Наши клинки остры!

      Глава 1. Возвращение домой       — Гляньте, милорд, вон холм Висельника, а значит и Дредфорт совсем близко, — сказал капитан — невысокий и веснушчатый мужчина по имени Зорни Дорест. Он зажал одну ноздрю и шумно высморкался за борт, после чего достал платок и вытер нос. — Небось, соскучились по дому-то?       Дед капитана родился в Браавосе. Он и его сын всю жизнь служили Болтонам, а сам Зорни повторил путь предков и уже лет двадцать выполнял поручения лорда Русе. За это время капитан успел обзавестись семьей в Дредфорте и вырастить детей — таких же мореходов, как и весь их род. Сейчас он командовал небольшой галеей, носившей название «Стерва».       Служба Дореста не была особо тяжелой. Дредфорт никогда не держал большого флота, обходясь одним или двумя боевыми кораблями и дюжиной рыбачьих лодок. В настоящее время из серьезных кораблей в замке вообще осталась одна «Стерва». Эта галея с периодичностью раз в два месяца охраняла сплавляемую по реке Рыдальнице баржу с грузом, которым приторговывали Болтоны. Груз обычно доставлялся до Белой Гавани, после чего корабль возвращался обратно. Еще иной раз приходилось отвезти лорда Болтона в то или иное место на побережье. Вот и все заботы.       — Да, соскучился, — ответил худощавый, с бледной кожей, парень. Он находился рядом с капитаном и для равновесия придерживался рукой за канат, протянувшийся к верхушке мачты.       Его глаза — бесцветные, как льдинки, смотрели вперед с тщательно скрываемым волнением и предвкушением. Узкие губы были плотно сжаты. Широкие темные брови и черные прямые волосы, контрастируя с кожей, создавали одновременно какой-то отрешенный и мечтательный образ.       Из одежды на парне был надет плотный дублет с рукавами в черно-бордовую полоску, полностью черный колет и широкие брюки, заправленные в сапоги на небольшом каблуке со слегка загнутыми мысами. На поясе с одной стороны висел полуторный меч, с другой кинжал и плоский кожаный кошель с округленным дном.       Это был Домерик Болтон, наследник и законный сын Русе Болтона, хозяина Дредфорта. Последние три года Домерик безвылазно провел в Долине, где служил оруженосцем и учился воинской науке у лорда Хортона Редфорта. Там, участвуя в постоянных и никогда толком не затухающих схватках с горцами Лунных гор, он научился многим полезным вещам. А еще он подружился с четырьмя сыновьями лорда, узнал других рыцарей Долины и познакомился с их славными обычаями.       «Стерва» забрала Домерика из Чаячьего города больше десяти дней назад. Ветер менялся от попутного до встречного, и гребцам пришлось попотеть, прежде чем они достигли Севера и вошли в устье Рыдальницы. С каждой минутой галея поднималась все выше по течению, приближая юного Болтона к родному замку.       Домерик посмотрел вперед, туда, куда капитан указывал рукой. Слева по курсу среди леса поднималась верхушка холма. Обветренный и посеченный ветрами и дождями камень принял странную форму и действительно, чем-то неуловимо походил на виселицу.       Огромные деревья, обильно поросшие мхом, напоминающим седые бороды, росли чуть ли не из воды. Некоторые из них опускали ветви в Рыдальницу, и речные струи играли с листвой. Воздух пах травами и прогретой смолой. Стрекозы и бабочки порхали между листьями осоки и шуршащими стеблями камыша.       Места здесь были богатые. Еще раньше, около часу назад, они заметили вышедшего на водопой огромного лося. Животное наклонило увенчанную мощными рогами голову и пило, пофыркивая и шевеля ушами. Шум от весел вспугнул медведя, который забрался в воду и ловил рыбу. Крякая, низко над рекой пролетела стая уток. В воздухе периодически показывались ястребы и орлы — а это говорило о доброй охоте.       — Много я видел хороших мест на свете, но лучше Дредфорта, пожалуй, что и нет, — они миновали крупную, домов на сорок, деревню под названием Ледяные Ключи. Кажется, на капитана нашла охота перекинуться словечком-другим. Плаванье подходило к концу и прошло оно хорошо, вот он и «оттаял» немного. — Если вы понимаете, о чем я толкую.       — Понимаю, — ответил Домерик. Говорить особо не хотелось. Парень все еще не разобрался в себе. Позавчера утром с ним что-то случилось. Сон оборвался резко, неожиданно. Он распахнул глаза, когда на востоке небо стало едва бледнеть, и в палатку с ветром донесся запах разжигаемого матросами костра — ночь они провели на берегу.       Сердце стучало как у зайца, попавшего в силок. В голове что-то крутилось. Он чувствовал себя Домериком и одновременно кем-то другим. Невероятные картины мелькали перед глазами. Что-то происходило, кого-то убивали и орали гибнувшие люди. Изнасилованные женщины выкрикивали проклятья, а дети скулили от голода и холода. Пылали горящие крепости и над всем этом крутились огромные, так как он стоял очень близко, крылья мельницы. С одной стороны горел огонь и языки пламени, гудя и извиваясь, словно живые, тянулись в его сторону. А с другой стороны наползал холод — древний и пугающий. Именно он, стылый и безжалостный, странным образом притягивал его взгляд.       