Фантейс

      На следующий день мы действительно поехали в клинику. Медсестра, увидев Раормана, молча выдала допуск, и оборотень уверенно повёл нас к нужному кабинету. Там нас встретил пожилой врач. Человек, между прочим. Он вежливо со мной поздоровался и, попросив мужчин выйти, начал обследование. Мою спину внимательно, сняв бинты, осмотрели и только после повторной перевязки, уже в присутствии оборотня и дракона, я услышала вердикт специалиста. — Отёк ещё до конца не спал, хотя ткани из раневого ступора уже вышли. Я так полагаю, вы этому поспособствовали? — врач строго посмотрел на Раормана и после его кивка продолжил. — Не стоило торопить процесс регенерации тканей. Сейчас её организм под воздействием препаратов преждевременно вышел из тканевого ступора. Это задействовало лишние жизненно необходимые ресурсы и может отразиться на общем состоянии организма. — Если не ошибаюсь, это избавило её от необратимых последствий с отмиранием тканей? — внезапно перебил Ингар. — Нет. Некроз, отмирание и нагноение тканей происходят в случае несвоевременного лечения. Однако первая помощь была оказана довольно квалифицированно, и этого удалось избежать, — врач был абсолютно спокоен. — Образование и созревание грануляционной ткани началось, пролиферация соединительной ткани определяется отчётливо. Струп убран, заживление проходит без рецидива в отёк, что хорошо. — Нервные волокна восстановились? — обеспокоенно спросил Раорман. — Учитывая количество вмешательства, замеченного мной, было бы удивительно, если бы не восстановились, — ответил врач, что-то записывая на листе бумаги.       Дракон и оборотень замолчали, а врач продолжал писать. Я пригляделась к бейджику. Там значилось родное людское имя. Фёдор Ильич. Малаев. В кабинете даже как-то уютнее стало. Вот в детстве в больнице тоже врач так сидел и рецепты выписывал. Правда, тогда мы приходили в больницу из-за простуды, а не из-за пулевого ранения… Но это не так важно! А Фёдор Ильич тем временем дописал рецепт и протянул его Раорману. — Думаю, эти лекарства вы сможете найти в любой аптеке. Дозировку я прописал. Приёмы не пропускать, это позволит стабилизировать количество полезных веществ в организме. Так что следить. Думаю, не стоит говорить, что нужно избегать даже малейших физических нагрузок на этом этапе реабилитации? Избегать тугих перевязок.       А потом врач впервые обратился ко мне. — И не пугаться гематом. Они неизбежно возникнут после заживления тканей — этого никак не изменить. А лечиться придётся долго. Всё же это не царапина. Но, судя по тому, что вы сидите тут и даже внимательно нас слушаете, вы вполне выдержите этот период реабилитации.       После этого пожилой мужчина мне улыбнулся, и эта улыбка сразу сделала его лицо очень добрым. В уголках глаз появились сеточкой те самые морщинки, которые бывают у улыбчивых людей. Я улыбнулась в ответ. После, попрощавшись с врачом, мы вышли из клиники. Точнее, эти двое вышли, а меня Инг на руках вынес. Ходить я могла, но каждый шаг всё равно отдавал тупой болью в спине, так что меня предпочитали носить на руках. Как мне сказали, чтобы не видеть моего страдальческого лица. Я осталась в автолёте вместе с Ингаром, а оборотень направился в ближайшую аптеку покупать лекарства. Вернулся он скоро с довольно объёмным пакетом. Причём, усевшись в своё водительское кресло, открыл пакет и протянул мне на заднее сидение, где я лежала, шоколадку. Самый обычный молочный шоколад. Но стало очень приятно. — Ну что, куда сейчас? — спросил Раорман, активируя систему автолёта. — К тебе, — ответил Ингар, — нужно поесть. Потом ты с Оксаной остаёшься дома, а я на несколько часов смотаюсь в ЦРЭ: все накопившиеся дела разгребу и оформлю всё для этой проверки. — Ты так и не пояснил, что за идея, — напомнил водитель, поднимая машину в воздух. — Тут всё просто, — пожал плечами дракон, — на проверке Оксана должна быть, насчёт этого её староста совершенно права. Но кто-то из нас должен постоянно присутствовать рядом с ней. — Об этом я помню, — кивнул Раорман. — Прямо совсем постоянно? — неуверенно уточнила я. — Да, — кивнул Ингар, — прямо совсем постоянно. — А как же Нирра? — напомнила я о подруге. — Давай решать вопросы постепенно, — поморщился Ингар. — Сейчас у нас в списке проблем эта проверка и твоя рана.       