Счастливый брак

Глава 15. Ремонт… Уже две недели они жили у Пушкаревых. Вначале Андрей никак не мог взять в толк, зачем им переезжать на время ремонта к ее родителям. Можно же пожить в отеле, или снять временно квартиру. В конце концов, есть загородный дом его родителей, который большую часть года – и в данный момент тоже - пустует. С идеей ремонта он согласился сразу – она женщина, и она имеет право устроить свое жилище, а тем более кухню, так, как ей удобно, а вот местом их проживания на время ремонта доволен не был – хорошо ходить к теще в гости, а жить… Возразить на его доводы Катерине было нечего и она только опустила голову… А он вдруг подумал, что она просто скучает по родителям – ведь она никогда с ними не разлучалась до замужества, и он согласился. Ему же нетрудно, а ей в радость! Но трудности возникли! В первый же день он, как часто это бывало, задержался на работе. Не в офисе, конечно, и не по производственной необходимости, иначе Катерина задержалась бы вместе с ним, помогла бы в решении возникших проблем… Из офиса он уехал еще до обеда в Техноколор. Туда ему позвонил Малиновский и напомнил о том, что их давний друг по веселому времяпровождению Синицкий ждет их на открытие новой стриптиз-программы в клубе. Отказаться было невозможно, Синицкому он обязан, тот не раз вызволял его из щекотливых ситуаций. Но до конца программы он не остался – негоже заявляться в чужой дом под утро. Он только побеседовал с Синицким, выпил пару стаканчиков виски с Романом и пару бокалов вина с его подружками(одна из которых была уготована ему!Бедняжка…останется без партнера…), и ушел по-английски, незаметно для окружающих. И был чрезвычайно горд своим поступком! И, тем не менее, домой он явился намного позднее, чем должен был… Вся семья была на кухне – она же служила и столовой, все сидели за накрытым к ужину столом, но блюда были не тронуты, и даже прикрыты салфетками. Валерий Сергеевич смотрел футбол по телевизору и время от времени качал головой и сердито произносил: « Вот наглец…». И относилось это отнюдь не к игрокам. Зорькин читал «Экономический вестник», поглядывал на аппетитные пирожки и потирал урчащий живот. Елена Александровна периодически вскакивала, порывалась разогреть остывшие блюда, но муж останавливал ее укоризненным взглядом. И она садилась на краешек стула, готовая в любой момент исполнить свое предназначение – накормить семью. Кате тоже не сиделось спокойно. Она смотрела на часы, подходила к окну и вглядывалась в темноту – не появился ли во дворе черный Порше… Ей было неудобно перед домочадцами, стыдно за мужа, но винила она себя – не объяснила ему, какие порядки в доме ее родителей. Наконец, щелкнул замок. Она пулей вылетела в прихожую, одновременно радуясь, что муж пришел, и сердясь на него за опоздание и нетрезвый вид. - Андрюша, ну что же ты! Не предупредил… Мы ждем… - тихо говорила она мужу, и одновременно крикнула в сторону кухни, - Мама, он пришел, разогревай! Жданов в недоумении уставился на жену: - Кать, вы что, еще не ужинали? - У нас принято ужинать вместе! – раздался командирский голос тестя, а если кто не может присутствовать, звонит, предупреждают заранее! Обвинительную речь ему не дали произнести - Катя с матерью наперебой начали защищать зятя и мужа. - Ничего страшного, я сейчас все подогрею, будем ужинать… - Пап, у него работа такая… День ненормированный! - День – это я понимаю! А ночь-то как? И телефон ведь есть… Ему до сих пор стыдно за тот вечер. Больше он такого не допускал – возвращался вместе с Катей, или сообщал через нее же, что задерживается, и чтобы ужинали без него. Но это было крайне редко, и действительно по необходимости. Ему уже жаль было пропускать эти семейные ужины, так похожие на маленькие праздничные застолья… Были и другие моменты, когда он чувствовал себя неловко – он вдруг понял, что иначе относится к жизни, чем Катя и ее родители. И его собственное отношение на их фоне ему не нравилось! Они были душевнее – это главное отличие! И заботились они друг о друге, да и о нем, так естественно, без притязаний на благодарность. Не то, что Кира – если она готовила романтический ужин, то он должен