Вначале он ничего не понял. Да и потом яснее не стало. И лишь постепенно, когда непонятная чертовщина, забравшаяся в голову, словно заснула или отступила, смог немного прийти в себя.       Он так и остался Домериком Болтоном, парнем, которому совсем скоро исполнится семнадцать лет. И одновременно он был, вернее, стал, совсем другим — более мудрым и спокойным, внимательным и циничным. Тот, второй, обладал немалым житейским опытом, но так же являлся Домериком. И сейчас в его голове проживало два человека. Он сам — молодой, и он сам — более взрослый. Странное то было ощущение. Странное и вначале даже пугающее.       С тех пор он толком-то и не общался ни с капитаном, ни с командой. Новое состояние надо было понять, привыкнуть к нему и сообразить, чем оно чревато.       Десятки вопросов теснились в голове... Что это такое? Проклятие или благословение? Смерть или жизнь? Кто к этому причастен? Он сам, Старые боги или кто-то еще? И что теперь ему делать?       Ответов он так и не нашел, но эти дни помогли ему примириться и принять новое состояние. И переживал он все это в основном молча.       Люди его отца к такому поведению возвращающегося наследника отнеслись вполне спокойно — Болтоны не любили когда к ним лезли с лишними вопросами. Тем более, если так делали подчиненные.       Река затеяла делать большой поворот. Берега сузились, а течение усилилось. Гребцы налегли на весла.       — И — раз, и — раз, — покрикивал боцман Этир — седой мужик, одетый в полотняные штаны, грубые ботинки и кожаную безрукавку на голое тело по случаю теплой погоды. Используя свисток, боцман принялся отсчитывать ритм.       По правому борту они прошли небольшой холм с крутящимися лопастями мельницы. Через некоторое время показался и сам Дредфорт. Сердце Домерика забилось чуть сильнее. Он всегда любил это мрачное, суровое место. Весь Север был таким, но Дредфорт, казалось, вобрал в себя все самое величественное и древнее, что могло родиться и жить в таком негостеприимном крае.       Неяркое солнце освещало сложенный из огромных камней темно-серого, бурого и красноватого цвета, замок. Шесть величественных башен со стенами между ними создавали основные укрепления Дредфорта. Каждая из них носила название — Черное Сердце, Острый Нож, Скорбящая, Крепкостенная и Великан. Последняя — Врата Боли — охраняла подъёмный мост с железной решеткой.       Дальнюю часть замка он не видел, так как ее закрывали огромные постройки, состоящие из двух же башен, которые вместе с переходами образовывали внутренний двор. Одна башня имела круглую форму и звалась Честная Вдова. На ее верху располагалась вышка с воронами. Вторая — квадратная, аналогичная по размеру, носила название Старый Болтон. Так же ее называли Великим Чертогом.       Дредфорт стоял в месте, где река поворачивала почти под прямым углом, давая защиту с двух сторон. А еще его опоясывал ров с водой, с перекинутым через него мостом. С другой стороны мост охранял барбакан — Хмурый Лорд. Весь его силуэт — приземистый, буквально вросший в землю, внушал чувство уверенности и спокойствия. Он был сложен из серых камней, которые за века стали еще более темными и суровыми, и обросли лишайником до самой черепичной крыши.       Замок приближался. Его стены и башни во множестве украшали треугольные зубцы-мерлоны, похожие на клыки. Домерик перевел взгляд на Подкову — небольшой городок, что раскинулся около Дредфорта. Когда он уезжал, в нем проживало чуть более трех тысяч человек. Похоже, за минувшее время ничего не изменилось. Узенькие улочки выходили к воде, где стояла гостиница «Улыбающийся Мертвец».       — Принимайте конец, ротозеи, — выкрикнул боцман и к краю причала торопливо подбежало несколько мужчин. С борта полетели веревки. Люди быстро пришвартовали судно к почерневшим от времени доскам.       «Стерва» глухо стукнулась бортом в канаты, намотанные на столбы и едва покачиваясь, остановилась. Гребцы складывали весла и негромко переговаривались, давая отдых натруженным спинам.       Домерик первым спрыгнул на причал, неосознанным движением поправил перевязь с мечом и сделал несколько шагов вперед.       К нему уже спешил отряд стражников под предводительством Уолтона Железные Икры — настоящего солдата, прямого, как меч, грубоватого и твердого. Он являлся капитаном гвардии Русе Болтона. Люди говорили, что он практически никогда не снимает поножи, за что его так и прозвали.       — Рик! — Уолтон воспитывал юного Болтона чуть ли не с пеленок, первым учил его обращаться с оружием и имел право на панибратство.       Капитан был крепок, плечист, хотя и набрал за последние годы лишнего мяса. Его лицо улыбалось, а русые волосы, как и раньше, оказались коротко подстрижены.       — Уолтон, — Домерик невольно улыбнулся, показывая, что рад видеть этого человека. Надежные, сильные руки Уолтона обхватили его и крепко обняли, приподняв над досками.       