Я кивнула. — И я не совсем уверен в Ингаровской версии происходящего, — уточнил оборотень. — Почему? — я чуть привстала на сидении. — Ну я бы на их месте просто пристрелил тебя, — спокойно ответил Раорман, — уж не думаю, что в этой организации сплошь и рядом сидят такие мазилы, как тот, который стрелял. Уж на такую шишку, как ты, выделили бы кого-нибудь посерьёзнее. — Возможно, кто-то посерьёзнее и был, но не успел среагировать из-за действий более молодого, неопытного и глуповатого товарища, — предположил дракон.       Как по мне, такая версия была не особо похожа на правду. — Не надумывай, — подтвердил мой ход мыслей Раорман. — Просто представь себя на месте тех, кто стрелял. Твоё предположение не особо правдоподобно для реалий мафии. — Много ли ты с мафией общался, — усмехнулся Ингар, — бросать молодых и глупых на линию огня там в порядке вещей. — Да я не об этом, — Раорман покачал головой, — а об уровне того, кто стрелял. Его бы просто с собой не взяли, если б за тобой охотились. — Опустим момент, что в прошлый раз меня ранил низший демон, — эту фразу дракон сказал каким-то, на мой взгляд, слишком весёлым голосом. — Насколько я знаю, это была очень масштабная акция, которая проходила двенадцать лет назад, — серьёзно произнёс Раорман, — и направлена она была вообще не на тебя, а на Кайлена Д’Вэнайса. В результате Кайлен стал главой клана воздушных драконов и директором корпорации «Заос», краха которой, в общем-то, и добивалась последнее десятилетие вся мафия. Легальная транспортировка лучшего, новейшего оборудования и оружия высшим лицам — могу себе представить, насколько это им мешает. «Заос» так и остался на плаву в основном благодаря тебе и твоему другу, насколько я знаю? — Ты подозрительно много об этом знаешь, — прищурился Инг. — Даже странно, Раорман. — Я ночью быстро просмотрел сводки навостей за последние два десятилетия. Информации мало, но логически можно додумать недостающее, если иметь мозги и время, — оборотень хмыкнул. — Допустим, — кивнул дракон. — В общем-то, ты прав. Корпорация устояла только благодаря тому, что выжил Кайлен. Его дядя, который, в общем-то, занимается всеми техническими вопросами, просто не смог бы представлять и продвигать такой транспортный механизм. Та акция была рассчитана на то, чтобы убить всех членов семейства главы. Удар низшего демона был предназначен другу, а не мне. И, в общем-то, то, что я в тот день остался ночевать с Каем в его комнате в общежитии, — чистая случайность. Эта случайность помогла спасти ему жизнь. — То есть тебя ранили вместо него? — я посмотрела на Ингара.       Дружбой с этим воздушным драконом он явно дорожил. — Не совсем, — покачал головой Инг, — Кайлена тоже ранили, — стрелять в общежитии они не стали: планировали убить втихую, но недооценили чуйку Кая. Он проснулся в неудобный момент и увернулся. Я услышал шум и прибежал на подмогу. Мы оба были ещё студентами, и нас недооценили. Поэтому, я думаю, мы и смогли тогда выжить. Если бы противники были чуть посильнее — нам бы точно пришёл конец. — Ну вот, истории из жизни мы послушали, — прервал рассказ оборотень, — и ты сам сказал, что тогда вас недооценили. Сейчас же все прекрасно понимают, что вы с ним не студенты и явно не послали бы за вами одного неумеху. Так что вывод тот же — я как всегда прав, и стреляли именно в Оксану. А вот кто и зачем — пока что вопрос открытый.       