Blue gangsters

      Утро было достаточно пасмурное, дул холодный ветер, и, кажется, намечался дождь. Хотя час назад было солнечно и по небесной синеве плыли маленькие облака, но, судя по всему, это было лишь затишье перед бурей. Ребята ехали в джипе BMW вдоль центральной магистрали города, на этот раз их вез не отец, как обычно, а какой-то мужчина, низкорослый, с выступавшей лысиной среди поседевших волос, крепкого телосложения, с неприятным выражением лица, будто ненавидит весь этот прекрасный и огромный мир. Возле него на переднем сиденье сидел Намджун, так как Чонгук не особо хотел сидеть рядом с водителем, его лицо внушало недоверие и раздражало мальчишку, а Джуну не принципиально было, где сидеть. Он был занят тем, что набирал сообщение в телефоне. Парень иногда звонил и писал родителям, которые, немного поднакопив, решили покинуть город и переехали в какую-то деревушку. Сзади сидели остальные ребята, Юнги немного задремал от столь скучной поездки, уткнувшись лбом в стекло автомобиля, и ему было как-то плевать комфортно ли это или нет. Тэхен с Хосоком обсуждали прошлое задание, а Чонгук с задумчивым и серьезным лицом смотрел на меняющиеся городские пейзажи.       На самом деле они были ему совершенно не интересны, он как всегда задумался над тем, что в этот раз будет, ибо Сехун их вызвал снова. Как же его удручало такое, по его мнению, несправедливое отношение к ним. “Эти зажравшиеся гангстеры ещё ноги будут мне целовать” нахмурился Чон, сжав руку в кулак. Казалось, он уже их вскоре возненавидит. Все эти старики, что с гордо поднятой головой смотрели на них с высока, как на плебеев. Чон сам удивляется, как он такими темпами не заехал ещё кому-то по заплывшей морде. Но среди всех них больше всего раздражал О Сехун. Отношение к ним было у него неприязненное, он в открытую задавал вопрос, как таких мелких уличных шавок как они босс мог взять к себе под крыло? Он всегда своим видом, жестами, словами показывал, кто будет всегда на высоте, а кто так и останется мальчиками на побегушках. А когда надоест или какие-то обстоятельства случатся, что влияние отца Гука закончится, то их снова вышвырнут на улицу в их же помои, откуда они и выползли из-за удачных обстоятельств. Его злоба кипела уже давно и будто выжигала плоть, но Чон терпел. Вспыхивал, но терпел, а это гребанное терпение было уже на грани. Эта агрессия, что словно лава, растекалась внутривенно, и каждый раз, когда он видит эти противные рожи, внутри все кипит и бурлит от желания врезать кому-нибудь. Но парень надеется, что так долго продолжаться не будет.       Такое отношение задевало не только Чона, но и других парней тоже. Они были терпимее и скрывали всю неприязнь, в отличие от их товарища. Даже Джун втащил б этому заносчивому капоригме, что так пренебрежителен к ним. Да, что там только Намджун - все пять не любили не только О, но и всю ту элиту, которая окружала дона Вана. Единственного человека, который дружелюбно принимает их. Наму было непонятно, почему столь лицемерное отребье окружает его и почему он вообще их держит возле себя? Иногда он даже слышал разговоры о том, что Джексон слишком расслабился, что его позиция уже скоро сдвинется, что еще война какая-то или вроде того. Что он только гуляет, употребляет много алкоголя и дряни, трахает девок всяких, да и много гадостей творит. Что пора ему уйти. От таких слов, с какой злобой и неуважением они произносили их, уши сворачивались в трубочку, и он бы с удовольствием испепелил каждого такого фактически предателя. В семье все должны уважать дона, быть верным и честным с ним, по крайней мере это он вычитывал в книгах. А эти старые пердуны, как крысы, за спиной грязью поливают и в землю закапывают, а на глаза чуть ли не коронуют и ноги целуют, как самому святому. До дрожи омерзительно.       Но они, может, в чем -то правы. Джексон какой-то слишком расслаблен, уже перестал спрашивать об успехах парней, видеться с ними, дает задание от фонаря и всё время проводит в своем клубе. Если никто не будет уважать, слушаться босса, всё это начнется превращаться в хаос, и тогда система начнет ломаться, распадаться по кусочкам. Так почему дон ничего с этим не делает?       