был одарить ее любовной страстью, а есть у него настроение или нет, значения не имело. Да и вся ее забота о нем, о его родителях, даже о делах компании, имела одну цель: заполучить Андрея Жданова в мужья! О других его подружках и говорить не стоит – там сплошной взаимозачет, «бартер»… Получается, что по настоящему о нем никто не заботился, и он сам не освоил эту науку, и в тридцать с лишним лет остался эгоистичным ребенком, думающим прежде всего о себе Это произошло осенью, в загородном доме родителей. Обычно на лето они приезжали из прохладного и туманного Лондона, жили в этом доме , занимаясь садом и цветником. А в этом году уехали вдруг в Италию и задержались там. Павел Олегович очень беспокоился о своих розах и попросил сына проконтролировать садовника. Они с Катей решили совместить приятное с полезным – устроить за городом пикник с шашлыками. Разумеется, пригласили и Пушкаревых. А те, непривычные просто отдыхать, без всякого дела, занялись наведением порядка в саду – в работе садовника Валерий Сергеевич нашел много недочетов! В частности, по его мнению, пора было вырезать старую малину. Андрей стал ему помогать – не оставлять же гостя работать одного! На некоторых кустах позднего сорта еще сохранились отдельные ягоды, и он с удовольствием отправлял их в рот. А когда они вернулись к костру, Пушкарев протянул жене горстку ягод… Она тут же разделила их с Катей, а Жданов готов был сквозь землю провалиться… Ремонт близился к концу, и они уже потихоньку увозили свои вещи, которых накопилось за столь непродолжительное время почему-то великое множество, и тут возник разговор о Катиной работе. - Андрей Павлович, а что же это Катюха все секретарем числится? Помнится, отец Ваш говорил… - Пап, я сама отказалась! Колька хорошо справляется, а я хочу к Юлиане уйти. - Кать, ты что такое говоришь? Зачем тебе к Виноградовой? Ты же мой помощник! Я и правда забыл, но все исправим! Любую должность тебе организуем! - Зачем, Андрюш? Компания из кризиса вышла, ты сам прекрасно справляешься с делами. И есть же Зорькин – финансы в надежных руках! Я там лишняя. Даже кофе Клочкова научилась варить, - усмехнулась Катерина, - так что я совсем не нужна. - Катенька, а как же…Вы же вместе… - Подожди Лен, пусть она все подробно обскажет: какая зарплата, какие перспективы карьерного роста. Не век же ей в секретаршах быть, да еще в кладовке этой… Слушая тестя, Жданов еле сдерживался – он разве не обеспечивает семью? Зачем Кате карьера, зарплата? Она может вообще не работать – как его мать, Маргарита Рудольфовна, да и ее мать тоже… И на себя он был зол – забыл о словах отца. А ведь это действительно выглядит некрасиво: жена президента - его секретарша… И Катя хороша! Могла бы напомнить… В тот день разговор замяли, Елена Александровна перевела его в другое русло, правда не менее опасное – она стала рассказывать, какие замечательные внуки у их соседки, и Кате пришлось самой исправлять возникшую взрывоопасную обстановку. И надо сказать, она с этим неплохо справилась, предложив всем вместе поехать в отремонтированную квартиру и посмотреть ее. а заодно и вещи оставшиеся увезти… Ремонтом остались довольны все, даже Валерий Сергеевич не нашел, к чему придраться! Запасливая Елена Александровна прихватила с собой кое-какие припасы, в том числе и целый противень пирожков – Колька ей в этом усердно помогал, - и после осмотра они собрались на «новой» кухне и « обмыли» ее, как того требуют традиции. Гости уехали далеко за полночь – им такси Жданов вызвал, а они с Катей уже никуда не поехали, дома остались. Как ни хорошо было у мамы под крылышком, а у себя дома лучше… Они и не спали до утра! Разговоров накопилось… Будто и не общались они все это время, не жили вместе, не спали на узком Катином диванчке, тесно прижавшись, не имея возможности повернуться, не разбудив другого… В родной спальне на родной кровати места много – хоть вдоль ложись, хоть поперек. Но они лежали еще теснее переплетясь телами, не претендуя на просторы постели. И это было так здорово… А через некоторое время разговор о Катиной работе возник вновь. - Кать, сегодня Виноградова приходила… - И что с того? Она