "зеркала души". Наступил настоящий ступор. Лаура уже не хотела насиловать несчастную, ей стало безумно жаль шатенку. Гениальная идея посетила нашу овечку, казалось, что одна, за последнее время. Голубоглазка протянула руки к лицу Перголицци, и поднесла её лицо к своему, втягивая в сладкую негу поцелуя. Неопытные губы накрыли тонкие и пересохшие. Лора немного опешила от такого напора, но через пару секунд нежно обхватила своими властными руками хрупкую спину девушки. LP мягко поглаживала "глупышку", всё глубже проникая языком в ротик ангелочка. Лаура проводила шершавым, но в тоже время нежным языком по ряду белоснежных зубов осмелевшей жертвы. Девушка приподнялась, и обхватила хрупкими ручками спину Перголицци, проглаживая под шёлковой накидкой. Недавно робкий "птенчик" оседлал Лауру, опрокинув её на стол спиной. Помещение заполнил звук шлепка худощавого тела Лоры о старинный стол. LP лежала на спине, а девушка, прижавшись к груди Лоры, нежно поглаживала её по волосам, смотря на заветный осколок дорогого стекла, находившейся примерно в 30 сантиметрах от головы смотрящей прямо в глаза голубоглазой девушки. Пленная переводила взгляд то на Лору, то на стекло, привставая на вытянутые руки, оголяя молодую грудь. Лаура обхватила своими сильными руками начало внутренней стороны бёдер подростка, нежно проводя по ним. Глаза шатенки блеснули недобрым огоньком. Но, к сожалению, Лаура поняла это слишком поздно... Голубоглазая схватила трясущийся рукой кровавый осколок, и приставила его к венистой шее певицы. Только тогда голубоглазая заметила под правой ключицей маленькую надпись "Лаура Перголицци". Стало мягко говоря не по себе. Сухой комочек застрял в горле, затрудняя дыхание. Мозг отказывался верить в то, что шатенку нашёл тот, кого безрезультатно искала она. - Ты думала, что я прощу твои издевательства? - - Гневно прошипела девушка, заикаясь, ещё сильнее сжимая в руке острое стекло. Оно разреза́ло тонкие пальцы, с которых капала багровая кровь прямо на грудь Лауры. - Без резких движений положи стекло на стол. - Спокойным тоном произнесла кудрявая, убирая руки от бёдер подростка. - Отпусти меня! - Выкрикнула девочка. Она почувствовала, что тело пробирает мелкая дрожь, а сухой колючий ком подступает к горлу. Руки затряслись, а крупные слёзы покапали прямо на грудь кудрявой, обжигая кожу зеленоглазой. - Не... Немедленно! - Выкрикнула девочка, уже бившись об LP в истерике. - Ты разве меня не узнаёшь? - спросила кудрявая, приподнявшись, взяв руку девушки, и выбив из неё осколок. - Нет! От... Откуда мне тебя знать?! - Спросила девушка, смотря на кудрявую, и медленно вытирая слёзы. - А так? - Спросила LP, пальцами собирая волосы в хвост. Нежная улыбка озарила лицо, которое давно не знало счастья. В глазах мелькнул огонёк, который запомнился голубоглазке ещё в детстве... Казалось, что кто-то давно знакомый сидит внутри этого человека, прячась в чужом теле. Заботливый образ всплыл из самых глубинных корок памяти. У шатенки пропал дар речи... Руки отнялись, а мозг отказывался верить, ведь перед ней сидела она... Перед глазами поплыло, а тело перестало слушаться, девушка закрыла глаза, и утонула во мраке забвения... Лаура слезла со стола, и направилась к комоду, из которого девушка вытащила всё что нужно было. LP взяла половинку того старого, как мир листочка, вырванного из личного дневника певицы. Время пришло... Перед глазами встал тот день холодного Ноября. В окно бил холодный дождь, а ошалевший ветер рвал листья с мокрых деревьев. Раскаты грома проносились по округе каменных джунглей великим звоном, отражаясь от пластикового окна, напротив которого находилась девушка. Она держала в одной руке гитару старой модели, а в другой - рюкзак с некоторыми вещами. Слёзы бесшумно капали с прекрасного лица на линолеум. Рука дрогнула. Перголицци выпрямилась, и положила на свой стол записку. Окинула в последний раз взглядом свою комнату. Закрыв за собой дверь побежала вниз, а следом и на улицу, в неизвестность... Лаура отмахнула рукой возле лица, пытаясь отогнать эти воспоминания. Девушка положила подбородок на сухую ладонь, слегка прикусив указательный палец. Зеленоглазая засунула в карман накидки записку, и завернула обнажённую пленницу в неё. Часы стукнули 5:42. На улице было темно и безлюдно, лишь тягостный туман, вселяющий леденящий ужас в душу, медленно перетекал, клубясь словно