Внезапно эти мысли прервала остановка машины, они приехали к некому зданию, где был офис, который занимался тем, что поставлял разные фрукты и овощи в нужные заведения, именно только в нужные и конкретные, выгодные для семьи. Потому что в них и вместо было кое-что посерьезнее. Из машины вышли только Чонгук и Намджун, так как нечего такой группой заваливаться в здание, а остальные остались у машины. Нам не особо хотел, чтобы с ним шел Чон, так как, зная, какие натянутые отношения между этими двумя, все могло закончиться крайне плохо. Но Чонгук настаивал пойти с ним, несмотря на все отговорки Джуна, а аргументировал он это тем, что чувствует, что тут явно пахнет серьезным делом, и потому хотел убедиться в этом лично, дав обещание, что будет вести себя сдержанно.        Они поднялись на лифте на нужный этаж и зашли в кабинет, где стоял Сехун возле окна и разговаривал с кем-то, на лице играла еле заметная ухмылка и в глазах был легкий блеск. Возможно, он разговаривал с какой-то своей пассией, или что-то прошло весьма успешно. Но парни ничего так не услышали, они постучали и открыли дверь, пока Сехун тут же сказал быстро пару слов в трубку, убрал телефон и глянул на парней своим фирменным взглядом. - Что же, не будем это всё затягивать, но хочу вас обрадовать. Хотя, как по мне, это разочарование, такое вам доверять, - хмыкнул О, подойдя к своему столу, взял документы, что были скреплены, и протянул её Джуну. - Это Ким Чхан Дэ, пастырь в одном молитвенном доме, пятидесятников, иначе протестантов. Его, так сказать, должность - небольшое прикрытие. Этот человек предатель, он должен был предоставить товар, но отмыл все бабки и привез какую-то дрянь. Оно должно было прийти через две недели, но всё получилось раньше. И судя по слухам он хочет по-тихому свалить, оборвав с нами дело. Ваша задача найти и убить этого грязного праведника, - злорадно скривил в ухмылке рот О, пока Джун листал документы, смотря его фотографии, изучая нужную информацию. - Вы должны действовать осторожно, свидетели не нужны, убрать все следы до единого, и всё должно быть без лишних жертв. Но сделайте его убийство презентабельным. Потому что у нас подозреваются ещё такие же предатели. Это по-любому покажут по новостям. И пусть все те, кто собирается нам так же вставлять палки в колеса, понимали, что их ждет. У вас немного времени, чтобы это задание сделать. В документах вся нужная информация, координаты, куда ходит и как, вам нужно немного проследить за ним, чтобы понять всё это, а после найти удобный случай и устранить паразита, - О тяжело вздохнул, подойдя к окну, достал пачку сигарет и закурил, добавив, - Ну а если вы хоть как-то налажаете - вас ждет та же участь. Это задание слишком серьезное, тут вообще нужны более опытные. Не понимаю, почему на вас, детей, надеется? Я уверен, что вы еще как облажаетесь, но если уж дон дал такое поручение, то вам придётся очень и очень серьезно отнестись. Я буду звонить периодически и спрашивать. А теперь проваливайте наконец, у меня есть более важные разговоры.       Он достал телефон и начал набирать чей-то номер, а парни, ничего не ответив, вышли из кабинета. Чонгук фактически вырвал из руки Нама эти документы, что тот даже не успел сообразить, и стал сам просматривать их, на лице заиграла легкая, но полна довольства ухмылка.       - Ну наконец, черт возьми, хоть что-то. Старика быстро и красиво замочим, - хмыкнул тот, когда они зашли в лифт, и уже вскоре оказались в машине. У Чонгука было отличное настроение, просто замечательное. Ему даже было как-то наплевать, что им снова наплел этот хмырь, ему не до этого. Да, наконец-то, какое-то серьезное дело, где они смогут себя проявить, где он сможет. Он уверен, что всё пройдет как надо, что они справятся и, если бы его воля, специально бы отрезал голову и принес О Сехуну прямо в его же кабинет, бросив на стол к всякой макулатуре. И посмотрел, как бы после этого заговорил, чтобы он им сказал. Чтобы он сказал ему?       Всю дорогу парни на заднем сиденье обсуждали это задание, а Намджун просматривал те документы, внимательно изучая. У них действительно оказалось много деталей, куда он обычно ходит и во сколько, где работает, в какой церкви служит. Много такого рода информации. Казалось, так просто всё. Это ведь всё готово на блюдечке. Нужно только дождаться момента, всего лишь около недели проследить и убить его. Убить… Намджун ничего не ощущает при этом слове, он видел уже убийства в реальности. Но где-то глубоко в душе чувствуется тяжесть. Тяжесть того, что им придется стать убийцами, придется кого-то лишить жизни, и едва ли это ограничится одним человеком. Если они хотят двигаться дальше, то придется идти порой на ужасные меры. Стать убийцей ради великой цели? Построить свою империю, но пожертвовать многими. И действительно ли оно этого стоит? Но поздно. Поздно думать, выбор сделан был тогда, когда он сел в машину и уехал в дом Чонов, а теперь он один из солдат клана Ван и на хорошем чеку у главного. Они идут медленно, но уверенно к успеху.       