аnger is a sin

Вырубаться посреди очередной драки против "Врат Эдема", а потом просыпаться с головной болью непонятно где и непонятно когда － для меня стало уже обыденной вещью, поэтому очнувшись на мягких покрывалах, я даже не удивилась. Немного приподнявшись на локтях, я тут же плюхнулась обратно, не в силах даже пошевелить головой или хотя бы открыть глаза, чтобы понять, где я нахожусь. Я точно не помнила, почему вырубилась, но звуки выстрелов, а после и взрыва гранаты, брошенной в толпу, я помнила отчетливо. Вроде бы руки и ноги все на месте. Через некоторое время я опять предприняла попытку встать, и это вышло уже намного лучше. Присев на кровати, я решила осмотреться. На самом деле, маленькая комната выглядела очень неплохо для нынешней ситуации в округе. Круглый столик и пару стульев находились около стены напротив, а над ними висел массивный деревянный крест. От такой находки я на секунду потеряла дар речи, ведь это было поистине неожиданно, а не очень здоровое подсознание начало судорожно анализировать обстановку. Ответ пришел незамедлительно, но мне все еще хотелось сомневаться в достоверности своих выводов. И если я у врагов, то, черт возьми, что делало Сопротивление, когда меня уносили! Но стоило ему зайти в помещение, как все сразу же стало на свои места. Иоанн Сид ненадолго замер в дверном проеме, осматривая комнату, а после взгляд его голубых глаз остановился на мне. － Здравствуй, дитя, - его приятный низкий голос прозвучал неожиданно громко в образовавшейся тишине. Сид прикрыл за собой дверь и подошел ко мне ближе. － Как ты себя чувствуешь? - на его умиротворенном лице заиграла легкая улыбка, казалось он был полностью расслаблен. Я не спешила отвечать, продолжая изучать ситуацию и самого Иоанна. Но сейчас я лишь могла заметить, то как его синего цвета рубашка прекрасно подходит к его, такого же цвета, глазам. Да уж, не самое лучшее время для таких выводов. Я точно сильно ударилась головой, раз сейчас могу думать лишь о таком! Все это время мы с Сидом испепеляли друг друга взглядом, но если я смотрела настороженно, возможно, даже с некой ненавистью, то он смотрел снисходительно, будто на глупого ребенка. А это бесило, очень сильно бесило! Мало того, что взяли в плен, так теперь он еще смотрел так, будто это я во всем виновата! － Что вам от меня надо? - не выдержав, воскликнула я, но получилось ужасно, мой тихий и хриплый после долгого молчания голос звучал довольно жалко. И этот чертов Сид опять улыбнулся! Да и посмотрел своим ох-уж-тупое-дитя взглядом. － У терпеливого человека много разума, а раздражительный выказывает глупость, - спокойно, как ни в чем не бывало, продолжал Иоанн. － Не смей мне запудривать мозги, - с каждым его сказанным словом я начинала злиться все больше. Он говорил так, будто знал все на свете, будто его слова это истина в последней инстанции. И складывалось такое ощущение, что он сам верил в свой бред. － Такой трус как ты не может ничего знать! Все что ты можешь, так это прятаться за спинами своих приспешников, посылая их самих на верную смерть! － Такая отравляющая речь обычно является характеристикой падшего человека, Клео. Я думаю, что тебе стоит отдохнуть, - Иоанн сделал явный акцент на моем имени, будто хотел, что бы я к нему прислушалась. Но этого фанатика я никогда в жизни слушать не буду! － Понимаю, что тебе тяжело, ведь нет врага более жестокого, чем прежние друзья. － Что ты имеешь ввиду? - настороженно спросила я, не веря своим ушам. При чем здесь мои друзья? Его долгое молчание начинало напрягать, Иоанн просто стоял передо мной, на лице играла грустная улыбка, взгляд его хаотично бегал по помещению, казалось, что мыслями он был далеко отсюда. Какой раз уже за пару минут меня начинало раздражать все вокруг, я боялась, на самом деле, мне было очень страшно, но одновременно я ничего не понимала, а моя головная боль явно не способствовала большему пониманию ситуации. Во мне смешалось множество отрицательных эмоций и от этого вихря становилось трудно дышать. － Мои братья предложили мир твоим друзьям, и они согласились, но взамен отдали тебя, дорогая Клео, - эти слова как будто ножом врезались мне в спину, упиваясь моей болью, а после, посчитав, что ее недостаточно, еще и прокрутили пару раз. На лице застыли новые отрицательные эмоции, сменявшие друг друга как будто по щелчку пальцев. Отрицание. Гнев. Принятие. Все смешалось в сплошную кашу, и все, что мне оставалось делать, так это сидеть на кровати, запустив пальцы в волосы, и пытаться выдавить из себя хоть какие-то слова, но, в итоге, вырывались лишь какие-то нечленораздельные звуки. Я настолько резко подскочила с места, что голова закружилась, и я бы точно упала, если бы Иоанн не успел меня вовремя поймать. Но в данный момент я ничего не понимала, остался лишь разъедающий изнутри гнев. И все, что я знала, так это то, что во всем виноваты эти чертовы Сиды! Эта чертова практика, из-за которой я и приехала в этот округ. Еще я проклинала множество вещей, дошла аж до моего поступления в университет. Я настолько задумалась о том, что было бы при совершенно других обстоятельствах, что даже не заметила как оказалась прижата Сидом к холодной стене, а мои руки он крепко держал у меня над головой. － Мы не должны умалять грех, оправдывать его или перекладывать вину за него на других, - вновь начал рассказывать Иоанн, как будто только что прочитав мои мысли. Опять он со своими заумными речами. Неужели он не понимает, что я не верю во всю эту чушь. Я попыталась вырваться из его хватки, но моих сил явно не хватало. － Гнев становится грехом, когда ему позволяют кипеть без сопротивления, - неожиданно в его руке появился небольшого размера нож-бабочка. Сид аккуратно, словно кистью художника, провел им по моей ключице － пара капелек крови скатилась вниз, пачкая край моей майки. － Это приводит к тому, что повреждения умножаются, оставляя за собой опустошение, часто с неисправимыми последствиями, - он начал что-то выводить у меня на ключицах, пару раз подымался вверх к шее, потом вновь опускался вниз. Это не было больно, скорее даже приятно в некой степени, да и сил сопротивляться у меня не было, руки были обездвижены, ноги не держали － я слишком устала после всех этих событий, да и от предательства я еще не отошла, так что эта физическая боль была ничем по сравнению с моральной. У меня не было сил гадать что, зачем и почему "Сопротивление" так поступило, возможно, мы не были друзьями, как я думала до этого. Я сдалась, просто сдалась, ведь зачем мне бороться за чужой округ, за людей, которые оказались прогнившими изнутри и предали меня. Нет уж, извольте, я лишь буду наблюдать за последующими событиями и пусть будет, то что будет. － Не переживай, дитя, ты, как и все, познаешь силу слова "ДА", - спустя несколько минут произнес Иоанн, заканчивая выводить буквы на моей коже. － И помни, что гнев превращается в грех, лишь когда он преследует эгоистичные мотивы, когда искажаются Божественные цели или когда мы позволяем ему затягиваться. Сид отпустил мои руки и, оставшись без опоры, я рухнула на пол, чувствуя как кровоточат буквы, выведенные на моей коже. В образовавшейся тишине я услышала лишь хлопок двери, который вновь оставил меня наедине со своими мыслями, пожирающими изнутри.