Та, что всегда побеждала

      Скотина, зараза! Осел пустынный! Нет, шакал, вознамерившийся лишить меня всех нервов и рассудка! Ох, как же я его ненавижу!       Нет, ну к чему весь этот фарс? К чему клоунада?! Между нами была всего одна ночь, где он проявил все мастерство сопровождающего, достойно развлек меня, проявил чудеса гостеприимства. Организовал досуг! Больше между нами ничего не было и быть не должно!       — Темари! — его возглас придал скорости. Я сбежала по лестнице, пронеслась по длинному коридору к тоннелю, ведущему из офиса Каге в павильон под жилыми кварталами. Почти добежала до дверей тоннеля, но он догнал. Я дернула за ручку двери, но он захлопнул ее, а потом и вовсе привалился к двери, не давая пройти.       — Уйди, по-доброму прошу, — прорычала я.       — Перестань, — он пытался отдышаться, — Остановись. Ты победила, Темари. — он поднял руки в защитном жесте.       — Чего ты мелешь? Кого я победила? — я схватилась за голову. Нет, он точно сведет меня с ума! — Отойди лучше, дай пройти.       — Нет, — он помотал головой. — Выслушай меня.       — Зачем? — я сложила руки на груди, — Шикамару, ты все сделал хорошо, у меня нет нареканий. Мы хорошо провели время, ты прекрасно организовал мой досуг. Очень профессионально, — смачно проговорила я.       Он взглянул на меня, словно обжегся, но потом снова покачал головой.       — Если вам так нужен посол, не нужно идти на такие идиотские ухищрения! Шиноби, готовых занять мое место — целая толпа, выбирай любого! — я взмахнула рукой. — Какого черта этот спектакль?       — Нет, ты не поняла, Темари, — проговорил он, выпрямляясь.       — Чего я не поняла? — усмехнулась я, складывая руки на груди.       Он помолчал. Я уже устала ждать.       Он достал зажигалку. Я закатила глаза и дернулась, чтобы уйти, но он остановил.       — Знаешь, что это такое? — он внимательно посмотрел на меня. Я равнодушно пожала плечами.       — Это напоминание о том, скольких мы потеряли. О том, скольких я не смог спасти! — в его голосе звенела боль.       — Это эго, Шикамару! Ты тут причем? Не ты же войны устраивал, — буркнула я.       — Не я! Но такому, как я, не следует заводить семью, — он замолчал.       А я не в силах была выдавить и слова. Они просто застряли в горле, не было сил ни вдохнуть, ни выдохнуть. Это что же, ему настолько больно, до сих пор!       — Поэтому я боролся, я был уверен, что победил все чувства к тебе, — заговорил он спустя миллион мгновений. — Был уверен в победе, ровно до той секунды, как ты появилась на пороге моего дома, — он сделал шаг навстречу, и я почувствовала запах его пота, — Ты предстала передо мной, такая румяная, с блестящими глазами, злая, яростная, властная… и я понял, что проиграл. Навсегда.       От его слов мне захотелось провалиться под землю. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться.       — Я держался до последнего, но в тот момент понял, я никуда тебя не отпущу. Вот только ты оказалась проворнее и сбежала, снова победив в этой странной битве, — сказал он, подходя ближе. — Темари, если ты откажешь, я больше никогда не заговорю об этом. Только попрошу тебя не соглашаться на должность посла у нас.       Я распахнула глаза. Его лицо было так близко, но я не могла дотронуться. Я вообще не могла двигаться. Я только хотела знать, почему он не хочет, чтобы я была послом…       — Потому что видеть тебя каждый день, и знать, что я никогда не смогу сжать тебя в объятьях — это пытка хуже любого поражения! — выдохнул он.       Я почувствовала, как слезы заструились по щекам. Черт возьми, этот мужчина доведет меня до срыва!       Его ладонь потянулась к моему лицу, но остановилась в последний момент. Он грустно вздохнул, отвернулся и сделал шаг. Потом еще один. Сейчас он уйдет, навсегда. Я всхлипнула, развернулась и схватила его за руку.       Из его груди вырвался стон.       Он развернулся, взял мое лицо в ладони, приник лбом к моему лбу, а потом впился губами в губы. Этот поцелуй был мне нужнее, чем вода пустынному путнику.       