Не хватает лишь одного, самого главного в его жизни. Того, кто заставляет его сердце срываться на бешеные удары, что до дрожи в кончиках пальцев. Того, кто никогда не выходит из головы, им мысли забиты полностью. Расстояние и разлука словно давит на самое сердце, огромным и тяжелым грузом, под которым хочется просто сорваться и бежать к тому самому, лишь бы сбросить с себя все. Но не может, рано, рано. Он сам им пожертвовал и теперь обречен на мучительное ожидание, пока оно кости пытается ему передавить. Но Нам терпит и выстоит. Он уже свыкся и теперь только ждет того момента, который уже, кажется, близко так.       Пока парень был погружен в своих раздумьях, он упустил то, что парни собрались сейчас поехать в клуб, чтобы немного расслабиться. Его резко схватил за плечо Хосок, слегка улыбаясь. А его всего перетрясло от этого, так как он слишком погряз в себя, и это было очень неожиданно. - Эй, Нам, ты чего? - улыбнулся тот, кто его потревожил, садясь обратно, пока Джун лишь тяжело вздохнул, покачав головой. - Ничего, просто документы эти просматривал, - отмахнулся тот, - Вы что-то хотели? - Мы собрались в клуб, ты ведь не забыл? Так что тебе придется поехать с нами прямо сейчас, - усмехнулся Хосок, но Джун лишь отрицательно покачал головой. - Нет, сегодня я не с вами, мне нужно кое-куда заехать, гуляйте без меня, - отмахнулся старший, пока Тэ встрял в разговор. - Эй, Нам, кончай уже быть таким деловым и занятым, когда мы что-то затеваем, ты всегда уматываешь. Мы всё понимаем, но тебе нужно расслабиться. Давай, будет весело, - он толкнул слегка в плечо Джуна, но тот лишь усмехнулся, снова отрицательно покачал головой. - Нет, я хочу сегодня съездить домой, точнее к твоей маме, Чонгук, мне нужно с ней поговорить, - вздохнул старший, пока Гук немного нахмурился. - И на кой черт она тебе вообще сдалась? - видно было, как он напрягся при упоминании его матери, и на лице сразу появилась какая-то неприязнь. Нельзя было сказать, что он её ненавидит, просто она для него всегда была какая-то чужая, запрещала видеться с его дорогим и близким для него человеком - отцом. Потому у него не было ни капли сожаления, тоски от того, что он покидал родной дом. Без отца он совсем его не считал даже домом. Просто место для того, чтобы переночевать, поесть, потому он редко оставался надолго дома. Это место давило, навязывало лишь что-то неприятное, и очень часто он ссорился с мамой, а потом срывал всю свою злость на своем младшем двоюродном брате. Его дом там, где есть его отец, который его поддерживает, понимает, а мать этого никогда не могла дать, лишь очередную пощёчину и напоминание о том, что он как его отец, даже еще хуже. Место, где он жил, было лишь пустотой, которую заполняли встречи с отцом и его друзья. Там было лишь то, что он ненавидел. И вот он наконец покинул это проклятое место, вздохнул с облегчением и мог лишь надеяться, что больше никогда туда не вернётся.       - Нужно с ней поговорить о кое-ком, - хмыкнул Нам, его лицо стало немного серьезней.       Больше никто и никаких вопросов не задавал, так как понимали, о ком он, но это озадачивало все же немного. Зачем вдруг резко ему нужно поговорить с мамой о Чимине?. Всем казалось, что он словно одержим этим Чимином. Вечно ходит с лицом, от которого нутро покрывается изморозью, так как он такой хладнокровный, всегда спокоен и минимум эмоций, кроме иногда мелькающей ухмылки на лице. Последний раз он улыбался, когда он рассказал об своей ориентации своим друзьям и предмете воздыхания. Но зачастую он постоянно замкнут, бывает не разговорчив и, если раньше он просто с легкой усмешкой всегда шел с ними на тусовки, выпивал и даже каких-то девок цеплял, то в последнее время он совершенно поникший и будто на чем-то сосредоточен. Неужели Чимин так сильно на него влияет?       