От жизни до смерти один шаг

      В его голове было очень пусто и холодно. Никаких мыслей чувств, даже поверхностных эмоций не наблюдалось. Только бурлящая лава болезненного желания, в которой я барахтался без возможности спастись. Створки его сознания плотно захлопнулись за мной, выбраться было невозможно. Напрягаясь изо всех сил, я разрывал в клочья своё сознания, пытаясь взять под контроль его душу, но там где я обычно чувствовал жизнь, было пусто, словно, у него и не было души. А вот он наоборот почти без усилий заставлял меня чувствовать все действия, болезненное удовольствие от прикосновений к телу подруги.       Я взял… он взял руку Ани и обхватил её пальцами свой член. Меня обожгло больное, ненормальное наслаждение, оно захватывало сознание, не давая рассуждать здраво. Краешком сознания я отмечал, что Даня продолжает биться о барьер, разбивая руки в кровь, а моё тело бесчувственно валялось рядом. Меня даже забавлял этот зритель, он делал ощущения в разы острее. Нет! Не меня, его! Или меня? Он настолько сильно давил своей силой, что я уже не совсем понимал, где начинаются его чувства и заканчиваются мои.       — Пусти, мразь! – завизжала очнувшаяся Аня, я и не заметил, что она пришла в себя.       — М-м-м, сладенькая, - этот урод облизнул пальцы уже побывавшие в теле девушки, ещё один удар в мою сторону и я почти чувствую этот вкус на языке. Он почти сломил меня.       — Пусти, урод, пусти! – Аня вырывалась, ей почти удалось впиться ногтями ему в лицо, но вместо ожидаемой реакции на боль, он просто ударил её по лицу. Ему словно было всё равно, что она расцарапала его руки и плечи, он не чувствовал ничего. А уже в следующую секунду последовал мощнейший удар по мне, который прорвал последний блок.       На несколько секунд сознание взорвалось адской болью, а потом я без следа погрузился в палящее, больное желание. Мне было жизненно необходимо удовлетворить похоть, которая разъедала сознание словно кислота, но перед этим есть ещё одна важная вещь, которую необходимо было сделать с её личиком. Я достал мой любимый нож, который повидал уже не одно такое вот милое личико, и с радостью прислушиваясь к мольбам и плачу провёл лезвием по щеке малышки. Истошный визг боли звучал для меня пением ангелов, я повторил движение на второй половине её лица, создавая необходимую симметричность. Тело подо мной билось от боли, руки поливала ароматная кровь, я поднёс ладонь к губам и широко мазнул языком, это что-то непередаваемое! Желание опалило с новой силой, наспех сделав ещё несколько движений ножом, я расстегнул штаны и прижал руки брыкающейся девчонки к земле, накрыв её своим телом. Так как я заранее освободил её от одежды, ворваться в её тело было очень просто. Девушка с новой силой забилась подо мной, пытаясь вытолкнуть инородный предмет из своего тела. Мне сегодня просто нереально повезло! Она девственница! Я с какой-то даже болезненной эйфорией заставлял её подчиняться, намеренно двигаясь грубо и причиняя ей как можно больше боли. Её крики и судорожные конвульсии тела приносили мне просто нереально много удовольствия. Очень скоро она подвела меня к краю, с приглушённым стоном, я в последний раз насадил на себя обмякшую девушку, кончая в гостеприимное тело.       Громкий щелчок в голове и пустое сознание начинает наполняться мыслями. Моими личными мыслями. Он отпускает меня. Боль от сорванных блоков, повреждённое в ходе борьбы сознание значили так мало в сравнении с тем, что я не смог с ним справиться и позволил этому моральному уроду изнасиловать Аню. Я понимал, что никогда не прощу себе этого. Сил сопротивляться ему не было, поэтому он без особых усилий вытолкнул меня из своего сознания и вернул в тело. Но как только я вернулся, возникла другая проблема, которая на какое-то время встала для меня на первое место. Втянув воздух в ноющие лёгкие, я рывком сел на земле. Мимо меня пролетело Данино тело, он кулем рухнул в нескольких шагах и больше не шевелился. На мою щёку легла холодная ладонь, я несколько заторможено повернулся и встретился взглядом с воспалёнными глазами маньяка.       — Я не буду тебя убивать, - прошипел он. – Я вообще никого сегодня не убью, слишком ты мне понравился. Мы похожи, Лекс! Мы ведь оба наслаждались этим. Когда-нибудь ты это поймёшь.       Следующее прикосновение словно отключило моё сознание, я хотел что-то сказать, но язык уже не слушался, я понял, что остановить его не смогу. Последнее что я запомнил, это едва шевелящееся тело Ани, а столкновения с землёй в моей памяти уже не было.