часто приходит… Скоро показ новой коллекции, я сметы составляю… - Она не к тебе, ко мне приходила. Катя насторожилась после этих слоов мужа… - И … какой вопрос у нее к тебе был? О чем вы говорили? - О тебе мы говорили. О твоем желании работать у нее… - Она не хочет меня брать? - Наоборот, хочет… Но хочет, чтобы я добровольно отпустил тебя. - А ты? - А что я? Я отпускаю тебя, раз ты так решила. Хотя я даже не представляю, как буду без тебя работать… - Ты справишься! - Я не об этом. Я просто привык, что ты всегда рядом. - Я тоже буду скучать. Но я хочу, и я могу – я это чувствую! – стать не просто помощником, а самостоятельным высококлассным специалистом! Не зря же я училась… - Ну хорошо, - вздохнул Андрей, - иди, становись… - Андрюш… Не обижайся… Я же не перестану тебя любить! Еще больше буду… Небольшие разлуки полезны! А мы всего на рабочий день будем расставаться… - Все, все! Пиши заявление! - С отработкой? - Зачем? Долгие проводы… - …лишние слезы? - Ну, плакать не будем, конечно, но все же… - А я заплачу…Можно? – и она захлюпала носом, и стала ладошкой вытирать сбегающие по щекам слезинки. Жданов женских слез не терпел – не знал, что в этом случае делать. Успокаивать он умел только одним способом… Но не в кабинете же… - Кать…Катюш… Ну что же ты? Тебя же никто не гонит! Оставайся?! – он обнял ее и говорил ей на ухо, касаясь губами виска и пробуя языком мочку уха… От его ласки у нее голова пошла кругом, и не хотелось уже ни карьеры, ни самостоятельности. Но она пересилила себя, отстранилась от него, вытерла слезы и решительно заявила: - Я пойду, Андрюш. Юлиана просила . У нее новый проект…Лучше, мне начать его с самого начала. *** На ресепшине секретари, собравшиеся на обед, ждали Тропинкину – она все никак не могла навести на лице должную красоту. А попросту тянула время, надеясь пойти на обед вовсе не с подругами… В этот момент и подошла Катя. - Девочки, я ухожу. - Куда? В банк? - Я совсем ухожу… Из Зималето. Раздались охи и ахи, посыпались вопросы: когда уходит? Зачем? И как же Андрей Павлович? Не боится ли она оставлять его без присмотра? - Помнится, Кира Юрьевна в свое время… А деловитая Пончева уже интересовалась, как они отметят это событие… - Девочки, мы еще созвонимся, договоримся и посидим в кафе – попрощаемся! Вот и все! Прощай Зималетто! Помахала рукой Потапкину и пошла в новую жизнь. *** Оставшись один, Жданов бесцельно ходил по кабинету, останавливался у стола и также бесцельно листал бумаги, сложенные аккуратной стопочкой еще Катиной рукой. Он будто не знал, чем следует заняться – будто вынули из него направляющий стержень. Пришлось звать Малиновского – он всегда знал, что следует делать! - Палыч, какие проблемы? У меня в приемной Шура плачет, а тут ты почти в том же состоянии. - Она ушла от меня… - Кто? Волочкова? - При чем тут Анастасия? Вечно ты придуриваешься! А я серьезно… - Так Волочкова должна была с тобой встретиться…Я сам договаривался… - А…Да…Я забыл…Она вроде отменила встречу. - Тогда кто ушел? - Катя ушла… - Серьезно? Просто взяла и ушла? Без претензий? - Просто ушла. И все! - Погоди…Так это же замечательно! Сама ушла – здорово! Компания уже на плаву, отчеты липовые не нужны – разведешься по-тихому, и опять свободен! - Дурак ты, Малина! Она не от меня, то есть не от мужа ушла. Она из компании ушла! - Аааа…Это хуже… Но все равно – разведешься и свободен! - Ничего-то ты не понимаешь… Я не хочу с ней разводиться! Она хорошая жена… - Я и правда ничего не понимаю: она от тебя не ушла, она тебе нравится как жена, ты не разводишься… А чего же ты маешься? - Мне ее не хватает…на работе… - Есть же Зорькин – вполне аналогичная замена по работе. - Мне ее не хватает! Я хочу ее видеть! Я хочу слышать ее голос! Я хочу чувствовать ее рядом! - Ээээ…дружок… Да ты влюбился! - Да? Ты думаешь, это любовь? - Не сомневайся – она самая… - И что же мне теперь делать? - Что делать… Ничего нового! Вы женаты, вот и люби ее, свою женушку… - Ты думаешь…Действительно! Она же моя жена! И был вечер, и была ночь, и была любовь… И еще…и еще…и еще… Много дней прошло, но слова «люблю» он так и не сказал…Говорил в порыве страсти, но не сказал…