Намджун попросил высадить его у какой-то остановки. Попрощавшись с друзьями, он вышел из машины, достал телефон и вызвал такси. Пока машина ехала, Нам достал пачку Мальборо и затянулся одной сигаретой. В пяти шагах от него стояла какая-то девушка. Она была привлекательной: стройные, длинные ноги, загорелая кожа, упругие бедра, большая грудь, пухлые губы и большие глаза. Волосы длинные, прямые, каштанового цвета. На ней было легкое платье, чуть выше колен, но с довольно внушительным вырезом. Он чувствовал на себе её взгляд, который словно прикован к нему, он мельком глянул на даму, одаривая её своим безразличием. Не интересовали его такие особи, они словно куклы, которые ему на одну ночь и на быстрый перепихон. Он не строил ни с кем отношения дольше, чем на одну ночь. Ему нужно было лишь удовлетворить свои естественные потребности. Да, такие девушки всего лишь вещи и не более, да и не только он с девушками он спал, но и с мальчиками. Они были также красивыми, имели сексуальные тела, но никто бы не сравнился с ним. С его мальчиком, единственным и неповторимым.       Однажды он уже раз было подглядывал за Чимом, когда тот оставался у него на ночь и принимал душ. В тот вечер Пак оставил дверь приоткрытой слегка, Джун максимально боролся с желанием заглянуть туда, хотя бы на миг увидеть его, ведь он только примерно представлял его без одежды, рисуя образы в своих развращенных фантазиях. И вот, поддавшись своим прихотям, он подошел к той двери, чуть больше приоткрыл, стараясь сильно не шуметь и одним глазком заглянул в щелочку. Увиденное превысило все его ожидание в разы.       Перед глазами был Пак Чимин, который стоял в ванне в пол оборота и по телу которого стекала воздушная пена. По столь светлой коже, словно снег при ярком свете дня, который не тает. По тем самым упругим бедрам и сочным ягодицам он своей маленькой рукой провел невзначай, размазывая гель. Далее плавно, вверх по бедру и к плоскому животику, а вторая рука скользила от тонкой хрупкой шее, по выпирающим ключицам, по груди, пальчики которой слегка задевали маленькие коричневые соски, а далее рука пошла вниз к паху и…       В этот момент Джун резко отстранился, прижался к стене, прикрывая рот рукой, пока в штанах уже ох как тесно, даже щеки зарумянились от такого возбуждения. Он схватил рукой свой стояк и сжал сквозь легкую ткань шорт, от чего поджал губы. Его веки медленно сомкнулись, и он тяжело дышал, руки слегка дрожали. Такое он вытерпеть не в силах.       Черт возьми, еще бы секунда и он ворвался в ванную, набросился на этого парня и трахнул бы как следует. Это было лучше любого порно на этой гребанной планете. Чертов Пак Чимин тот еще искуситель на самом деле. Он его самая желанная добыча, самый сладкий нектар, который Нам так жаждал попробовать и испить всего до дна, припасть губами, испробовать каждый сантиметр и участок его прекрасного тела. Но ему лишь остается бороться со своими грязными желаниями и втайне передергивать, вспоминая Пак Чимина, что стоял в ванне.       От таких воспоминаний Ким судорожно выдохнул, не замечая, как уже докурил сигарету, а машина как раз к нему подъехала. Он слегка встряхнул головой, отгоняя все эти в данный момент ненужные мысли. Выбросил окурок, сел в машину, назвал адрес, и водитель поехал в нужном направлении.       По дороге к дому Чона Нам еще долго прокручивал эти кадры в голове и понимал, что ему всё-таки нужно немного расслабиться и дать небольшой всплеск своим гормонам.       Но уже через полчаса он остановился у старой пятиэтажки, заплатил таксисту и вышел из машины. Воздух стал будто тяжелее, над головой были серые тучи, а вокруг сплошные трущобы. Те же разбитые дороги, те же здания, в которых находились небольшие квартирки, уже явно отжившие своё, разрисованные подростками. Слышался звук какого-то дикого угара из-за угла, а издалека еще сирены полицейских машин. Всё это навеивало те самые ощущение и те самые воспоминания, когда он жил тут.       Намджун немного скривил лицо в недовольстве, так как рядом на лавке возле подъезда лежал какой-то бомж, от которого очень сильно воняло дерьмом, мочой и перегаром. Он что-то еще невнятное бормотал в своём пьяном бреду, но Джун тут же зашел в здание, ибо рядом с ним было невозможно находиться.       Внутри сама пятиэтажка не была особо ничем примечательной. Ободранные и расписанные стенки, где-то иногда встречаются окурки, пустые бутылки из-под пива, даже кто-то бросил использованный контрацептив, была такая же вонь от перегара, крепких сигарет и ещё какого-то дерьма. На первом этаже уже было разбито окно, на некоторых платформах со ступеньками были полностью испоганены перила, которые еле держались на месте. Слышались какие-то ругательства, крики, даже бурные стоны, стены здесь довольно тонкие.       