***

      Спать! Как же ужасно хочется спать, вокруг какая-то суета и шум, хочется закрыть уши руками и вообще ничего не слышать. Или заорать так громко, что бы все подохли и наступила благословенная тишина. Но постепенно шум затих, сознание очистилось, и я погрузился в спокойный сон.       В следующий раз меня разбудил противный писк. Приоткрыв глаза, я попытался осмотреться, но картинка расплывалась. На мне нет очков, понял я, постаравшись поднять руку, я тут же запутался в чём-то.       — Тихо-тихо! – зашептали рядом. – Вот, теперь должно стать лучше.       Мне на нос надели очки, и я разглядел над собой уставшего бледного Мишу. Он несколько раз провёл ладонью над моей головой, и воспринимать реальность стало гораздо легче.       — Что произошло? – захрипел я. Друг тут же поднёс к моим губам стакан воды, сделав несколько жадных глотков, я закашлялся.       — Ты не помнишь? – тихо спросил друг, когда приступ кашля закончился.       — Н… - я попытался ответить «нет», но в ту ж секунду голову атаковали воспоминания об ужасе и боли, о запретном удовольствии, что я испытал в связке с его сознанием. Ужас накатывал на меня, лишая воли и заставляя трястись на кровати.       — Перестань, - Миха опёрся коленкой о кровать и обнял меня, насколько это позволяли опутывающие меня провода. – Всё уже закончилось! Это не повторится, я обещаю!       Я никак не мог успокоиться, меня сотрясала молчаливая истерика. Как так?! Они же знали где мы! Если Даня не выходил на связь, то почему они просто не прибыли на место, где проводилась операция?! За что они так с нами? За что?!       — Как… остальные? – я не чувствовал себя в праве даже имен их произносить.       — Они тут же в больнице, - тихо ответил Миша, Он сидел на полу, опираясь спиной на кровать. – Даня спит, у него сильно повреждены руки и большой стресс. А… Аня ещё не приходила в себя, но у неё очень серьёзные травмы, физические в основном, но когда она очнется, предстоит большая работа и в плане психологии.       — Сколько я был в отключке? – я не открывал глаза, пока я сижу так, крепко зажмурившись ещё можно притвориться, что это не в моей жизни происходит, а сюжет какого-то неудачного фильма.       — Вообще-то неделю, но неужели ты не спросишь про свои травмы? – друг подозрительно скосил глаза в мою сторону.       — Это не имеет значения! – отмахнулся я. – Что говорит центр?       — Лёх, это имеет значение! – Миха повернулся ко мне. – Ты вообще в курсе, что чуть не спалил своё собственное сознание? В тебе не осталось ни одного блока, и сила продолжала калечить тело. Ты был ближе всех к смерти из вас троих!       — Поделом мне! Лучше бы вообще сдох там! – я сжал кулаки, пытаясь не допустить своего позора, но две слезинки всё равно вырвались, оставляя за собой влажные дорожки по щекам.       — Лёш, ты не виноват! – твёрдо сказал друг. – То, что произошло, было ужасно, и никто из вас уже не сможет этого забыть. Но жизнь на этом не закончилась ни для одного из вас! И хоть твоей вины в произошедшем нет, но если ты действительно хочешь помочь, то направь все свои силы на выздоровление, а потом помоги мне вытащить остальных. От этого будет польза, а ты можешь загладить свою вину, - друг обозначил пальцами кавычки рядом со словом "вину".       — Ты прав, во всём прав, - поразмыслив, согласился я.       — Тогда спи, - Миша коснулся моего лба, и сознание заволокла сонная дымка, а через несколько секунд я уже крепко спал.