На этих словах автолёт приземлился на посадочную площадку. — Всё, — объявил Раорман, — прилетели. Вы идите пока что перевязываетесь и преродевайтись, как раз шесть часов прошло. А я слетаю в магазин, куплю еды. У меня в холодильнике мышь повесилась. Доступ у Ингара есть, так что дверь открыть сможешь.       Инг кивнул и вышел.       Дверь действительно мы открыть смогли, а во время перевязки я внезапно задумалась об одной мелочи и тихонько спросила Ингара: — Инг. А у меня на спине теперь шрам останется? — Нет, — засмеялся дракон, — с чего ты такое взяла? — Ну, — я замялась, но всё же ответила, — в фильмах видела и в книгах читала. — В исторических? — по-прежнему улыбаясь, спросил Инг, — уже лет двести, как медицина преодолела такую мелочь, как шрамы. Ничего не останется, не переживай. Абсолютно чистая кожа будет. Месяца через три, конечно. — Хорошо, — я опустила голову.       Разговаривать с ним в такие моменты я вообще не любила — мне было крайне неловко и некомфортно. Наконец он закончил перевязку, и я вздохнула с облегчением. Рано!       Дракон внезапно наклонился и поцеловал чувствительную кожу на шее. Я дёрнулась, но дракон мягко удержал на месте. А потом поцеловал ещё раз, уже чуть ниже. — Инга-а-ар! — ощущения были невероятно приятными, но что он творит, чёрт возьми?! — Вот только не говори, что тебе неприятно, — промурлыкал он мне на ушко и… Укусил!       Укусил за шею! А потом поцеловал укушенное место.       В комнате стало как-то жарко. — Ты же… Говорил… — дыхание почему-то сбилось. — А что я говорил? — голос Ингара моментально сбил с нужной мысли.       Хотя скорее не голос, а очередной поцелуй с прикусом в придачу… Дракон аккуратно развернул меня к себе и поцеловал. Прямо по-настоящему поцеловал. А я ни разу не целовалась. Вот вообще ни разу. И ощущения были… странными. Но приятными. Очень приятными. Я прикрыла глаза и расслабилась. И именно в этот момент раздался хлопок двери. Инг моментально отстранился, а я осознала, что сейчас происходило. Это мы что… Это… Это мы целовались сейчас?! Я непроизвольно прикрыла руками грудь. Ингар тихо рассмеялся. — Не переживай, всё бинтами перекрыто. Да и всё самое интересное я уже видел.       Я почувствовала, что краснею. Щёки и шею прямо-таки обдало жаром. — Да не стесняйся. Ты же моя девушка, нам положено целоваться, — Ингар выглядел довольным, как мартовский кот, — да и я тебя спас? Спас. А спасителям прекрасные дамы обязаны дарить поцелуи.       Что-то он, мне кажется, не совсем тот раздел людского фольклора изучал. Насколько мне известно, прекрасных дам именно от драконов-то и спасали.       Но Ингу я сказала другое. — Это что же, — я язвительно улыбнулась, — мне теперь и Раормана целовать? Он тоже в моём спасении участвовал. — Нет! — рыкнул он.       Почему-то от одной этой фразы всё хорошее настроение Инга как ветром сдуло, а из глаз исчезли зрачки. — Хорошо, только успокойся, — пошла на попятную я. — Конечно, я не буду его целовать. Я же твоя девушка. — Ну вот ты и согласилась, — дракон снова улыбнулся, но иллюзия зрачка так и не вернулась, а значит, и спокоен Инг не был. — Да куда же я от тебя денусь, — действительно, куда?       Мне ведь тоже этот ящер рыжий нравится. — Заходить можно? — раздался голос Раормана из-за двери.       Ингар, чуть щурясь, посмотрел в сторону двери и прокричал в ответ: — Сами выйдем! — Держи, — мне перекинули рубашку.       Эта была тоже Ингаровская, сменная.       Раорман предлагал мне женскую одежду, но мне было некомфортно брать и носить её с совсем чужого плеча. Ингар всё же немного родной. Свой, знакомый. Особенно учитывая, что Раор сам не помнил, какой из его девушек она принадлежала. Я натянула рубашку и застегнула на все пуговицы. Мне было неуютно без верха нижнего белья. Но, как дракон и говорил, бинты всё равно всё закрывают. — Пойдём.       Ингар подождал, пока я встану, и открыл дверь.       