Ничего не изменилось с того времени, когда он покинул это Богом забытое место. Обычно у людей появляется ностальгия, когда они приходят в то место, где родились и выросли. Но явно не в случае с Намджуном. Всё, что ему хочется, так это побыстрее свалить отсюда, забыть и больше не появляться здесь никогда. Единственное, что здесь ему посчастливилось - так это найти таких друзей, возлюбленного и шанс свалить отсюда. И возможно, он даже скажет этому району спасибо. Не родись бы тут, скорее всего, он бы не встретил тех, кто стали ему как родные братья и того, кому он отдал уже полностью сердце и душу, безвозвратно и навсегда.       Он уже поднялся на пятый этаж, где жил раньше Чимин, постучал и послышался женский приближающееся голос.       - Кто там? - воскликнула женщина, подошла к двери, посмотрела в глазок.       Она глазам своим не могла поверить. Как он здесь оказался? Зачем пришел? Для чего? Она секунд десять стояла, ничего делала, просто пыталась всё сообразить и переварить как-то, но после всё-таки открыла замок и потянула на себя двери. Перед ней стоял уже высокий и довольно окрепший парень с резкими, но красивыми чертами лица. Он за год немного повзрослел, но лицо всё равно смахивает на подростковое.       - Здравствуйте, миссис Чон. Это я, Намджун, думаю, вы и так знаете. Извините за беспокойство, но я должен с вами о кое-ком поговорить, это очень важно. Могу ли я войти?       - вежливым тоном отказал ей Нам, но женщина не отходила, лишь стояла в проходе, как-то недоверчиво глядела на парня.       - С чего бы тебе так внезапно приходить? Это как-то связано с моим сыном? - внезапно её голос сменился на обеспокоенный, она вскинула брови, уже своим видом готовясь к тому, что совершенно не хочет слышать. Она не знает, что именно, но это явно не к добру.       - Ох, не стоит вам так волноваться, я совсем не о Чонгуке, как вы могли подумать. С ним всё хорошо. Но нам стоит поговорить об Чимине, - слегка улыбнулся Джун, немного её успокаивая, и она даже тихо выдохнула, но после она пришла в недоумение от его слов, но всё же отошла немного, пропуская Намджуна.       Нам прошел в маленькую прихожую, где стояла сломанная вешалка, несколько пар уже затасканной обуви. Пол неприятно поскрипывал, когда он разулся и пошел в сторону кухни. Здесь было довольно скудно, уже старые потертые обои, двери, что также имели неприятный скрип, а краска почти полностью облезла. На кухне был маленький старый холодильник, стояла еще газовая плита. Джун бы побоялся на такой что-то делать, ибо этот небольшой ящик с открытыми конфорками не внушал никакого доверия. Обивка стула, на которую сел Джун уже тоже отбыла свое.       Он снова оглянул эту малую комнату, и ему даже стало жаль как-то эту женщину. Вероятно, она очень много и сильно трудится, чтобы не просто прокормить семью, но, и чтобы дать образование неродному, но полюбившийся ей сыну, так как именно он не оставлял мать и в некой степени её поддерживал.       Сама миссис Чон довольно изменилась, она еще более исхудала, её лицо было будто сухое, на вид совсем измученное, кожа бледная, морщинистая. Глаза уставшие, под ними синие круги, а сама вся в целом будто на ней только кожа да кости. Как она всё это выносит на своих хрупких плечах? С виду не скажешь, что она может пахать на двух работах, ездить на какие-то заработки. При этом держится молодцом, и у Джуна она вызывает уважение к себе.       Она прошла на кухню, взяла чайник и поставила его на огонь, глянув на парня.       - Чай, кофе?       - Пожалуй, от чая не откажусь, мне просто крепкий, - кивнул младший, женщина ничего не ответила, лишь достала кружки, пакетики чайные.       - Так что насчет Чимина? - спросила она, глянув мельком через плечо на Джуна.       - Насколько я знаю, Чим же сейчас учиться в академии искусств? Причем в одной из лучших в Сеуле, так ведь? - хмыкнул Нам, пока миссис Чон нахмурилась, повернув голову, посмотрела то ли с недоумением, то ли с каким-то подозрением.       - К чему ты клонишь, Намджун?       