***

      — Что вы сказали? – я не в силах был даже закричать, настолько сильным был шок.       Уже месяц, как я выписался из больницы, к сожалению, вынужденная мера, ведь скрыть такие повреждения от семей нереально. Официальной версией стало то, что на нас напали, когда мы гуляли втроём, нас с Даней сильно избили, а Аню изнасиловали. Сейчас же я разговаривал с Викторией Андреевной о сложившейся ситуации и просто не мог поверить словам, которые слышал.       — Да, Лёш, да! – она раздражённо передёрнула плечами. – Ребята держались на расстоянии, потому что нам нужны были доказательства. А потом мы просто не смогли приблизиться, первичный барьер, был слишком сильным, - оказывается та защита, с которой столкнулись мы, была не единственной, был ещё один барьер, большего диаметра, но что-то я сильно в этом сомневаюсь.       — Вы выжидали, пока он приступит к делу, что бы получить "доказательства"? – яда в моём голосе хватило бы на убийство целой армии.       — Тебе не понять моих мотивов, Алексей, ты не был лидером. И с такими идеалистическими взглядами никогда им не станешь, - она на секунду отвернулась, а я вскочил.       — Лидер заботится о своих людях! А вы мразь, раз допустили подобное! – я опёрся о стол, нависая над женщиной.       — Я и забочусь о людях! – повысила голос директриса. – Анина жертва не будет напрасной, теперь мы сможем поймать этого ублюдка!       — Не будет напрасной? – я даже не нашёлся с ответом       — Забота о людях, заключается не только в том, что бы прогибаться под них, - усмехнулась женщина.       — Рано или поздно от вас все разбегутся! – задушенным от злости голосом прошипел я. – И начало этому я положу сегодня!       — Тебе не удастся устроить переворот! – уже мне в спину доносились визги женщины.       — Посмотрим!       Конечно, я не собираюсь свергать её. Просто находиться рядом с этим человеком и в этой организации я больше не могу. Схватив свой рюкзак, я быстро опустошил шкафчик, в котором хранились мои вещи, и поспешил на выход. На ступенях здания, что когда-то так меня поразило, я встретил хмурого Даню и невероятно осунувшегося Миху. Переглянувшись, мы замерли, нужно что-то сказать, но говорить совсем не хотелось. Стоять молча на этих ступенях, казалось самым правильным, но мы все понимали, что, скорее всего, видимся в последний раз. Всё, наигрались в героев. Возможно, мы простояли бы так ещё очень-очень долго, но дверь центра открылась, выпуская в холод и серость Аню и Пашу. Мы с Даней одновременно посмотрели в глаза бывшей подруге, а потом так же, одинаково быстро направились в разные стороны. Чувство вины было слишком сильным и не позволяло прямо смотреть на девушку. А если бы она попыталась заговорить, то и вообще можно было бы сквозь землю провалиться. Быстрым шагом я шёл в сторону своего дома, на улице было холодно, но что ещё хуже, холодно было у меня внутри. Всё замерзало, лишаясь так нужной любому живому человеку, чувствительности. На этом, наверно и закончилась моя бравая история, как носящего. Пользоваться своим даром я не намерен, забыть бы вообще все его проявления. А такие одиночки как я не живут долго, хотя… может это и к лучшему.