— Are you okay? — I'm not okay.

Сон — насколько это важно? Вы когда-нибудь задумывались об этом? Встретив незнакомого человека в толпе посреди оживлённой улицы, в метро или же в кабине лифта, сможете ли Вы сказать, насколько хорошо этот человек спит, в порядке ли он: его физическое и психическое здоровье. Конечно, не нужно быть сверх проницательной личностью, чтобы заметить на лице незнакомца явные признаки того же недосыпа, к примеру. Однако, увидев Чимина, Вы бы всерьёз задумались: «А этот парень живой вообще?»

4th December, 2017.

совсем не помню, когда это началось. неделю, может две, а того и месяц назад. быть может вчера вообще. однако, написать об этом я решил только сейчас. но почему, собственно, лишь написать? разве мне не нужна была помощь? ответ очевиден... но порой признать свою слабость бывает так сложно, верно? ночь — прекрасное время суток, очаровывающее своей глубиной и таинственностью. тогда почему она приносит столько боли, в одно мгновенье разделив мою жизнь на «до» и «после». она враждебно настроена против меня каждую секунду того времени, что ей отведено. и действует она не одна — у неё есть союзник. оно стало моим ночным кошмаром. это давно перестало походить на сон. в ту ночь я проснулся от стойкого ощущения, будто на меня кто-то смотрит неотрывно. из темноты самого дальнего угла комнаты. тогда я не придал этому особого значения. хотя дурные мысли продолжали лезть в голову, я всё же попытался снова уснуть. а когда уже почти провалился в сон, явилось оно. я чувствовал, как медленно оно подбирается ко мне с самого конца кровати — матрас прогибался от каждого его движения. наблюдать такое крайне невыносимо — от испуга я мигом свернулся в клубочек, с силой прижимая колени к груди. моё учащённое дыхание быстро понизило объем кислорода под одеялом. стало невыносимо душно. невыносимо страшно. я застыл в оцепенении, а мысли различного рода всё продолжали посещать мою голову одна за другой, при этом надолго не задерживаясь. я не знал, как себя успокоить. как и не знал, чего же боюсь. в комнате воцарилась настолько идеальная тишина, что можно было отчетливо слышать своё неровное сердцебиение. оно любит играть. и оно дает о себе знать снова. холодное прикосновение к лодыжке лишает меня чувств окончательно. я взвизгнул, судорожно выбираясь из своего укрытия, тем самым оказавшись на самом краю кровати. большими глотками хватаю воздух — грудь тяжело, но часто вздымается. осматриваюсь по сторонам, пытаюсь вглядеться в темноту, глядеть сквозь неё — бесполезно. она окутала всякий, даже самый труднодоступный миллиметр этой комнаты, пробираясь и внутрь меня с каждым новым вдохом, оседая частичкам страха, который по сей день покоится на поверхности моей души. этот страх глубоко не упрячешь.

5th December, 2017.

я ведь уже говорил, что оно любит игры. оно любит приходить в моменты, когда я особенно беззащитен — когда я сплю. в ту ночь, сквозь пелену сна я ощущал, как оно овладевает мной, играет с моим телом. оно грубое и властное, точно зверь, что защищает свою территорию от чужака — меня то есть. сначала я подумал, что оно не намерено оставлять меня живым. хотя бы потому, что шею сдавливало неимоверно сильно и воздуха стало критически не хватать. однако то, что произошло дальше, я объяснить не способен. оно рвет на мне одежду, вмиг оголяя тело, а затем руки… так много рук. слишком много холодных рук! они будто везде и сразу, покрывают каждый сантиметр чувствительной кожи, оставляют следы: царапины да синяки. эти садистские игры сводят меня с ума, оно питается мной. оно не остановилось на банальных физических увечьях. оно зашло гораздо дальше. я стал заложником собственного сна, что цепко удерживал меня в своих объятиях, не имея возможности проснуться полностью или же хоть как-то сопротивляться — оно истязало моё тело мучительно медленно, буквально по крупицам выбивая всякое желание жить. так, как больше всего боишься, словно давно знает все твои страхи. настолько мерзкое ощущение зародилось внутри. от самого себя в разы противнее стало. потому что сделать ничего не способен. потому что всё, что оставалось — поддаться. потому что тело моё реагировало на все эти грубые ласки. я чувствовал опустошение, что разрасталось с каждым разом всё сильнее. я не собираюсь играть по этим негласным правилам — я устанавливаю свои.