Узнавая друг про друга последние новости, они неторопливо поднялись вверх по склону, пересекли небольшую площадку перед барбаканом, которую было запрещено застраивать. Любопытный люд тут и там высовывался из-за углов или просто стоял, откровенно глазея.       — Твой отец ждет, — сообщил очевидную вещь Железные Икры. Домерик невольно посмотрел наверх, туда, где на верхушке Великого Чертога вяло трепыхалось на ветру огромное знамя Болтонов, показывая, что хозяин дома. Ободранный и распятый человек не выглядел самым красивым гербом на свете, но за свои шестнадцать полных лет Домерик привык и к нему, и к черно-красным цветам Болтонов, воспринимая их спокойно и без лишних эмоций. Никто не выбирает, где родиться и жить. И уж конечно, иметь на знамени ободранного человека куда лучше, чем не иметь знамени вовсе и быть каким-нибудь золотарем или свинопасом.       Они миновали барбакан, вступили на мост и шум от шагов отразился от воды во рву. Запах здесь стоял так себе — в ров запускали не только свежую воду из реки. Сюда так же сливали все нечистоты и отходы из замка, его кухонь и ночных горшков.       Врата Боли приняли их, и они прошли мрачным проходом с поднятой решеткой. Ветер стих, стало как-то пасмурней. Краски яркого дня потускнели, скрытые высокими стенами.       Домерик и Уолтон очутились во внутреннем дворе. Справа располагались псарни и сейчас оттуда слышалось уверенное и одновременно любопытное порыкивание. Знаменитые болтонские псы, боевые и охотничьи, почувствовали гостей.       Раздался грозный крик и чей-то голос приказал собакам заткнуться.       Этот, первый, двор не мог похвастаться брусчаткой. Ступая по утоптанной и сухой земле, они миновали кузницу и конюшню, очутившись в широком проходе между Мясным залом, служащим столовой для солдат и прилепленным к стенам трехэтажной вытянутой казармы, в которой эти солдаты и проживали.       Во дворе находилось более сотни человек. Замечая взгляд Домерика, они кланялись и наклоняли головы.       Чуть дальше во дворе усатый, бравого вида рыцарь гонял с затупленными мечами около сорока человек. Четыре женщины находились около колодца и стирали. Седой мужчина крутил ворот, поднимая в бадье свежую воду.       — Лорд Русе обязательно проверит, насколько ты хорош, — Уолтон заметил, что Домерик посмотрел на тренирующихся, и счел своим долгом предупредить. — Надеюсь, ты не валял дурака в Долине? Руки-то у тебя вроде из правильного места растут! — он открыто улыбнулся, смягчая грубость слов.       — Нет, не валял, — Домерик усмехнулся, не подумав обижаться и вспоминая старого лорда Редфорта. Тот каждый день заставлял и сыновей, и его, и еще нескольких менее знатных оруженосцев заниматься с мечами, учил сидеть в седле и сражаться в строю. А уж то, что он пережил с дикими горцами, может и не тянуло на полноценную войну, но весьма сильно его закалило.       — Хорошо, — кивнул Железные Икры. — Нам пришло письмо, что недавно ты получил рыцарские шпоры. Расскажешь, как дело выгорело?       — Да. Позже.       — Само собой, — Уолтон хохотнул. — Лорд Русе наверняка захочет послушать.       Они прошли еще одни ворота, которые назывались Верными, и оказались в «сердце» замка. По левую сторону вытянулся арсенал с мощной, окованной широкими железными полосами дверью. Окошки здания были небольшие, забранные толстенными решетками, и больше походили на бойницы.       Сразу за арсеналом высоко вверх поднималась Честная Вдова. Её и Старого Болтона соединял переход. Снизу он походил на часть колеса от телеги.       Земля на внутреннем дворе была замощена квадратными камнями. Они подошли к широкому крыльцу с тремя широкими ступенями. За ними располагались массивные двери в башню, укрепленные металлическими уголками и гвоздями с квадратными шляпками. В ее середине находился герб Болтонов — распятый на х-образном кресте человек, искусно вырезанный из чардрева. Его глаза, сделанные из прозрачного хрусталя, смотрели пристально и тревожно.       Юный Болтон невольно поежился. На миг ему показалось, что их герб и безмолвный защитник беззвучно спросил, кем он стал и чему научился. Он словно оценивал и присматривался к возвратившемуся наследнику. Неяркое солнце отразилось от хрустальных глаз, и они приобрели осмысленное выражение. Семейным жестом приветствуя «распятого человека» парень дотронулся до его руки, ощущая прохладу дерева.       — Милорд Домерик, — два стражника одновременно поздоровались, поклонились и подняли копья, пропуская их внутрь.       Они очутились во вместительном холле, каменный пол которого, подоткнув юбки, мыли три женщины среднего возраста. Эти сначала выпрямились, а потом, смущенные, поклонились в пояс.       По широкой лестнице они повернули вправо и поднялись на два этажа. Перед одной из дверей стоял дополнительный караул с оружием и в кольчугах. Они приветствовали своего капитана и узнали Домерика, судя по всему.       — Милорд, — Железные Икры бухнул кулаком в дубовую дверь и, дождавшись тихого разрешения войти, открыл ее.       В глубине покоя, за столом, повернутым наискось к огромному камину, сидел и читал какие-то письма среднего роста человек с непримечательным лицом, гладкой кожей без морщин и шрамов, тонкими губами и глазами точь-в-точь как у Домерика. Он поднял голову, минуту изучал вошедших, а потом совершенно спокойно произнес:       — Хорошо, Уолтон, можешь быть свободным.       — Как скажете, — Железные Икры кивнул головой, по привычке верного телохранителя осмотрел покои и вышел.       — Домерик, — мужчина неторопливо и спокойно поднялся из кресла и сделал шаг навстречу.       — Отец, — Домерик относился к отцу с почтением и некоторым опасением. Он во многих отношениях являлся человеком необычным и, скажем так... сложным. Настороженное уважение — вот, пожалуй, верное слово для точного определения его чувств. А настороженное оно было потому, что насколько себя помнил сам Домерик, лорд Болтон постоянно с ним разговаривал, спрашивал, что он успел заметить, понять или сообразить. Он мог давать необычные задания или странные просьбы. За всем этим был немалый смысл и лишь сейчас, увидев отца после разлуки, Домерик осознал это совершенно точно.       Русе Болтон никогда не считался сентиментальным человеком. Он обнял подошедшего сына за плечи, почти сразу же отстранился и заглянул в глаза. Его взгляд выражал практически незаметную заинтересованность и радость. Домерик с удовлетворением заметил, что немного, но перерос отца. Три года назад он был куда ниже.       — Как прошла дорога?       — Все хорошо, отец.       — Добрался без происшествий?       — Без.       — Продрог? Садись ближе к огню, поговорим.       Домерик с полузабытым уважением покосился на камин. Он был огромным, и сейчас в нем прогорало несколько здоровенных поленьев.       Отец всегда любил данный покой, где из всей мебели и вещей присутствовал лишь камин, несколько обитых бордовой кожей стульев вдоль стен, стол, шкаф с книгами и не особо важными документами.       Здесь имелось два окна, и сейчас одно из них, расположенное на южной стороне, было приоткрыто, впуская в комнату свежий воздух и солнечные лучи.       Сам Русе Болтон надел простую стеганую рубаху, брюки из мягкой ткани и низкие замшевые сапоги без каблуков. Глядя на него, трудно было предположить, что ты разговариваешь с одним из влиятельнейших лордов Севера.       Усевшись, Домерик начал рассказ о том, как прошли для него эти три года. Там много всего приключилось — и интересного, и скучного, и важного, и второстепенного. Он многих и многое узнал за это время, а рассказывая, понял, как был прав отец, отправляя его на такой срок к своему старому товарищу и другу.       — Так чему ты научился за эти годы, Домерик? — негромко спросил Русе. Он всегда говорил именно так, невольно заставляя человека вести себя тише и прислушиваться. Как-то один человек сказал, что лорд Дредфорта говорит негромко, но когда открывает уста, притихают и более рослые мужи.       — Много чему, — Домерик вытянул длинные, мускулистые ноги под стол. Будь он прежним, то он бы ответил просто — научился хорошо играть на арфе и петь, зарекомендовал себя прекрасным наездником и стал хорош при обращении с мечом и протазаном. Вот только отец спрашивал не об этом, он вообще с презрением относился именно к таким лордам, которые не умели делать что-то более важное, чем день и ночь махать мечом, пить вино или пиво и громогласно орать. Его второе, более мудрое «я» проснулось и подсказало правильный, верный ответ. — Думаю, в Долине я понял самое важное — надо уметь разбираться в людях. Правда, этому я еще только начинаю учиться.       — Неужели? Расскажи-ка подробнее, что значит «разбираться в людях».       — Подмечать их сильные и слабые стороны. Понимать, что можно от них ждать и думать, как их использовать.       — И как ты будешь использовать их слабые стороны?       — Их можно перекупить, уговорить, обмануть, шантажировать или напугать.       — А сильные?       — Самое трудное сделать так, чтобы они использовали их на твою пользу. Чужие сердца завоевать непросто.       — Лорд Редфорт тебя такому научил? — в голосе отца послышалось любопытство.       — Нет, лорд Редфорт никогда не говорил со мной о таких вещах, — честно ответил Домерик. Он заметил, как у отца едва заметно поднялась правая бровь, воспринял это, как вопрос и закончил. — Я сам до всего дошел.       То, что он сказал, являлось правдой. Почти правдой, ведь это подсказал ему второй, более мудрый Домерик. И это был он сам... Хотя, по зрелому размышлению, все выглядело немного странно.       