Мы договорились, что по квартире я буду стараться ходить сама. Нужно было обеспечивать мышцам нагрузку. — Что у нас на обед? — поспешно спросила у стоящего в коридоре Раормана. — Невероятно вкусные и питательные… — начал Раорман. — Котлеты с кашей, — закончил за него Ингар, — ты фрукты Оксане купил?       А с утра у Раора была очень полезная и витаминизированная… Тоже каша. Любил он приукрасить свой кулинарный талант. — Конечно, — оборотень усмехнулся. — Хорошо.       Ели мы молча. Дракон, отправив в рот последнюю ложку, предупредил: — Я в ЦРЭ ненадолго, буквально на полчаса. — Инг, мне надо к Яне слетать, — тихо сказала я, оторвав от тарелки взгляд.       Дракон сначала смотрел на меня задумчивым взглядом, а после посмотрел на оборотня. — Отвезу, если надо, — ответил на немой вопрос военный.       Ингар утвердительно кивнул, подумав ещё. На породистом лице расплылась довольная, какая-то предвкушающая улыбка, а после он подвёл итоги. — Получается так: я в ЦРЭ, а вы летите к старосте Оксаны. Ты же помнишь адрес?       Это уже вопрос ко мне. Я кивнула. — Я потом туда за вами подлечу.       Адрес мне Яна до этого скидывала. А уже я скинула его дракону. Ингар ушёл раньше нас. Когда мы с оборотнем доели, он убрал посуду и помог одеться. Куртку Ингар купил мне новую. Хотя я на него за это долго и сильно ругалась. Дорого же. После этого мужчина закрыл дверь и отнёс меня в автолёт. Кстати, средство передвижения Раормана был более просторным, чем Ингаровское. Я спокойно могла лежать на задних сидениях в полный рост. Правда, стёкла там же, на задних сидениях, были укреплёнными и непрозрачными, приходилось довольствоваться трансляцией изображения с визоров. — Удобно? — понтересовался оборотень, активировав всю защитную систему. Не знаю, правда, в чём она, эта система заключалась, потому что визуально в автолёте разве что подсветка лучше становилась. Но включить эту систему явно было очень важно. — Да, конечно, — я кивнула. — Тогда полетели, — усмехнулся Раорман и поднял автолёт в воздух.       Водил он аккуратно, но вполне позволял себе в процессе поговорить. — Раорман, — аккуратно позвала я. — Да? — моментально откликнулся оборотень. — А расскажи о переселении, — эта тема мне была реально интересна, потому что на уроках истории её особо не освещали.       Оборотень задумался и спросил: — Что именно тебе рассказать? Как проходило переселение? — Нет, — я покачала головой, — расскажи про причины, — и вообще, откуда вы пришли?       Раорман молчал, и я догадалась: — Эту информацию не всем разглашают? — Не для общего пользования, скажем так, — поправил Раорман. — Погоди, я выясню.       Он, не отрываясь от руля, что-то набрал в экране медиссона.       А потом оттуда раздался немного раздражённый голос Ингара: — Да? — Инг, Оксане про переселение, его причины и историю рассказывать можно? Ты её в списки внёс?       После недолгого молчания дракон ответил: — Да, рассказывай. Сейчас внесу.       С этими словами он отключился, а я осторожно поинтересовалась: — А что за списки? — Ты же догадываешься, что чип гражданам устанавливают не просто так? — Для безопасности, — кивнула я, — и не только. — Да. Те, кто знают какую-либо информацию, касающуюся закрытой истории человеческой расы или эндо, находятся под контролем. Нет, из страны их, конечно, выпускают, они могут делать абсолютно всё, что захотят, но пользоваться этой информацией и разглашать её нельзя. — Почему? — поинтересовалась я, в общем-то догадываясь, каким будет ответ. — Ты ведь знаешь, что даже сейчас взаимоотношение разных рас не такое гладкое, как выглядит с первого взгляда? — пожал плечами Раорман и я кивнула. — Между разными расами есть и будут конфликты. Мы слишком разные. Могущество эндорас очень возмущает некоторых людей, настолько, что нас даже истребляли когда-то давно. Почему, ты думаешь, осталось так мало нагов, кентавров? Люди умеют искать слабые места даже у самих себя, не то что у других. А многие из представителей древних рас так кичатся своим происхождением, что ни в грош не ставят ни людей, ни остальных эндо. В истории наших миров скрыто очень много крови, войн и конфликтов. Почти всё из этого растерялось, так что вся информация об общем прошлом людей и эндо тщательно скрывается, умалчивается. Никто не хочет повторения истории. — Что ты имеешь в виду? — я не совсем поняла монолог оборотня. — Ты слышала о том, что вампиры умирают от серебра? — спросил он.       