Парень ничего не ответил, он просто достал из внутреннего кармана пиджака конверт, пока женщина поставила ему кружку на стол. Её веки широко распахнулись, но при этом она хмурилась, не совсем понимая, что это, но догадываясь, что там может быть.       - Что это? - с неким недоверием спросила она, не решаясь притронуться к нему, но Нам спокойно смотрел на неё, взял чашку и немного отпил горячий напиток.       - Это оплата на два года еще вперед. Это пока всё, что я могу дать. Не нужно спрашивать почему и зачем. Вы знаете, к кому Чимин всегда бегал и с кем он дружил, - всё таким же спокойным тоном проговорил он, продолжая попивать немного из чашки.       Женщина всё еще была в шоке от такого предложения, она взяла конверт, заглянула в него и как-то глубоко выдохнула, неспокойно. Ибо, во-первых, она никогда не видела и не держала столько денег. А во-вторых, она не думала, что привалит такая неожиданная удача. Она даже не думала отказывать, ибо это шанс для Чима, и что Нам к нему испытывает чувства тоже отлично, ведь это значит, что Чим сможет хорошо устроиться в будущем. Иметь достаток, любимую работу и приятное окружение.       - И еще, не говорите Чиму, что я тут был и давал эти деньги, ему ни к чему знать пока об моем пребывании, - добавил младший, на что женщина молча кивнула, не стала расспрашивать, почему он попросил её о такой просьбе. Она просто вышла из кухни, спрятала кое-куда этот конверт, а после вернулась обратно. Намджун уже собрался уходить, оставить недопитым этот чай, но она вернулась и тут же спросила.       - Как там Чонгук? Всё хорошо? - немного обеспокоено проговорила она, села рядом на такой же стул, пока Нам медленно кивнул.       - Да, с ним всё в порядке, правда, если бы поменьше лез куда не надо, то было бы лучше некуда, - усмехнулся Джун, пока женщина слегка посмеялась.       - Да, в этом весь Чонгук. Весь в отца… - она как-то грустно вздохнула, повернула голову и посмотрела в окно, немного затосковав.       - Что же, я тогда пойду, до встречи, - всё-таки встал Намджун, кивая ей.       - Да, хорошо, - она проводила его к двери, где он обулся, еще раз попрощался и вышел с квартиры.       Джуну тоже стало как-то тоскливо, все-таки этой женщине нелегко приходилось. Она сама фактически растила двоих детей, много и тяжко работала. Ничего для себя не желая, ведь женщина всегда старалась дать лучшее своим детям. Она и может сама виновата, но то, что Гук так к ней относится, даже не навестил за год ни разу, это слегка злило Нама, ведь она такой благодарности явно не заслужила.       Намджун уже спустился и вышел из подъезда, а это бомж уже валялся под лавкой, но парень не обратил никакого внимания, достал телефон и вызвал такси. В этот раз он все-таки поехал в клуб, где гулял со своими друзьями и ночь закончил в ВИП-комнате с какой-то красавицей, которая оказалась той самой, что стояла на остановке и пялилась на Джуна.

***

      Люди стоят на коленях возле своих стульев, сложив руки и склонив голову вниз. Кто-то во всю рыдает, припав к земле, поднимая руки к небесам и молит всевышнего. Кто-то тихо читает про себя слова благодарности спасителю. Но более слышно мужчину, что вещает и ведет эту всю молитву в микрофон.       - И да прибудет с нами сила Христа, и любовь Бога Отца, единение Святого Духа. Аминь...       Внезапно повисла тишина, все люди встали медленно с колен, как и тот мужчина, который окинул взглядом зал, мягко улыбнувшись.       - Братья и сестры, на этом служение наше подходит к концу, потому поприветствуйте друг друга и благословите, ведь мы едины Богом. После этой речи в небольшом зале началась шумиха, все начали друг другу жать руки, целовать, что-то спрашивать, слышались смешки. Все вокруг улыбались, радовались, казались такими счастливыми.       Это был молитвенный дом, который находился в одном из районов этого города. Он не был совсем похож на те молитвенные дома, что при православной и католической церкви. Это было обычное, небольшое здание с рядом стоящей вывеской у дома, которая указывала и приглашала зайти. Здесь не были расписаны стены, не было украшено орнаментами, мозаиками, золотыми крестами, старинными иконами. Потолки не были высоки, служебное помещение не было с множествами лавами. Не было алтарей, священников, пастырей, что были одеты в мантии с крестами. Тут было все намного скромнее.       