Гарри Коттер, или Кот, который выжил

Вызов от Повелителя в ту ночь услышали все Пожиратели Смерти — как Ближний круг, так и более мелкая сошка, отвечавшая за развитие нужных Волдеморту цепочек событий, ведущих к его полной и абсолютной власти в Магической Британии. Только у одного из них в этот день с самого утра было состояние, которое ни один автор или поэт, заумный психолог или другой какой специалист не смогли бы описать коротко, емко и одним словом. «Предатель…» — крутилось единственное слово в воспаленном мозге Принца-полукровки. Перед глазами стоял образ дрожащей от ужаса Лили, которая — сложись Судьба чуть более милостиво к ним, — сейчас носила бы не ненавистную фамилию Поттер, а положенную Снейп. Разве он знал, для кого ему поступит дорогой заказ на амортенцию, за который заплатили втридорога, и которую явно брали для аристократа из громкой и у всех на глазах бывающей семейки? Цену тот назначил такую, что Северус отложил все дела и две недели пропадал в лаборатории Темного Лорда, выводя идеальную амортенцию. Такую, за которую действительно не жаль было запросить баснословную сумму денег. Не обнаружить. Не уничтожить никаким антидотом, даже тем, что создаст сам зельевар — лишь временно ослабить действие. Не снять. Не продиагностировать. Талантливый зельевар — талантлив во всем. Какого же было его удивление, когда спустя неделю после передачи заказа покупателю — его Лили ушла без объяснений к Джеймсу Поттеру, ненавистному Мародеру? Он уже в тот момент начал что-то подозревать, но осознание того, что произошло, пришло гораздо, гораздо позже… Но при этом любить Лили он не переставал. Потому и умолял обоих — что Дамблдора, взявшего с него обет и обтекаемо пообещавшего, что «что-нибудь сделает для Лили». Про ее сына и ее МУЖА зельевару и в голову не пришло просить. Иначе бы цену за их жизни заломили бы еще более неподъемную… …Дом в Годриковой лощине встретил Северуса тишиной, темными окнами и особой аурой смерти, которую за время пребывания в рядах Пожирателей смерти тот научился распознавать безошибочно. «Лили…» — он пошатнулся, понимая — скорее всего, не выжил никто. Но что значил этот странный приступ адской, рвущей на части боли, полученный им через метку? Которая после этого побледнела и сейчас больше напоминала обычную маггловскую татуировку, чем знак самого сильного объединения волшебников со времен Гриндевальда. Дверь в дом едва слышно скрипнула, открываясь. Ни звука. Ни шороха. Северус обмяк и начал плавно опускаться на пол, захваченный приступом душевной боли. Он уже понимал, что все это значит. Понимал, что ни одна из сторон, которой он принес клятву на верность, не сдержала своих обещаний. Но радовало одно — и он теперь никому из них ничего не должен. Это они нарушили магическую клятву, данную ему. Теперь он свободен… насколько вообще может быть свободен бывший Пожиратель смерти, подающий надежды талантливый зельевар из рода Принцев. Додумать он не успел — из гостиной донесся тихий, но очень жалобный плач. Северуса как током ударило — взлетев с пола, он метнулся в гостиную, где и споткнулся о тело распростертого на полу Джеймса Поттера, чья рука с палочкой вытянулась в сторону его жены в последнем судорожном желании защитить. На тело Лили Сев постарался не смотреть. Его сейчас интересовал испуганный, аккуратно одетый малыш в манеже, на чьем лбу красовался багровый, вспухший и уродливый шрам. -Гарри?.. — тихо позвал зельевар. Малыш поднял на него взгляд («У него глаза Лили!») и заплакал еще горше. Решение пришло молниеносно. Схватив ребенка на руки, Северус моментально завернул его в плащ и аппарировал. Времени на сборы было совсем немного. С улицы уже доносился голос Альбуса Дамблдора, с которым прибыли авроры.