Русе Болтон продолжил задавать вопросы. Возможно, в тот день Домерик не сказал ничего важного, но было видно, что отец доволен. Сам же Домерик испытывал неоднозначные эмоции. Он сильно тревожился, что отец сможет узнать или как-то почувствовать, что его сын изменился — почему-то это казалось важно, и юный Болтон прикладывал немало сил, чтобы ничем себя не выдать и не показать, что с ним что-то не то. А еще он боялся, что отец спросит его о цели жизни. Раньше такой вопрос вообще не возникал в его голове — он просто плыл по течению, радуясь положению молодого лорда. А сейчас... Как ответить отцу, если он спросит?       — Лорд Редфорт написал, что ты получил рыцарские шпоры. Как все произошло?       — Горцы постоянно тревожат набегами всю Долину, отец. Ты наверняка помнишь, что замок Редфортов расположен в предгорьях Лунных гор и там всегда непросто, — Домерик обрадовался смене темы и с увлечением принялся рассказывать. — Как-то раз Ревуны, одно из племен, напали на деревню, перебили местных и увели скот и женщин в горы. Лорд Редфорт повел нас в погоню. С нами находились сир Лин Корбрей со своими людьми и оруженосцем Микелем Редфортом. Закат застал нас в дороге и вынудил остановиться и разбить лагерь. Ночью к горцам подошло значительное подкрепление, они осмелели и напали. Им удалось вырезать часовых и практически добраться до палатки лорда. Нам с трудом удалось отбиться, а лорд Редфорт посчитал, что я не только спас ему жизнь, но и значительно поспособствовал успеху всего боя. Утром он посвятил меня в рыцари и я принес все надлежащие обеты.       — А на самом деле? Ты спас его жизнь?       — Пожалуй, что да, — Домерик невольно вспомнил залитый призрачным лунным светом горный склон, крики раненых, рев озверевших горцев и ржание испуганных лошадей. Одна из них, со вспоротым брюхом, каталась по земле и пар валил от фиолетовых кишок. Порывы ветра раздували несколько костров — горцы успели поджечь повозку и шатер. По лугу метались орущие косматые тени. В ту ночь немало неплохих людей распрощалось с жизнью, да и лорд Редфорд получил рану.       Горцев оказалось много, очень много. Они словно собрались со всех своих долин и вершин. Один из них — огромный, бородатый, воняющим потом и кислым сыром, раскидал стражу около палатки лорда Редфорта. Домерик налетел на него сбоку, но горец успел топором отбить клинок в сторону. От удара мужика развернуло. Прежде, чем он успел опомниться, Болтон выхватил кинжал и вогнал его противнику в почку. Тот обладал невероятной силой и живучестью — упав, он вцепился ему в пояс, повалил на землю и попытался удушить. Домерик каким-то неведомым образом не выпустил кинжал и бил раз за разом, пока горец не затих. Правда, и сам он чуть не погиб. Горло болело около трех недель, да и головой было больно двигать. И все же мейстер Редфортов помог и со временем он полностью выздоровел.       — Хорошо. Даже на Севере рыцарские шпоры не помешают, — Русе изобразил намек на улыбку.       Он еще больше часа разговаривал с сыном. Его интересовало многое — то, каким стал сам Домерик, что он понял, с кем познакомился и успел подружиться. Расспрашивал он и о том, что происходит в Долине — кто и с кем там враждует, дружит, собирается породниться, кто на кого затаит обиду и каковы там настроения. Прежний Домерик едва ли бы смог вдумчиво и полно ответить на столь многочисленные вопросы. Но другой, «второй», услужливо вспоминал интересные моменты в жизни и подсказывал ответы. Парень даже успел удивиться — как оказывается многое слышали его уши и видели глаза. Вот только он не всегда и не всему придавал значение.       — Ты с дороги не устал? — наконец спросил Русе. Стало ясно, что беседа подошла к концу.       — Нет.       — Тогда я проверю, чему ты научился с оружием.       Лорд Болтон, захватив по пути Железные Икры, вышел во двор.       Тренирующиеся воины отошли в стороны, освобождая свободное место. Они негромко переговаривались и посматривали на парня с любопытством. Как же, наследник вернулся! Кем он стал и как себя покажет?       Домерик покосился на них, но ничего не сказал — к присутствию посторонних, которые смотрят и оценивают каждое движение, он давно привык в Долине. В различных замках и городах там частенько проходили соревнования, на которых собиралось немало ротозеев и любопытных.       Вначале Уолтон выставил против него не очень сильного бойца. И когда Домерик быстро с ним разобрался, сам вышел вперед. Обе схватки происходили на затупленных мечах.       Поединок доставил удовольствие им обоим. Уолтон являлся капитаном гвардии и личным телохранителем лорда Болтона. Уже по одним этим причинам он был обязан сражаться очень хорошо.       Железные Икры дрался мощно, в равной пропорции совмещая рубящие и колющие удары. Он целенаправленно давил, умело прикрываясь щитом, раз за разом вкладывая всю массу тренированного тела в выпады и блоки.       Домерику пришлось несладко, и он отступал. Достаточно быстро парень понял, что противник сделал ставку на силу и массу, и не собирается затягивать бой.       Несколько раз Домерик, пользуясь превосходством в скорости и ловкости, достал его — в плечо, в грудь, и в ногу. Но железо доспехов сдержало удар, а капитан лишь сбивался с ритма при каждом ударе и беззлобно ругался.       