снежная буря. LP шла вдоль домов, приближаясь к знакомому кварталу. Ноги не слушались. С каждым шагом она была ближе к тому месту, которое меньше всего хотела сейчас видеть... Наконец, дом был найден, и кудрявая стояла напротив двери, сверля её взглядом. Правая рука с красивой голубой звездой поднялась над головой, приближаясь к двери... LP зажмурила глаза и постучала робко 3 раза. Внутри Лауры бушевало столько эмоций, сколько не проявлялось за последние 10 лет, начиная с того злополучного переломного Ноября... В дверь забытого дома постучалась кудрявая. Этот район был знаком ей очень давно. Каждая пожелтевшая табличка, яма в асфальте и детская площадка. Призраки прошлого захватили мысли бунтарки. За дверью послышались тяжёлые шаркающие шаги, и вскоре она отворилась. Показался сонный пожилой мужчина. Он приветливо посмотрел на кудрявую, но, когда он опустил взгляд ниже, то ужаснулся. На руках Перголицци лежала его голая дочь, завёрнутая только в короткую накидку. Первым его вопросом было: - Что случилось? - Спросил отец голубоглазки. В этом постаревшем родном лице, Перголицци узнала своего отца... Лицо певицы переменилось, и она не заметила, как одинокая слеза капнула на шатенку. Хотелось крикнуть "Папа, это я! Я так скучала!" Бросившись на шею старого мужчины. В нос ударил бы запах мыла и отцовских седых волос. Тяжёлые, тёплые и родные руки легли бы на её худощавую спину, покрытую чёрной кожаной курткой, прижав её к тёплой груди в красной клетчатой рубашке, в которой он когда-то учил Лору бейсболу. Но, так не вышло, и это оказалось лишь мечтой, которая отдалялась от LP с каждой секундой молчания всё дальше и дальше, словно улетающая фея, которая за собой утягивала и спасительный свет, после которого толстой стеной стояла темнота. Лаура думала, что встретить родителей снова - ей не составит труда, но всё оказалось иначе. - Я нашла её возле ... Возле подворотни... В двух кварталах отсюда... - Произнесла зеленоглазая первое, что пришло на ум, уже не сумев сдержать слёз. Частично это было правдой. Колючий ком подступил к горлу. Хотелось обнять родного человека, рассказать обо всём, что произошло за эти 10 лет, но Лаура вспомнила, что теперь она - призрак для своей семьи, и после всего, не сможет вернуться снова. - Ну же, проходите! - Сказал мужчина обеспокоенным тоном, приглашая рукой в уютный дом. "Ничего не поменялось"- пронеслось в голове у кудрявой. Слёзы больше нельзя было сдержать, и Лаура заплакала. Казалось, что вся та обида, накопленная годами, вырывалась наружу большим потоком слёз. Вспомнились все детские года, когда Лаура жила вместе с родителями. И первая драка, первый забитый футбольный мяч. Даже первая бейсбольная бита Лоры! Она лежала на книжной полке, почти так же, как её положила туда сама певица. Ностальгия нахлынула ледяным потоком, заглушая все звуки вокруг, начиная от шарканье старческих ног о персидский ковёр, заканчивая треском винтажного радио, проигрывавшего воскрессную программу. - С вами всё хорошо? - спросил Роберт, подходя к кудрявой. Он прекрасно видел, как незнакомка "пожирала" взглядом старые фотографии. - Да...- Сказала LP. Но это было самой большой ложью. Чувства вырывались наружу... - Это моя старшая дочь... - Сказал Роберт с огорчением, после затянувшейся паузы, показывая дрожащим пальцем на пожелтевшую фотокарточку, на которой маленькая Лора держала биту, и улыбалась. - А где она сейчас? - Задала вопрос певица, уже зная на него ответ. "Как же это странно - задавать вопрос, и знать концовку, смотря на отвечающего человека." - Подумала Лора, и усмехнулась едва заметно. - Она пропала... - Сказал пожилой мужчина, отводя трясущийся взгляд от фотокарточки вниз. - Мне жаль. - Промолвила девушка сухими губами, едва выдыхая. Этот шёпот был почти неслышен. Его заглушало множество повседневных рутинных звуков. Роберт перевёл взгляд на кудрявую. Он посмотрел ей в глаза. От этого у Лауры побежали по спине мурашки. - Вы очень на неё похожа... - подметил мужчина, а чуть позже добавил еле слышно сухими губами - Лора? - Они едва касались, выражая истинный испуг. Наверное, у этого человека впервые за столько лет появилась надежда, искра в поникших глазах, частично поражённых каторактой. LP замолчала, она перевела взгляд в глаза мужчины. Лаура выдавила из себя то, что должна была. Этой фразой она перечеркнула надежду, которая появилась так же