6th December, 2017.

той ночью я так и не смог заснуть. этой ночью сон также в мои планы не входит. мне надоели эти свидания с чем-то, что буквально готово убить меня. я не знаю наверняка, но я чувствую это. чувствую эту опасность каждой клеточкой тела. на часах было ровно три ночи, когда в дверь моей комнаты постучали. в тот момент, я чуть было не рванул, чтобы открыть эту чёртову дверь, однако осознание больно пронзило тело, буквально крича в голове о том, что по ту сторону никого быть не может. этой секундной заминки хватает для того, чтобы потерять над телом контроль. запутавшись в собственных ногах, я рухнул с кровати на пол, медленно подползая к двери и прислоняясь к ней ухом — ничего. тишина. как и твердил разум. наверное, стоит его слушать хоть иногда. это последнее, о чём я успел подумать, потому что буквально в тот же момент слух режет безумно громкий звук. тело продолжает действовать само — глаза с силой зажмурены, ладони зажимают уши, дабы отгородить чувствительный слух от столь сильного раздражителя. сижу без малейшего движения. оцепенение проходит только тогда, когда спиной я стал чувствовать холод. медленно обернувшись, тут же распознаю источник раздавшегося мгновением раньше звука и царившего уже сейчас холода — настежь распахнутое окно, с образовавшимися по всей поверхности стекла трещинами: самые крупных из них выглядят, словно рваные раны на искалеченном теле, остальные же больше походят на россыпь тоненьких паутин. ледяной ветер беспрепятственно врывается внутрь помещения, гуляет от стены к стене, пронзает моё изможденное тело, укореняя в нём страх ещё большей силы, и также без препятствий выходит наружу.

7th December, 2017.

за прошедшие два дня я, кажется, опустошил почти весь запас кофе на этот месяц. это довольно много, учитывая частоту дополнения моего рациона питания этим бодрящим напитком: обычно завтрак, обед и ужин. как по расписанию. но употреблять один лишь кофе ужасно мерзко, до тошноты мерзко. веки слишком тяжелые, в глазах всё мутится — невозможно сфокусировать взгляд на чём-то определённом. слабость во всём теле, конечности будто свинцом налитые, совсем неподъёмные. передвижение по квартире становится неимоверно сложной задачей: ноги заплетаются и приходится постоянно придерживать собственное тело, опираясь о стены или любую другую поверхность, что в разы устойчивее меня самого. однако, делать это всё же приходится, потому что вероятность не уснуть в процессе значительно возрастает.

10th December, 2017.

пятый день. я не сплю уже пятый день. оно меня не отпустит. я слышу его везде: под кроватью, в шкафу или прямо под потолком, над своей головой, за спиной. слышу, но не вижу. и это раздражает больше всего. оно развлекается, забавляется со мной. а я шарахаюсь от всего, как от огня, готовый вот-вот свалиться в обморок от изнеможения. кофе кончился слишком быстро. вчера я, кажется, ел его горстями, даже не удосужившись приготовить. или это было сегодня утром. да о какой готовке может идти речь, если я на ногах себя еле держу, буквально по полу ползая. я, кажется, говорил, что это безумно раздражает — не видеть своего мучителя. это ведь я написал? если это, действительно, было написано мной, то не верьте мне, потому что я сам в это больше не верю. лучше бы я не видел это. если кому-то захочется узнать, как оно выглядит, то я не скажу. потому что сам не видел. потому что единственное, что позволяет видеть его — следы. теперь оно оставляет свои следы повсюду. а я замечаю их! я всё вижу! всё-всё вижу, несмотря на то, что смотреть на что-либо уже просто физически больно. ну почему оно не может оставить меня в покое??? я что так много прошу?

December??? 11???