Я кивнула и добавила: — Умирают, если воткнуть им кол в сердце или от серебряной пули. — Допустим, от этого я и ты тоже умрём, — хмыкнул Раорман, — но не вампир. Вампирам нужно пронзить оба сердца. И раньше люди об этом знали. А ещё кровососы, несмотря на свою репутацию, никогда не будут драться с противником, который слабее, чем они. Знала об этом?       Я покачала головой, и оборотень продолжил: — Вот и представь, что будет, если об этом узнают все люди? Особенно те, которые выступают против эндо.       Представила. Картина получалась очень нерадостной. Я только сглотнула. — Молодец, — отреагировал Раорман, — в том-то и вся соль ситуации. — Но мне теперь рассказать можно? — осторожно поинтересовалась я. — И что будет, если я вдруг проговорюсь? — «Вдруг» проговориться нельзя, — покачал головой оборотень. — Чип посылает своеобразные импульсы в мозг, когда ты собираешься рассказать и, если того, кому ты собираешься рассказать, нет в списке — ты просто не сможешь ничего сказать. — А как СЧ узнает, кому ты рассказываешь? — удивилась я. — В организме всё между собой связано, и СЧ тоже связан со всем в организме. Так что, можно сказать, там всё видит нашими глазами. — Ну, а мне рассказывать можно? — поинтересовалась я. — Несколько минут назад было нельзя. Сейчас можно, — кивнул Раор. — Ну так рассказывай, — каюсь, поторопила. — Это было давным-давно… — вдохновлённо начал вещать мужчина. — А если серьёзно? — прервала его я. — А если серьёзно, — пожал плечами оборотень, — то это действительно было очень давно. Вся история, конечно, неизвестна и расплывчата, но эндо были созданы в один период с людьми. Представляю, насколько было весело создателю, когда он создавал настолько много разумных видов существ. — А почему тогда боги у каждой расы разные? — верования действительно ведь были разные у всех. — Это точно не известно, но предполагается, что изначально расы не контактировали друг с другом. Я больше тебе скажу — драконы тогда ещё не имели человеческой ипостаси. Они научились превращаться в людей только после Переселения. — Ладно, — я кивнула, — и что было дальше? — Контакт рас всё же произошёл, — подтвердил Раорман мои мысленные предположения, — естественно, о том, чтобы они все подружились, не могло идти и речи. Ни о какой толерантности к чужим мнениям и вере тогда и понятия не имели. — Начались войны, — догадалась я. — Верно, — Раор кивнул, — и они не прекращались, шли почти постоянно. Началось истребление драконов — люди нашли способ их убивать. Эти существа не вмешивались в войну изначально, но их сочли опасными. Ящеры пытались защищаться, тоже вступили в эту бойню. Там участвовали все расы. — Все?! — я представила себе эти события и содрогнулась.       Это сколько же тогда существ погибло. — Да. И тогда создатель снова вмешался. Было создано три круга миров. Для каждой расы — отдельный. — Чем-то напоминает круги ада… — пробурчала я. — На них и основывались, — совершенно серьёзно ответил Раорман. — В превом круге поселились полностью гуманоидные расы — эльфы, дроу, вампиры, гномы, там же, чуть в стороне, был и мир оборотней, второй круг — те расы, что на людей похожи, но отличаются чем-то. Миры фей, русалок, зверолюдей. Третий круг, самый последний, предназначался для тех, кто от людей кардинально отличается — это были драконы, орки и гоблины. Всего три мира. Все эти новые места обитания были плотно связаны друг с другом. На