внезапно, как и пропала. Будто чёрным карандашом прекрасный цветной рисунок. - Нет, вы обознались, мне жаль. - сухо сказала кудрявая, поставив точку. - Куда можно положить вашу дочь? - Быстро спросила девушка, отведя взгляд в пол. - Кладите на этот диван. - Сказал пожилой мужчина с досадой, указав рукой на такой знакомый Лауре предмет интерьера. Перголицци показалось, что её отец пустил скупую слезу. Это было очень странно, ведь он никогда не проявлял своих эмоций. Кудрявая раньше не видела слёз этого брутального крепкого мужчины. Её сердце рвалось к мужчине, будто пытаясь пробиться сквозь металлические стены души певицы. Но всё безуспешно. За долгие годы Лаура научилась гасить в себе эмоции, а потом, как-нибудь вечером, усаживаться на окно особняка с бутылкой вина, и укрывшись клетчатым пледом плакать, или кричать. В зависимости от ситуации. Лора помнила, как тайком от родителей она доставала папино пиво, усаживались на этот диван перед телевизором, и включала какой-нибудь фильм. Девушка положила голубоглазую на тот самый диван. Перголицци лишь захотела резко покинуть этот дом, эту семью, этих близких ей людей, которые стали чужими в тот холодный Ноябрь... - Сэр, я пойду... Мне нужно идти...- выдавила кудрявая сквозь ком в горле, и выбежала на улицу, не дожидаясь ответа грустного Роберта. Пожилой мужчина, стоявший на кухне, находясь спиной к дивану и LP, заваривал чай для гости и спящей дочери. Мужчина оглянулся на оклик кудрявой и звон закрывающейся двери. Из трясущихся рук выпала серебряная ложка, которая стукнувшись о дорогой поднос, упала вниз, разбрызгивая янтарные капли зелёного чая. Роберт - очень чувствительный человек, имеющий при себе целый "букет" сердечных заболеваний, никогда не проявлял при других людях эмоций, но то, что произошло в 5:58 утра обычного воскресенья, добило его, всколыхивая старые болячки. На скрежет дорогого предмета и удара входной двери, примчалась со второго этажа только что проснувшаяся жена пожилого Роберта - мама пропавшей Лауры. - Дорогой, что случилось? - чуть ли не крича от волнения, сказала женщина, запахивая серый махровый халат в красный горошек. Её розовые пушистые тапочки смешно "пробегали" по полу. Но, только увидев свою девочку, лежащую на диване в чьей-то накидке, всю измазанную каплями крови, со спутанными русыми волосами, тут же взвизгнула. Стариковские глаза распахнулись от ужаса, а сморщенная рука с розовым лаком прислонилась к искорёженному ужасом рту, со слегка торчащими пухлыми розоватыми губами. Чёрные кудрявые волосы, местами поседевшие, казалось, зашевелились, и встали дыбом. Застенчивая, но боевая женщина тут же остолбенев, упала в обморок прямо на лестнице. Мужчина подбежал к супруге, совсем позабыв про чай, начал шлёпать её по слегка тронутым возрастом щекам. Благодаря косметологам, женщина выглядела очень молодо, не на свои года. Роберт побежал в ванну за полотенцем. Минуя коридоры, он вспоминал, где же можно найти нужный платочек или тряпочку. Серые махровые тапочки со смешными мордочками кроликов быстро перебирали пол по направлению к нужной комнате. Мужчина вытянул руку, и опёрся ей о стену, покрытую жёлтыми обоями, сопровождая движение. Найдя нужный выключатель, он включил свет и толкнул рукой белоснежную дверь, попутно за собой её закрывая. Перголицци взял тряпочку, которая не́когда была его носовым платком, которым он так и не пользовался. Он намочил предмет одежды холодной водой и побежал в холл. Придя на место происшествия, он положил на голову супруги тёмный платок. Спустя пару минут женщина снова ожила. Первым делом она спохватилась своей дочери, которая по прежнему не пришла в себя. От её волос отражались блики яркой лампочки, а лицо выражало умиротворение. Лишь небесного цвета глаза были закрыты... Лаура бежала к центральному мосту, не чувствуя ног... Кожаные ботинки бились об асфальт, издавая громовые для этого квартала удары. Слёзы белой плотной пеленой застелили изумрудные глаза. Проснулась шатенка дома. Шёлковая розовая простынь накрывала голубоглазку по подбородок. Перед глазами всё так же плыло, но можно было разглядеть обстановку вокруг. Справа на стуле сидела её мама, которая поглаживала руку, не сумев сдержать слёз. - Лорен, как ты? - Спросила слёзно пожилая женщина, вытирая лицо, слегка покрытое морщинами. - Мам, как я тут оказалась? - - Спросила Лорен, привставая с кровати. Ей