Зал был маленький, в нем стояли в два ряда стулья, впереди была сцена так же небольшого размера, где стояли две колонки, несколько микрофонов на подставке и аппаратура с краю. Также была стойка, за которую становились проповедники и вели службу. И в целом никакого лишнего пафоса, величественности, а лишь простота и уют.       Возле пастыря, который как раз вел завершающую молитву, стояли несколько бабушек. Вероятно, они рассказывали о своих проблемах или просили совета, так как их сморщенные лица были опечалены. Мужчина слушал внимательно, поглаживая одну из них по плечу. И вот к ним начал подошел совсем молодой парень. Высокий, подтянутый, широкоплечий, но лицо было очень смазливым для парня. Он стал чуть дальше от них, чтобы не сильно напрягать их своим присутствием. Долго ждать не пришлось, бабушки вскоре удалились, и он подошел к мужчине.       - Мистер Ким, вы уже освободились? - тихо спросил парень, слегка улыбнувшись.       - Ох, Джин, я уже свободен, ты что-то хотел? - он улыбнулся ему в ответ, приобняв за плечо.       - Ничего важного, просто хотел спросить не нужна ли вам помощь? Я к вам приеду, помогу дособирать вещи, вы ведь скоро уезжаете, - вздохнул тяжело он, но мужчина лишь похлопал его по плечу.       - Не стоит так из-за этого расстраиваться, мальчик мой. Я понимаю, что тебе тяжело со мной расставаться. Поверь, мне тоже, ты ведь мне как родной сын уже. Но обстоятельства вынуждают.       - Ваша матушка так сильно заболела? - они стали медленно идти к выходу из зала.       - К сожалению, это так, и я должен быть рядом и помогать. Она ведь уже совсем старая, - вздохнул мужчина, качая головой.       - Ох понимаю, что же, надеюсь, что мы хоть с вами будем на связи? - с маленькой надеждой в голосе проговорил парень, на что пастырь снова тепло улыбнулся.       - Конечно, конечно, будем поддерживать связь через электронную почту. И да, ты можешь ко мне зайти, выпить чаю, так сказать.       - Хорошо, тогда я буду ближе к четырем, - улыбнулся парень, они остановились у гардеробной, а собеседник в ответ кивнул головой.       - Я буду ждать, до встречи.       - До встречи, мистер Ким, - попрощавшись, они пожали друг другу руки, Джин покинул здание и направился домой.       Этого парня зовут Ким Сокджин, он служитель церкви протестантской. Он очень тихий, мирный, спокойный парень, учится на педагога, любит готовить. Вроде как по описанию обычный и милый паренек, но в тихом омуте черти водятся. Своих же он запрятал глубоко в сознании и запечатал на замок, чтобы и не вспоминать о том, что было. Ведь они долго и мучительно пытались затянуть в свой темный омут, потопить в этом болоте и обратить его в себе подобного. Но он надежно их запечатал, чтобы уж наверняка они снова не пробрались в его голову и не отравили все, чего он достиг.       О его неком прошлом знает только тот самый пастырь, Ким Чхандэ. Для Джина это поистине святой человек, единственный и самый близкий. Пусть и не родной, но для Джина он духовный, так сказать, отец.       Когда Джин был в бегах, без денег, еды и жилья, этот мужчина, не чураясь, протянул руку помощи. Он не оставил его в беде, а на ноги фактически парнишку поставил. У него на той момент не было никого, к кому он мог бы обратиться, этот мужчина, будучи ему тогда совершенно незнакомцем, не прошел мимо и не оставил его.       Такую доброту Джин никогда не забудет, он ему обязан жизнью своей и никак иначе. Для него этот человек стал примером для подражания, ведь милостивее, добрее и искреннее людей он не видел. Он с удовольствием ходил в этот маленький молитвенный домик, где пастырь зачастую вел службы, пусть даже не веря совсем в самого Бога, но зато он верил в Чхандэ и в силу его веры. Ведь она была поистине велика, вдохновляла и мотивировала Джина. Он был для него всем в этой жизни. И всех слов благодарности, всех хороших поступков в этой жизни не хватит, чтобы по-настоящему воздать этому человеку. Ведь он до сих пор помогает и поддерживает Джина, не только морально, но и финансово. Ведь он студент, который фактически один вынужден тянуть свое жилье, учебу, пропитание, ведь как-то нужно выбраться с этой нищеты и достигать большего в этой жизни. И здесь пастырь добрый его не оставил.       Внешность Сокджина специфична немного для парня. Несмотря на высокий рост и широкие плечи, как упоминалось, он был слащавый на вид. Пухлые, аккуратные губы, длинная и тонкая шея, с сильно выпирающим кадыком. Сам был он стройным с узкой талией, но на животе были видны немного кубики пресса, так как он немного раньше качался. Имел длинные и худые ноги, а также тонкие музыкальные пальцы.       