кофе. кофе кофе кофе кофе. как же мне нужен кофе. я не должен спать. вообще не помню, как оказался там, где слишком светло и людей много. всё смотрят-смотрят-смотрят. глаза вам всем выколоть, любопытные шавки. отчетливо помню запах кофе, и корзину, полностью им набитую. как же тошнит от этой черной горькой жидкости. ненавижу. прямо сейчас пишу это на пару с дурацким кофе в руках. понапихал же гадости всякой в корзину без разбора. каким образом вообще туда добрался. а до чего у девушки на кассе выражение лица забавное было! она будто мертвеца во мне увидала. нужно было потеряться где-нибудь по дороге. я ведь даже не знал, куда иду! но почему-то снова оказался здесь. ведь оно ждёт меня. прямо за дверью. изголодалось по страху моему. и почему-то я в этом уверен. так вот он я — бери! с какой это стати я такой смелый? и ведь не азартный ничуть. и в игры ничьи играть не собираюсь, а игрушкой быть и подавно! вот только вся это смелость напускная рушится сразу, как только я порог своей квартиры переступаю. в доме, казалось, нет ни единой вещи, которая не была бы перевернута или разбита. хаос полнейший. босыми ногами пробираюсь сквозь него прямиком в свою комнату, по пути собирая, кажется, чуть ли не каждый осколок. но внимание заостряет вовсе не боль, распространяющаяся снизу по всему телу, а дверь той самой, моей комнаты, что почти с петель выбита. а за ней мрак, потому что стены все, все-все ровные поверхности, окна, кровать и постельное бельё на ней, всё-всё-всё абсолютно выкрашено в чёрный. а чёрный этот словно смоль. выкрашено отпечатками рук, когтистых рук, потому что кроме них на стенах отчетливо заметны грубые царапины, и ног, таких же босых, как мои, но больше намного. страх в груди бьётся, в висках пульсирует, шумит в ушах, в глазах отпечатался. в угол забившись, спускаюсь вниз по стене, марая одежды смольной чернотой — мерзко. глаза закрыть хочется, но закрыть их невозможно. всё плывёт — по щекам текут горячие слёзы. и... о боже! как громко они падают вниз! а оно ведь любит игры. а я ведь звал его, пусть и мысленно. так вот оно и играет. цепляет своей хваткой железной лодыжку мою и резко тянет в темноту под кроватью. клянусь! там никогда не было так темно! отчаянно вырываясь и не менее отчаянно крича, я совсем не осознавал, что это делаю именно я. потому что казалось, будто у меня не выходит совсем ничего. казалось, что это давно ослабевшее тело ни на что не способно. но как только хватка исчезает — тело несётся из всех оставшихся сил, унося и меня вместе с собой, чтобы уже в следующий миг оказаться в гостиной и ещё не раз собрать голыми стопами осколки, что резали так нещадно, но бежать это не мешало. закрывшись в ванной комнате меня тут же пополам сложило над унитазом и желудок вывернуло наружу. я рухнул на холодный кафельный пол. всё тело трясёт, конечности не слушаются, слёзы текут с новой силой. и откуда только берутся. мозг, кажется, работает перебоями. то включается, то отключается. потому что время и пространство шли как-то мимо меня. резко становилось то слишком темно, то болезненно ярко. может, я засыпал, а может это мигала лампочка. я не знаю, сколько таким образом прошло времени, но когда я набрался сил покинуть своё укрытие, за окнами, как и во всей квартире, было темно.

Des???

весь купленный мною кофе остался нетронутым. он больше не нужен мне. я прекрасно справляюсь и без него. потому что страх не даёт уснуть. в квартире всё тот же хаос. постоянные звуки-шорохи. это оно хозяйничает. а я не против давно. лишь бы меня не трогало. мозг всё продолжает временами отключаться, в независимости от времени суток являя собой абсолютную тьму, лишая способности к движению, но не острого слуха. кровь леденеет, когда слышишь, как оглушительно громко подбирается оно. всё ближе и ближе, а потом понимаешь, что ты всё ещё можешь чувствовать, потому что чувствуешь невыносимую боль. будто бы изнутри. теряешь временно-пространственную ориентацию. кричишь, но крика не слышишь, а его слышишь. все эти гематомы, кровоподтёки и синяки на бёдрах, боках, животе и руках. я, кажется, любуюсь ими. думаю, на мне это выглядит красиво. но... черта с два! я не буду благодарить его за это!