показалось, что она просто спала дома, и это всего лишь сон. - Тебя принесла девушка. Такая кудрявая, она представилась отцу LP, точнее, мне так сказал Роберт. Её лицо... Оно кажется мне знакомым, будто я его где-то уже видела. Когда она обернулась напоследок... - На этих словах коленки Рут затряслись, пробила дрожь, а на глаза навернулись огненные слёзы. - Сказала, что нашла тебя голой на улице, и завернула в свою рубашку... адрес оставила в накидке, и попросила тебя позвонить, как оклемаешься. - На этих словах женщина заплакала, вытирая слёзы белым хлопковым платком. - Её не должна постигнуть судьба Лоры... - Пробубнила женщина в платок еле слышно. Несмотря на то, что Лорен была от первого мужа и не являлась кровной родственницей Лауры, женщина надеялась на худшее... Положение этой женщины в семье было очень странным, ведь первым мужем был Роберт Перголицци, но потом, после рождения Лауры, они повздорили, расстались. Женщина нашла нового мужа - - отца Лорен, но он скончался от сердечного приступа прямо в ванне, слушая по радио воскресную передачу "Good morning America". По сложившимся обстоятельствам, спустя четыре года, мать двоих девочек вернулась к Роберту. Прелестные карие глаза, повидавшие много за долгие годы - намокли. Слёзы прокатывались по бархатной коже, заполняя неглубокие морщины. Женщина удалилась из комнаты, положив на простынь ту самую фиолетовую накидку зеленоглазой. Лорен взяла её в руки, медленно осматривая. На гладкой поверхности виднелись следы ногтей голубоглазки... Перед глазами прошли в серой плёнке события этой ночи. Опять знакомая мелкая дрожь пробила уставшее, потное тело девушки. Накидка выпала из рук, оставив после себя дурманящий запах кудрявой. Как и ожидалось, из кармана шёлковой накидки выпала пожелтевшая бумажка. Лорен, трясущимися руками развернула заветный листочек, а он гласил: "Здравствуй, милая! Как ты помнишь, у нас был уговор, а значит, ты в моих руках! Я ещё помню тепло твоего тела"... Аккуратным почерком был начертан приговор, на обратной стороне бумажки виднелись пожелтевшие аккорды... Лаура бежала по главной улице к мосту, оглядываясь через плечо назад. С каждым шагом в теле прибавлялась свинцовая тяжесть, а отдышка догоняла рвущееся из груди сердце. Красное от слёз и пота, лицо певицы искало что-то глазами, будто бы цепляясь за последнюю соломинку перед чем-то неизбежным. Девушке было гадко от самой себя, ведь она изнасиловала свою, пусть и не родную, но всё же сестру. Как это мерзко, когда тошнит от самого себя. Сколько Лаура в жизни сделала не так... Хотелось крикнуть на всю улицу, выпустив с оглушительным звуком всю боль, и все чувства, словно древнего джина из стеклянной бутылки, покрывшейся плесенью и маленькими трещинами. Лаура начала останавливаться, постепенно замедляя шаг. Перед лицом девушки открылся чудесный вид... Главный мост был пуст, туман рассеялся, и показалась мелкая россыпь маленьких лучей осеннего солнца. Небо заметно розовело, пробуждаясь от надоедливых серых облаков. Тень певицы вытягивалась с Востока на Юг. Тёплый ветер развевал спутанные угольные кудри певицы. Из правого изумрудного глаза на розовую щёку скатилась тяжёлая слеза. В округе этой улицы не было ни машин, ни людей, ни даже дворовых псов, ищущих еду на мусорках. LP двинулась к перилам моста. Сквозь блеклые сгустки тумана, солнце выделяло нашу героиню. Подобно Святому Гавриилу, она стояла среди чистейшего солнечного света, лишь изредка поглядывая на просыпающееся персиковое небо. Никто уже не узнает, о чём тогда думала Лора, и, что заполняло кудрявую голову. LP перелезла через низкие перила, покрытые облупившейся белой краской, и шагнула на выступ за пределами ограждения. Конечно, можно осудить девушку, но нам и не представить, что она тогда переживала. Перголицци подняла трясущиеся руки по бокам. Она гордо подняла голову на небо, и посмотрела скользящим взглядом вокруг. В последний, самый последний раз. Остроносый ботинок неприятно скользнул вниз, но это ни капли не изменило стойки Лоры. Она считала секунды до того, как взлететь птицей... Осталось совсем чуть-чуть, осталось недолго... Эти слова крутились в её голове, словно прокручивался старый диск, не имея возможности соскользнуть. И вот, стайка белых голубей порхала в рассвет, словно в открытые врата рая... Лаура глубоко вдохнула, и шумно выпустила часть кислорода. 3...2...1...