У него было много поклонниц и поклонников, но также и тех, кто часто его подстебывал, называя сладким мальчиком, пидаром и так далее. Даже кличку ему дали “pretty boy” из-за внешности. Но ни на восхищенных девчат, ни на озлобленных гопников он не обращал внимание, да и вообще был не сильно общительным человеком. Друзей у него не было, так как особо никому не доверял и не хотел ни с кем сближаться, потому держался в стороне от многих людей. Были так знакомые как в институте, на подработке, церкви, но никто и может быть, никогда нет и не будет ближе, чем Чхандэ.       Джин жил недалеко от церкви, всего в пятнадцати минутах ходьбы. А потому вскоре он оказался в небольшой однокомнатной в квартире с простым ремонтом, но всеми удобствами и по карману, так как он ее снимает. Конечно, у него иногда бывают проблемы с финансами, но ему всегда помогал его близкий человек.       Парень проследовал в свою комнату, где переоделся и быстренько вышел обратно. Вообще, он вышел раньше обычного, так как думал пообедать, но почему-то ему скорее хотелось к тому мужчине. Потому он даже как-то поспешно шел, но не забыл заскочить в магазин, прикупить какие-то печеньки в гости, так как не привык приходить к нему с пустыми руками, не смотря на их отношения и как долго они длились.       Ким Чхандэ жил в другом квартале, но Джин быстро туда добрался. Он зашел в двор и увидел гелик возле подъезда, где жил мужчина, это его немного насторожило.       - Ого и кого сюда занесло на такой тачке? - хмыкнул про себя парень, осматривая машину, но после встряхнул головой. - Ой да ладно, это не мое дело все равно, - решив над этим не заморачиваться, он спокойно       вошел в подъезд, поднялся на нужный этаж и когда он уже хотел постучать в дверь, резко остановил руку и замер, насторожившись и удивившись.       Он слышал из квартиры какие-то посторонние голоса, кажется, мужские. Возможно, это был бы кто-то из церкви, но к нему никто ни разу не ходил, обычно он приезжал на дом и проводил какие-то обряды, молитвы. Потому, решив выяснить, он тихонько, без лишнего шума приоткрыл дверь, ничего не мог разобрать, о чем они разговаривают? А потому он, аккуратно ступая, вошел в квартиру, закрывая за собой дверь. Теперь он уже отчётливо слышал разговоры из комнаты.       Все это совершенно ему не нравилось, он очень сильно напрягся и было плохое предчувствие, это явно что-то не просто так. Он присел аккуратно на колени, подполз к комнате, заглядывая, что там творится и от увиденного у него был полный шок. На стуле, в одном белье сидит привязанный пастырь, его лицо в крови, тело в ссадинах, порезах, а сам он, казалось еле дышит, а рядом с ним стоят к Джину спиной какие-то мужчины в костюмах, их лица не видно, но вдруг он слышит.       - Ты сам допрыгался, думал слинять от нашего босса вот так просто? Ты думал, он не пронюхает? - резко выпалил один из них и сделал правый хук, что голова прямо в сторону по инерции отлетела, а после сделал удар в живот, и тот сплюнул на пол.       Этот парень хотел сделать еще один удар, но его тут же взяли за руку и остановили.       - Чонгук, хватит, достаточно, просто перережь ему горло и дело с концом, - хмыкнул один из них, на что второй лишь вздохнул, качая головой.       - Ладно, достаточно, пора кончать, - он уже замахнулся, как какой-то третий парень возмущенным, но непринужденным тоном проговорил, - Можно было еще поиграть.       - Мы и так много времени с ним потеряли, еще нужно успеть провернуть одну аферу, - вздохнул тот парень, поглядывая на часы.       - Так, вы уже заебали, пора заканчивать, - Чонгук резко замахнулся и перерезал ему горло.       Мужчина, что был привязан к стулу издал последний всхлип, кровь брызнула на пол, которой и так было немерено. Голова его поникла, и он уже точно больше не дышал. В этот момент у Джина замерло сердце, остановилось время, он будто ничего не слышал и не видел, его окатил такой мрак и ужас, которого он никогда не испытывал. От этого хотелось просто впасть в истерику, забиться в угол и рыдать, что есть мочи, пытаясь избавиться от этого или же просто раствориться, исчезнуть, будто его и всего этого не было.       Его глаза были пусты, а все тело пробивала дрожь от страха. А в голове лишь:       “Чонгук, прикончи его... Чонгук, прикончи его... Чонгук...Чонгук...”