Холодно и жарко

      В вечноцветущем и ясном Асгарде, сейчас бушевала гроза: тучи, черные, словно из дегтя, угрожающе нависали над мирным небесным городом. Не только небо было не на месте. Асы, жители Асгарда, скорбели по утрате своих сыновей и мужей. Они требовали справедливости, и сегодня, в день, когда небо Асгарда заморосило, Один — Всеотец и верховный правитель Асгарда, совершит правосудие и успокоит горечь потери. В тронном зале сейчас проходил судебный процесс. Все находящиеся не на стороне обвиняемого были озлоблены и готовы вынести любой жестокий приговор. — Локи Лафейсон, — басом заговорил старик, сидящий на троне, — Законный король Йотунхейма, некогда младший принц Асгарда… — Всеотец сделал паузу и грузно выдохнул, — Некогда мой сын. — совсем тихо произнес правитель. — Никогда, слышишь? — словно ядовитая змея, прошипел стоящий в цепях юноша, — Я никогда не был тебе сыном и ты это знаешь. И без того старческое лицо Одина сморщилось от боли и разочарования за приёмного сына. — Ты, презренный предатель и тёмный слуга, как ты смеешь разговаривать в таком тоне с твоим Царём?! — всполошился один из советников. — Тишина! — ударил жезлом Всеотец, — Локи Лафейсон, ты обвиняешься в убийстве брата, Тора Одинсона. Это страшное преступление, за которое ты заплатишь сполна. Брюнет смерил Одина гневным взглядом. — Твой такой любимый сын Тор позор для Асгарда! — выкрикнул брюнет, а после крик сопроводился рывком, отчего стражники, быстро среагировав, схватили бывшего принца по обе стороны и поставили на колени, — Не троньте меня! — рявкнул Локи. Все в зале молчали и наблюдали за копошениями предателя. Взлохмаченный Лафейсон оглядел окружающих свирепым и диким взглядом и, облизнув губы, остановился на Одине. — Твой любимый сын, — ядовито продолжал выплёвывать слова маг, — Тор, проклятый предатель! — Достаточно. — жёстко отрезал все попытки Локи Всеотец, — Я услышал достаточно. Перед вынесением приговора хотел бы ты что-нибудь сказать в своё оправдание? Юноша не проронил ни слова, а лишь смотрел своим диким взглядом из-под лобья. Сейчас Локи как никогда напоминал Одину жестоких синих великанов. — Хорошо. — прикрыл глаза старик, — Локи Лафейсон, ты приговариваешься к самому худшему наказанию за убийство Тора Одинсона. «Всё равно. — спокойной подумал Локи, — Всё равно. Пусть и смерть. Тор…» — Ты приговорен к пожизненному заключению во тьме. Пустота теперь твоё место. И быть тебе в пустоте бессмертным, невидящим и молчаливым, не имеющим возможности двигаться, а также лишенным магических способностей. — приговор эхом разлетелся по всему замку и остался в голове Локи. Оскал пропал и теперь на лице было удивление и ужас. — Стоп. Стоп. Что? Ха-ха, — уголок губ нервно пополз вверх, — Ты же не серьёзно? Всеотец? — растерянно улыбался бывший принц. Лафейсон попытался подползти на коленях к Одину, но цепи натянулись и не дали преодолеть расстояние.       Сейчас лицо правителя Асгарда не выражало ничего, но внутри всё переворачивалось от такого надломленного сына, а сердце было не на месте. Невольно пролетела мысль, что если бы тут была Фригга, она бы уже со слезами на глазах умоляла мужа помиловать её любимого Локи. — Всеотец! — в сердцах выкрикнул Лафейсон. — Увести. — холодно произнёс Один и стукнул жезлом. Всё. Пути назад нет. Приговор в ближайшее время будет приведён в исполнение. Юношу схватили под руки и поволокли туда, где всё будет кончено. — Один! Я ненавижу тебя! Ненавижу! — последние, что услышал от сына Всеотец и последнее, что произнёс Локи.

***

Машина остановилась около высотного здания и из неё вышли трое мужчин, одетые в дорогие черные костюмы и солнечные очки. — Тони, мы на месте. — сообщив по гарнитуре о своем прибытии и получив ответ, все трое направились в небоскрёб.