Спустя самую короткую вечность, я проводила лучшего в мире мужчину в гостевую комнату. Потом пошла к брату, нужно было очень многое прояснить.       — Ты плакала, сестра, — он провел по моему подбородку.       — Ничего, это слезы счастья, — проговорила я.       — Значит, ты решила?       Я кивнула, стараясь не показать смущения.       — Ты ведь понимаешь, что послом быть ты уже не сможешь? — Гаара сложил руки на груди.       Я снова кивнула, на этот раз серьезно. М-да, с карьерой не получилось.       — Он, конечно, уважаемый шиноби. И из хорошего рода.       Мне показалось, что сейчас будет «но».       — Но он младше тебя, — насупился Гаара.       У меня аж рот открылся. Я задохнулась, не в силах найти слова, чтобы уделать младшего братца.       — Ладно-ладно, — усмехнулся Гаара, — Серьезно. Если он тебя обидит, ему не жить. И мне плевать на дипломатию.       Я поджала губы, подбежала к братику и кинулась на шею. Какой же он хороший!       Когда буря закончилась, Шикамару уехал в Коноху, чтобы очень скоро вернуться с матерью и несколькими друзьями. Канкуро вызвался организовать торжество, даже пообещал подойти ко всем вопросам адекватно. Я была рада спихнуть на него рутину, оставляя за собой контроль над ситуацией. Только этот контроль давал ощущение, что это все не сон и не бред, хотя именно так оно все и выглядело.       Торжество было грандиозным, поистине королевским. Гаара сиял и улыбался, хотя сквозь его улыбку мелькало беспокойство. Канкуро кусал губы пил много вина. От вида их расстроенных мордочек, у меня слезы наворачивались на глаза.       — Иди к ним, — шепнул Шикамару, и я утащила братьев в отдельную комнату, оставив гостей веселиться и поздравлять жениха.       — Так, что за нюни? — командным голосом спросила я, уперев руки в бока.       — Чего сразу? — буркнул Канкуро.       — Темари! — возмутился Гаара.       — Я не так далеко уезжаю. И, если накосячите, вернусь и уши надеру, поняли?! — рявкнула я.       — Опять она… — забубнил Канкуро.       — Да вообще, — поддакивал Гаара.       — Ах вы, свинки мелкие! — я растрепала их вихрастые головы. А эти прохвосты обняли меня, сжимая в объятьях. Боги, как же я счастлива!       Первая брачная ночь — событие серьезное, особенно для женщин Песка. Мама собирала мне приданое еще до рождения Гаары, и до безобразия роскошное ночное платье невесты, сотканное из тончайшего кружева, украшенное драгоценными звездами и жемчугом, я бережно хранила, не уверенная, надену ли когда-то. Как же хорошо, что я не подверглась апатии и не подарила его Хинате, а ведь мелькала такая мысль. Я проносила это платье весь день торжества, прямо под свадебным кимоно, и ожидание реакции на него мужа невероятно подогревало. Я очень ждала ночи, чтобы, наконец, увидеть его остолбенелый взгляд. Но, когда ночь, все-таки, наступила, мне уже было не до платья и реакций. Хотелось одного: спать!       Мы зашли в общую спальню с широкой кроватью. Я отошла к скамье, на которую, по традиции, нужно сложить свадебный наряд. Шикамару отошел в другой конец комнаты и остановился у такой же скамьи.       Я зашуршала поясом, но вдруг пальцы перестали слушаться. Черная тень ползла по руке, поднималась выше, слегка сдавила шею.       — Знаешь, я всегда хотел это сделать, — послышался голос мужа. Вот зараза!       — Вот это признания! — проговорила я и повернулась, повинуясь его технике.       — Конечно, — он развязал свой пояс, заставляя меня зеркально повторить его движения. — Когда еще признаваться, как не в первую ночь семейной жизни?       — Надо было раньше признаваться! — рявкнула я, наблюдая, как он сбрасывает верхнее кимоно. Мое также полетело на пол.       — Ты победила, Темари, — проговорил он, избавляясь от штанов. Моя нижняя юбка полетела в том же направлении.       — Я знаю, — с улыбкой сказала я. Он снял нижнее кимоно, и я осталась в одном ночном платье.       — О, боги, — прошептал он.       Захват его тени ослаб, и я поняла, что снова победила, на этот раз безоговорочно, безапелляционно, по-настоящему.