1 DEceEMBER

очередная отключка — и оно ломает рёбра. я надеялся не очнуться. я не выхожу из комнаты. оно тоже.

выйди! выйди от сюда ради бога!

а он разве есть?

почему оно продолжает меня мучить? почему ОНО продолжает причинять мне боль? почему я всё ещё здесь и где мой чертов кофе

мне страшно и я хочу спать жить?

оно не разрешает

Day???

я тебе нужен?

я спрашиваю это у него уже много дней часов??? оно не отвечает но я слышу его за своей спиной ответ в голове возникает чужим голосом

ты принадлежишь мне

я не знаю что делает моё тело но я вижу как бегу через гостиную

осколки — не больно

хватая по пути стул мысли в голове твердят быстрее-быстрее в ванной есть верёвка для сушки белья и я цепляюсь за эту мысль всем своим естеством и уже работаю вместе с телом

мы ведь думаем об одном и том же

дверь заперта шея в петле стул падает на пол воздуха не хватает в дверь с остервенением ломится оно

лишь бы успеть

не успел

дверь распахивается лампочка мигает в последний раз и разлетается на осколки с силой давя на плечи тянут вниз так что узел на шее затягивается туже а глаза закатываются до белков

значит уже не нужен

и без того хлипкая верёвка не выдерживает такого напора безвольное тело падает вниз чувствую сильный удар головой обо что-то острое прежде чем полностью отключиться

***

December?

как я оказался в своей комнате снова? не трудно догадаться, на самом деле — от двери тянется кровавый след. голова нещадно болит — запекшаяся кровь на лице неприятно так кожу стягивает. рёбра также — всё в синяках ужасных. на груди, животе и руках — царапины. в некоторых местах застряли мелкие осколки. почему это происходит со мной? я, видимо, отключился надолго, потому что сна теперь ни в одном глазу. однако это всё, чем можно похвастаться. сил по-прежнему нет. руки трясутся — писать тяжело. но это всё, что я могу. всё, что держит меня здесь. холодно очень. не только руки, но и губы трясутся, зубы стучат. оконное стекло рассыпалось окончательно и теперь свободно пропускает холодный ветер. на подоконнике осколки и снег. я еле добрался до него ползком. здесь так холодно и так спокойно. и на душе спокойно. а ещё тихо очень. и в голове тихо — мысли ни одной. я и забыл, оно ведь игры любит. а я ведь слышу его. оно так медленно пробирается откуда-то из глубины квартиры. а слёзы мои по щекам стекают от чего-то быстро-быстро. и ветер такой холодный — тоже слышит, как оно приближается. а потому спешит покинуть пределы комнаты — летит свободно. я тоже всегда мечтал научиться летать…

***

«... Пак Чимин не обычный самоубийца, Ваша честь. Признаю, личный дневник погибшего отнюдь не выглядит так, будто был написан психически здоровым человеком, но все мы с Вами знаем, что Господин Пак не был болен, что подтверждают результаты проведённой экспертизы. Совершенно очевидно, что некая сила воздействовала на него как морально, так и физически. Ведь всё те же результаты экспертизы утверждают, что Господин Пак подвергался физическому насилию, как минимум, в течении недели, до самого момента смерти. Совершенно другой вопрос встает перед нами, если мы задумаемся о том, какова сущность той силы, что воздействовала на Господина Пак Чимина. Если же воздействие это проявляло вполне реальное, физическое тело, то мы можем предположить наличие определённого лица, совершившего данное преступление. В таком случае, этой ситуации сопутствует следующий вопрос: по какой причине, погибший не выдал ни единого сведения об этом человеке в своём дневнике? Причин, на самом деле, множество. Но что, если мы всё же предположим, что Господин Пак описал в своём дневнике события чистейшей правды, будучи при этом совершенно здоровым психически? Значит ли это, что существует та сила, что не видима человеческому глазу, но чуть ли не в разы опаснее самого человека? У защиты всё, Ваша честь.» — закончив речь, адвокат Ким Намджун занял своё место. Зал суда погрузился в оглушающую тишину — услышанное ранее подтолкнуло присяжных на глубокие размышления. И лишь тогда эта тишина развеялась, когда судья сделал своё последнее объявление.