вашей земле же остались только люди и фейри. — Стоп, — прервала я, — а эти почему остались, что за дискриминация такая? — Потому что они — люди, — спокойно ответил просветитель. — Как это — «люди»? — опешила я. — Вот так, — пожал плечами Раорман, — просто люди с магическими способностями. Их магия невообразимо сильна: сильнее, чем у многих эндо, они дольше живут, но всё же остаются людьми. — Допустим… — мой шок от этого не прошёл. — Лучше бы они тоже переселились в другой мир. Потому как на земле война окончилась, но, оказалась, что основная масса людей не готова терпеть рядом с собой кого-то, кто от них отличается, — оборотень нахмурился. — Помнишь святую инквизицию? Эту расу начали истреблять. — Нам рассказывали, что инквизиция убивала обычных людей, — нахмурилась я. — Нет, — покачал головой Раорман, — они истребляли фейри, ну, а иногда под руку попадались люди, которые, по мнению общественности, были, например, слишком красивы, чтобы быть обычными людьми. И, к сожалению, инквизиция преуспела. — В смысле? Я же видела на улицах фэйри, — не поняла я. — Видимо они умеют хорошо прятаться, хоть и не все. — Допустим, — заторможенно кивнула я, — дальше что? — Мир людей без магии пошёл в техническое развитие, — продолжил рассказывать мужчина, — и это, я считаю, было ошибкой. Ты же помнишь, чем это кончилось? — Третья Мировая Война и Ядерная Зима, — тихо прошептала я. — Верно, — оборотень кивнул, — люди очень долго переживали этот кризис. А когда пережили — от населения в девять миллиардов осталось каких-то семь миллионов. Причём до сих пор неизвестно, почему так внезапно закончилась Зима и исчезла абсолютно вся радиация. — И скоро после этого началось Переселение, — подтолкнула повествование я. — Не совсем скоро, но да, — кивнул Раорман. — И у этого были свои причины. Наши миры были завязаны на нашу же жизненную силу. Мир не может без жителей, жители не могут без мира. Или наоборот. Но долгое пребывание в маленьких, замкнутых мирах сказалось на нас. Первыми почувствовали это дроу — они были самыми малочисленными. У тёмных эльфов перестали рождаться дети. Совсем. И вот тогда жрецы снова обратились к создателю. Он не ответил. Учёные тёмных смогли найти причину недуга, способ его обойти и проникли в перешеек миров. Не все абсолютно из них, но подавляющее большинство. Именно там их встретили ангелы и демоны. После очень долгих обсуждений и споров дроу было разрешено вернуться в свой первоначальный мир. Тогда-то и был обнаружен тот удивительный факт, что люди совместимы с эндо. Более того, рождаемость людей была намного выше, чем у вырождающихся дроу. — То есть… — ко мне пришло осознание. — Да. Дроу начали создавать союзы с людьми. Но, когда ушли тёмные, баланс между мирами покачнулся. И пришлось переселять назад и остальные расы. Делалось это как можно более постепенно, но быстро, вот весь процесс и уложился всего в пятнадцать лет. И как раз вот тут начались проблемы — расы снова начали конфликтовать друг с другом. Войну никто, особенно люди, не спешил развязывать, но молчаливое противостояние было. — Но всё же контакт нашли? — полуспросила-полусказала я. — Пришлось, — кивнул Раорман, — конечно, не до конца, но всё же. — Не до конца… — пробормотала я, — мне всегда казалось, что расы живут вполне себе мирно и хорошо общаются друг с другом. — Мир в глазах смотрящего, — наконец улыбнулся мужчина. — Что ты имеешь в виду? — уточнила я. — Я имею в виду, что в глазах дружелюбного оптимиста все и всегда будут общаться хорошо, — расшифровал он.       Я рассмеялась. — Воды попей. Ты сейчас должна много пить, — напомнил Раорман. — Прилетим — попью, — возразила я. — Мы почти прилетели, — только тут я обратила внимание на пейзаж за окном.       А оборотень тем временем уже начал снижаться перед особняком Мефистофеля. Адрес мне Яна скидывала отцовский, а значит, по идее, она сейчас должна быть там…