Домерик понял, что долго в таком темпе противник не выдержит и стал тянуть время. Он пропустил несколько неприятных ударов. Они пошатнули его силы сбили дыхание.       К сожалению, выбранная тактика не сработала — Железные Икры разгадал его маневр и усилил натиск. И он достал Домерика, сбив с ног и приставив меч к горлу — на последних остатках выносливости.       — Ты ощутимо прибавил, Рик, — Уолтер поднял забрало и долго, опершись на крестовину меча, с наслаждением дышал. Пот, словно вода, тек по его лицу.       — Неплохо, — кивнул Русе Болтон и потер подбородок, что-то решая. Все время он стоял прямо напротив сражающихся, расставив ноги и скрестив руки на груди. — Сегодня я разошлю воронов. Через два месяца твои именины, Домерик. Ты мой законный наследник и ты вернулся домой. Устроим турнир по такому поводу и пригласим всех северных лордов.       — Спасибо, отец! — парень и сам дышал, как загнанный конь.       — Иди, прими ванну и отдохни. Жду тебя на ужин.       Русе Болтон повернулся и неспешно пошел обратно в башню. Следом за ним шагали два высоченных стражника с копьями, щитами, одетые в кольчуги и шлемы, но не они, а дредфортский лорд привлекал к себе внимание и заставлял людей замолкать.       Поглазев на Домерика, солдаты возобновили тренировку.       — Чем же ты так впечатлил отца? — вроде бы небрежно спросил Железные Икры.       — Впечатлил? — юный Болтон почесал подбородок. — С чего ты взял?       — Он решил провести турнир и представить тебя как наследника. Это о многом говорит. Уж поверь мне, ты действительно его порадовал!       — Да я даже и не знаю, — ответил парень. Хотя, кажется, он догадывался, в чем тут дело — именно его ответы и рассуждения о Долине и людях впечатлили отца. И благодарить за это следовало «второго» Домерика.       На Севере рыцарские турниры проводили не так уж и часто. Это не Простор, не Долина и не Королевская Гавань — здесь хватало тех, кто считался рыцарем, официально не получая почетный титул.       Размышляя, почему отец проделал такой ход, Домерик отправился в замок, испытывая гордость. Неужели отцу понравилось то, кем он стал? Похоже, ему пришлись по сердцу не умения, показанные на площадке, а его ум. Да, вероятно дело именно в этом. Лорд Болтон что-то разглядел.       Внутри его ждал кастелян Дредфорта сир Колин — невысокий, круглый как головка сыра рыцарь с обманчиво добродушным лицом. Его руки и ноги казались мощными, а грудь широкой, но внушительный живот и мясистые щеки несколько портили впечатление.       — Домерик! — сир Колин улыбнулся. Такое происходило не часто, так как рыцарь не любил показывать пустые дырки на нижней челюсти. У него не хватало четырех зубов — результат удара палицей. И когда он улыбался, то и следа не оставалось от добродушного толстяка. Наоборот, сразу становилось видно, что перед тобой опасный человек, готовый перерезать глотку за новые сапоги.       — Сир Колин! — Домерик пожал крепкую руку.       — Ну и вымахал же ты! Ну-ка, ну-ка, — он пощупал его руки и плечи. — Вроде и силенка стала появляться, а?       — Пусть о том судят другие.       — Хорошо сказано. Ну, пошли, пошли, — они начали подниматься по лестнице, а сир Колин продолжал говорить. — В твоей комнате все осталось, как и три года назад. Сейчас всё увидишь. Я, было дело, решил сделать ремонт, а потом одумался — сам прикажешь, если захочешь, и устроишь все по своему вкусу.       — А как у вас дела?       — В Дредфорте спокойно, — кастелян сдвинул брови. — Для меня это главное.       Они подошли к тяжелой двери и остановились. Большим бронзовым ключом сир Колин открыл скрипнувший замок. Он распахнул дверь и немного торжественно передал ключ Домерику.       — Все, теперь он твой. А замок и петли я прикажу смазать.       Домерик не был в своей комнате долгих три года. Воздух здесь малость застоялся. С позабытым чувством он посмотрел на кровать, застеленную мягким одеялом, сшитым из беличьих шкурок. Раньше кровать казалась ему по-настоящему огромной, но сейчас словно стала меньше. А возможно, он просто вырос.       Он прошелся по комнате, с удовольствием провел рукой по мягкому меху и подошел к полкам, на которых лежали книги, карты и различные безделушки. Многие сыновья и дочери лордов, согласно статусу, умели читать, считать и писать. Он сам получал невероятное удовольствие, открывая книгу и погружаясь в тот мир, что находился внутри.       Около окна, выходящего на Рыдальницу, стоял тяжелый дубовый стол с потемневшей древесиной. Покрывающий столешницу лак от времени покрылся паутинкой трещин. Здесь, под руководством мейстера, он учился писать и считать, читал книги в то недолгое время, что находился дома и запоминал гербы и историю домов Вестероса.       В дверь постучали. После разрешения в комнату вошел Щербатый Хью, который командовал несколькими слугами.       — С возвращением, милорд, — Хью поклонился и его седые, редкие волосы упали на лицо, закрыв глаза. — Мы рады вас видеть.       — Приятно оказаться дома, — Домерик кивнул.       — Давайте-ка для начала растопим камин, — приказал кастелян и Щербатый Хью молча кивнул. — Надо прогреть покои милорда.       По знаку рыцаря слуги принесли несколько охапок дров и аккуратно принялись складывать их возле камина. Хью уже сидел на коленях и с помощью огнива и кресала разжигал огонь.       Появились первые язычки пламени. Домерик с удовольствием втянул легкий дымок. В комнате не было холодно, но здесь давно не жили, и прогреть помещение, заодно избавившись от сырости, выглядело здравой идеей.       Через некоторое время внесли большую кадушку и сноровисто наполнили ее кипятком.       Элли Толстуха, улыбаясь и кланяясь, притащила целый ворох полотенец, мочалку, мыло в кувшине, застелила кровать льняными простынями, надела наволочки на подушки. Ей помогала племянница — невысокая, пухленькая, кареглазая. Она то и дело бросала быстрые взгляды на Домерика.       Парень не считал себя ловким любовником, но в Долине, вместе с друзьями, братьями Редфортами, достаточно быстро познал всю прелесть женской любви в тамошних борделях. Девки были и позже — и в замке Редфортов, и в их вылазках в Чаячий город. Много чего было.       Слуги ушли. Последним, многозначительно подмигнув, помещение покинул сир Колин, для порядка еще раз осмотревшись по сторонам. Племянница Элли словно случайно задержалась, поправляя шкуры на кровати.       — Как твое имя? — обратился к ней Домерик.       — Долли, милорд, — она умудрилась покраснеть и опустила глаза к полу.       — А ты красавица, — Домерик подошел, легко взял ее за подбородок, поднял голову и посмотрел в глаза. Красавицей она, конечно, не была. Симпатичной — возможно. Лицо слишком простоватое, руки грубые, манер не наблюдалось и в помине. Но даже домотканое платье не могло скрыть вполне созревших прелестей — грудь и задница у нее что надо. Да, Долли не была красива, но зато она проста и доступна, как румяное яблочко, висящее на ветке прямо над землей. Протяни руку и оно твое.       Болтоны всегда довольно легко относились к возможности «познакомиться поближе» с кем-то из женщин на собственных землях или в замке. Сам Русе в молодости, когда на него находило соответствующее настроение, вспоминал право первой ночи.       Сегодня Домерику не хотелось женщин. Слишком он был взволнован, чересчур много мыслей роилось в голове, хотя он и скрывал истинные чувства, беря пример с отца.       — Ступай, Долли, еще увидимся, — он легко поцеловал ее в губы, отошел к кадке с водой и принялся расшнуровывать колет.       — Может потереть вам спину, милорд?       — Спину? Хорошая мысль.       Своей наготы он не стеснялся. Все девки говорили, что у него красивое тело — худощавое и поджарое. Несколько небольших шрамов, полученных в Долине, его явно украшали. Длинные ноги и руки выглядели тонкими, но мускулистыми. И уже сейчас он перегнал отца по росту. Его мать, умершая от лихорадки, происходила из дома Рисвеллов и была выше своего мужа. Значит и он еще вырастет.       А вот Долли, увидев его наготу, покраснела и принялась старательно отводить глаза.       Он немного отмок в горячей, пахнувшей душистым мылом, воде, а потом оперся руками о борт и позволил Долли взять мочалку и потереть спину. Ему стало хорошо. Девушка старалась и, судя по всему, изо всех сил желала понравиться. Он ее понимал — внимание будущего лорда и наследника лучше внимания простого воина или даже рыцаря. Если бы она ему глянулась, и если бы он сделал ее постоянной любовницей, то зажилось бы ей куда лучше.       Толстуха Элли принесла еще одно ведро кипятка, быстро переглянулась с племянницей и осторожно стала доливать его в кадушку. Вода приятно согревала. Юноше неожиданно захотелось поспать.       Женщины вышли. Домерик с наслаждением потянулся, зевнул, а затем оперся спиной о борт кадушки, закрыл глаза и задремал.       На ужин лорд Болтон собрал самых близких людей. Сам он, как и обычно, расположился по центру длинного стола, прямо напротив внушительной солонки из серебра. Вокруг сели остальные. По правую руку разместился Железные Икры, а по левую сир Колин.       Рядом с кастеляном Дредфорта неторопливо потягивал вино Хокк Локк* — среднего роста, худощавый мужчина с темными волосами и под цвет им небольшими усами и бородой. Он был присяжным воином на службе у Болтонов и командовал отдельным отрядом. Домерик знал, что отец считает Локка лучшим «охотником за головами» на всем Севере.       Около Локка расположился Зорни Дорест — капитан «Стервы». А рядом с Уолтоном потирал руки мейстер Утор — старый, худой и сутулый человек с внимательными глазами. Он частенько, даже летом, мерз и постоянно носил поверх мейстерского одеяния тяжёлую медвежью шкуру.       Вот и все основные люди Дредфорта. Их, в точно таком же составе Домерик помнил, когда отправился из замка в Долину. И хотя у многих присутствующих имелись жены и дети, здесь никого из них не было. Лорд Русе не любил лишнего шума и пустых разговоров.       