Зарисовки по Чернобле

Игорь лежит на спине и смотрит в потолок. В последнее время это его любимый вид досуга. С тех пор, как на его голову и в его тесный съёмный угол начал регулярно сваливаться Сергей. Они работают вместе. Так это типа называется. Ну, то есть Игорь вроде как работает на Сергея, выполняет мелкие поручения, по нарастающей становящиеся всё менее легальными. Нет, он сам, конечно, дурак, чего ещё ждать от знакомства в тёмной сети? Точно не того, что, по итогам развиртуализации, малознакомый бандит, выглядящий как агитка «90-е — зло», станет с пугающей частотой материализовываться у тебя дома, топать, совать нос во все углы, готовить себе бутерброды с колбасой, материть тупые ножи, появляться в следующий раз с точильным камнем и в целом активно захватывать пространство. Которое ему, кстати, даже не нужно. Живёт же он где-то в то время, что не выносит Игорю мозг своим давящим присутствием. Игорь, конечно, ему нисколько не рад. То, что это первый человек за неизвестно сколько лет, который добровольно к нему таскается, пусть и использует как может, во всех мыслимых и парочке немыслимых смыслов, не даёт Сергею никаких особых прав. Ни на его жизнь, ни на его дом, ни на его радость. Жизнь-то все ещё дерьмо, просто теперь слегка бурлящее от кое-чьей неуемной энергии. Если это бурление и кажется захватывающим, а внутри все дрожит в предвкушении того, как он окажется на гребне волны, то дело просто в том, что Игорь слабоват на голову. Не стоит забывать, что это за субстанция, дающая волны. Это для него нормально, метаться вот так. То всё хочется кружиться и бежать, а то сил нет даже лапшу кипяточком залить. То обещания Сергея разжигают азарт и возвращают вкус к жизни, а то напоминают, что Игорь лишь ведомая пародия на человека, катящаяся на самое дно. — Ты веришь в параллельные миры? В паре шагов слева противно скрипит кресло и пропадает звук от телевизора. Слава всем богам нового века. Сколько времени Игорь не включал эту шарманку, только чтобы явился человек, всерьёз считающий её развлечением и производящий с её помощью все больше шума и суеты. Суеты-суеты-суеты. Игорь хочет смотреть в потолок и не думать о том, что его жизнь стала двигаться слишком уж быстро и перестала быть ему подконтрольной. Вместо этого, конечно, он лишь о том и думает. — Верю во что? Сергей переспрашивает очень недружелюбно. У него есть своеобразная шкала недружелюбия, начинающаяся с «он сегодня всегда такой» и заканчивающаяся убийством с отягчающими обстоятельствами. Последнего Игорь пока воочию не видел, но вот рассказов наслушался и мог отлично представить. — Параллельные миры, — повторяет он, всё так же в потолок. Ему и там хватает красивых картинок. На потрескавшейся побелке гуляют цветные отсветы от работающего вхолостую экрана. Игорь уверен, что Сергей смотрит сейчас на него, он этот взгляд ощущает каким-то инстинктом, от которого скручивает всё в животе и волоски на теле дыбом становятся. Хочется то ли бежать, то ли свернуться в калачик и плакать. Пару месяцев как регулярно видит эту рожу, и всё равно никак эффект на развеется. — Ну, знаешь. Какой-то другой Сергей, который не отсидел незнамо сколько за что-то, о чём никогда не рассказывает, а работает себе в каком-нибудь офисе. И спит в своей тёплой постели с женой, а не со мной и на диване. Счастливый, наверное, человек. И тихий. Игорь почему-то уверен, что счастливого Сергея было бы не так удушающе много в каждом его проявлении. Счастливому, адекватному человеку не нужно, не интересно было бы вот так оккупировать собой чужую жизнь, просто потому что он может. У такого были бы занятия получше. У какого-то другого, счастливого Игоря было бы больше уважения к себе и вовлечённости в реальность, чтоб не позволить так с собой обращаться. — С чего такие вопросы? Степень недружелюбия растет. Игорь с рассеянным любопытством задаётся двумя вопросами. «Почему» и будут ли его сегодня бить. Он так удобно лежит, очень уж не хотелось бы. — А с чего нет-то? Представь, вот где-то есть другой я. С вышкой. С работой нормальной. Веду здоровый образ жизни, не гуляю с плохими компаниями. И даже мама мной гордится. Хорошо же. Это последнее «хорошо» правда звучит почти мечтательно, блаженно. Игорь хотел бы обо всем забыть и погрузиться в эту светлую фантазию. Жалко, фантазия затертая от частого использования. Ему бы толику чужого в ней участия, поговорить бы, обсудить. Разве не каждому хочется представить «А если…»? Сергей громко фыркает, опять скрипит креслом и, не отвечая, врубает звук у телевизора. Мечтать в подобной атмосфере Игорь банально не способен, спать тоже. Сил, чтобы встать и что-то с собой сделать у него нет. Он лежит на спине, смотрит в потолок и ни о чем не думает.