Спираль (рабочее)

В тот же вечер Ваня напечатал фотографии, впервые написал родне длинное-предлинное письмо и отнёс конверт на почту. Но не утерпел: не стал ждать ответа и позвонил. Бабушка стала ворчать, что это – её личное дело и что он впустую тратит деньги, но потом всё-таки согласилась ответить на настойчивые вопросы внука. Оказывается, в этом доме, реквизированном у купца Варфоломеева, в 1918 году появились едва ли не первые московские коммуналки. И тогда же там, в такой коммуналке, поселились две семьи: её мать и отец со своими родителями, Ванины прадед и прабабка. И жили там до начала тридцатых годов, там и поженились. Оттуда и уехали на Урал строить Магнитку. - Помнишь, Ваня, я тебе песню про золотые костры пела? Вот это про них. Сама бабушка и двоюродный дед, дядя Митя, родились уже в Магнитогорске. Оттуда же в сорок первом ушёл на войну прадед. Туда же и вернулся летом сорок четвертого, потеряв под Ленинградом руку. Названия Санкт-Петербург Анастасия Ивановна не признавала, но Ваня, всегда поддевавший её, на сей раз промолчал. - Так значит, ба, мы … эта … москвичи что ли? – спросил он, когда бабушка закончила. - Да какие там москвичи? – Ваня словно увидел, как она отмахивается. – Когда это было? Так что разве совсем немножко. - А чего не вернулись в Москву? Бабушка еле слышно усмехнулась. - После войны некуда было. В доме-то давно другие люди жили. А потом – то одно, то другое. Митя, срочную отслужив, в армии решил остаться, я в педагогический поступила. Потом – Митя по гарнизонам, я – по распределению. Работать-то везде надо кому-то. Тогда, внучек, это подвигом не считалось. Да и вообще это нормально. Жизнь. Да и что Москва? Такой же город. Тоже люди живут. - Не скажи, ба. Живут-то живут, да не чета нашим. Не расслабляются. - Это ещё кто кому не чета. А с другой стороны – именно что не расслабляются. Большой город – большие дела. А большие дела – большие нервы, Ванечка. Хотя, где-то ты прав. Когда у нас пьют, в больших городах работают. На том они и попрощались. Весь день Ваня думал. Так долго он не занимался этим ещё никогда. - Разыщу! - твёрдо решил парень. - Может нам ещё и дом какой принадлежать должен? И наутро отправился в институт. Ему повезло. Преподаватель с кафедры истории Эдуард Ипполитович Акундинов тоже за какой-то малой надобностью заехал на работу. Выслушав несколько сумбурный рассказ студента, Акундинов покивал головой: - Что ж, молодой человек. Похвально, что вы интересуетесь историей своей семьи. Я бы вам посоветовал обратиться в городской архив. В интернете вы легко найдёте их координаты. Правда, там придётся подождать, но это - самый разумный шаг. - А... - Ваня замялся. Он рассчитывал на более развёрнутый ответ. - Как мне ... это ... лучше составить письмо? Не подскажете? - Вы лучше позвоните в архив, - одними губами улыбнулся преподаватель. - Там вам скажут точнее. Насколько я знаю, это пишется в свободной форме. Но писать надо максимально подробно. Эдуард Ипполитович был коренным москвичом. "В пятом поколении", - как он выражался, и к "понаехавшим тут" относился с лёгким презрением. Особенно, если те принимались искать московские корни. "Вот неймётся же им всем, - думал он. - Ну, пусть роется. Потом, если что найдёт, у него же материалы для диссертации позаимствую. Такие, как этот ... только на чёрную работу и годятся". А Ваня кинулся искать координаты архива. Нашёл, дозвонился. Его вежливо выслушали и, как и сказал Акундинов, посоветовали описать всё максимально подробно и подать запрос. Что Иван и сделал. И стал ждать.