Сейчас все они расположились в Великом Чертоге за «высоким», для самых знатных людей, столом. Сам зал был широким, вытянутым и при желании мог вместить не одну сотню человек. На северной стороне, на небольшом возвышении, и стоял «высокий» стол с мощными резными ножками. Его никогда не убирали, в отличие от других, которых прямо сейчас не наблюдалось. При необходимости столешницы приносили со склада и ставили на козлы.       Обычно, насколько Домерик помнил, на завтраки, обеды и ужины здесь собиралось множество народу. Неужели лорд Русе в этот раз захотел посидеть в тишине?       Стены Чертога, выложенные из грубых, специально не обработанных камней, поднимались к потемневшим от времени дубовым балкам, поддерживающим потолок. Пол был выложен квадратными, потрескавшимися в некоторых местах и потертыми плитами. Прямо посередине северной стены красовался герб Болтонов.       Чертог освещался светильниками, установленными в специальные подставки в виде костяных рук. Несколько узких, забранных стеклами и решетками окон довершали картину.       Тени прятались по углам. Здесь было темно и мрачновато — впрочем, как и всегда. Даже в дни самых больших пиров, когда в Великом Чертоге собиралось чуть ли не под тысячу людей, несмотря на смех, обилие факелов и свечей, казалось, что здесь как-то сурово.       — Домерик, — Локк не поленился встать, сделал ему навстречу несколько шагов и крепко обнял. — Ну и вымахал же ты! Скоро отца перерастешь!       — Вроде уже перерос! — парень усмехнулся краем рта.       — Рады видеть тебя, — Локк внимательно осмотрел его с ног до головы. — Как добрался?       — Прекрасно.       Они обменялись несколькими фразами. Эти люди пользовались несомненным доверием лорда Болтона. Домерик знал, как его непросто завоевать и как трудно сохранить.       Сам Русе сидел совершенно спокойно и так и не сказал ни слова. Он вообще не любил много болтать.       На первое подали овощной суп с кусочками жареной индейки, свежий хлеб и сыр. Следом слуги принесли тушеную капусту со свининой, пироги с грибами и требухой, белые и кровавые колбасы, припущенную рыбу под кисло-сладким соусом из меда, уксуса и пряностей. После на столе появилась жареная баранина с корицей, шалфеем и мускатным орехом.       К этому времени Домерик почувствовал, что основательно объелся. Один из слуг непрерывно наполнял бокалы. Все, кроме кастеляна, пили вино. Сир Колин приналег на пиво — он обожал этот напиток и за вечер мог выхлебать небольшой жбан.       Разговор за столом то затухал, то вновь разгорался с новой силой. О делах не говорили. В основном обсуждали приезд Домерика и то, как он получил свои шпоры. Пришлось ему еще раз пересказывать свой рассказ.       — Эти горцы еще те сукины дети, — кивнул кастелян. — Доводилось мне с ними схлестнуться.       Поговорили о предстоящем турнире и тех, кто там будет. Иногда кто-то, Колин или Локк, шутили и тогда все смеялись. Даже Русе Болтон улыбнулся несколько раз.       Домерик обгладывал бараньи ребрышки и неторопливо размышлял. Отец не стал устраивать пира в честь его прибытия, но зато пообещал устроить рыцарский турнир. А это куда важнее. Но к турниру следует готовиться!       — Уорвик, я вот что подумал... Может, позанимаешься со мной? Я бы потренировался с копьем на лошади и с мечом.       — Я только за — если твой лорд-отец не будет против, — они одновременно посмотрели на старшего Болтона, и тот прикрыл глаза, давая согласие.       — Нам с тобой надо сразиться, — предложил Локк. — Хочу посмотреть, чему тебя научили в этой Долине!       — Хорошо! — кивнул Домерик.       Следом его вниманием завладел мейстер Утор. Он начал расспрашивать про обычаи Долины и то, что он там видел. Домерик вспомнил, что мейстер несколько лет назад написал книгу и назвал ее «Северные Пустоши». За это время он так и не удосужился ее прочитать, несмотря на всю свою любовь к книгам. Юный Болтон пообещал себе это исправить.       — Вы больше ничего не написали с тех пор? — спросил он мейстера.       — К сожалению, нет, — он отрицательно качнул головой. — Время у меня есть, но все как-то руки не доходят.       — А о чем хотите писать?       — Всего понемножку. Думаю описать обычаи Севера, различные обряды, свадебные, похоронные, праздничные и иные... Как считаешь, будут люди это читать?       — Все зависит от того, как напишете, — подумав, ответил Домерик.       Ужин тем временем продолжался. Принесли новое блюдо — обжаренные на костре ноги тура, запеченные с пореем.       Юноша слушал веселые шутки Уорика, забавные истории Лока, умные комментарии мейстера и с трудом сдерживал улыбку — ведь только сейчас он понял, как соскучился по родному дому.       В голове приятно шумело. Домерик чувствовал спокойствие, перерастающее в умиротворение. Он сделал еще один глоток вина и, не скрываясь, широко улыбнулся.