Царский союз

- Тьме можно и соврать, - улыбнулся нав, изображавший из себя разнорогого пернатого дракона. - Неужели я бы оставил ей давно завоёванное мною владение? Тем более сейчас, когда она больше не властна над ним... Ты преуспела в делах Хаоса, работая на меня прежде, так возвращайся ко мне... На более высокий пост совладычицы Нашара! Хубур скептически посмотрела на Кьлеменетота, скривив свою острую мордашку в надменной ухмылке. - А что, если я откажусь? Образ нава чуть дрогнул, шерсть дракона приобрела все цвета радужного спектра и вдруг стала светло-серой, чтобы через миг смениться на ярко-оранжевую. - Это безумие. - Бог нумен, э нум е га до бамира, - произнесла она. В золотистых глазах сверкала насмешка. - Бог безумен, и безумие – путь к миру богов. Заведя одну лапу за спину, она прошла мимо нава, разглядывая его внимательным взглядом, от которого стало бы не по себе любимому обитателю других миров. - Подлетая с этой позиции, - Кьлеменетот приосанился, даже немного увеличив свой образ для значимости, - было бы безумством предавать Тьму и Инанну. - Ты слишком логичный для нава. Вот твоя ошибка. Зелёночешуйчатая белогривая драконесса вытащила телекинезом из полы светло-голубых одеяний и пустила в образ нава комок зеленоватых искрящихся рун, которые, вопреки ожиданиям Властелина Хаоса не прошли через него, а застряли в его голограмме... И затянули в неё его сознание, лишив его прежнего тела и сотворив из него обычного дракона. - Безумие - это воля. Моя воля, - Хубур тут же бросила в опешившего от её наглости и собственной слабости бывшего нава ещё один энергетический комок, быстро принявший материальные очертания. Рухнув на пол, Кьлеменетот едва успел выставить лапы и уберечь себя от травмы морды, неизбежной при падении с высоты собственного роста. Пока он не пришёл в себя, Хубур действовала: перед ней в унизительной позе стоял серошёрстный пушистый самец, у которого от образа нава остались лишь разные по своей форме рога. Их-то она и схватила, потянув на себя и опрокинув самца на пол. - Как тебе в теле простого смертного, Манахаар? - усмехнулась она, сев на Кьлеменетота и положив свой хвост на его морду. - Надеюсь, ты не против? - Кое-что ни у кого нельзя отнять, - оба зрачка Кьлеменетота - и круглый, и щеловидный - сузились, а сам нав, всё ещё считавший и чувствовавший себя таковым, резанул по подошедшей слишком близко драконнице лапой, одновременно надавив на её разум силой своего. Только теперь, без связи со своим измерением, он уже не мог противопоставить многое натренированной драконессе. Хубур рефлекторно вдарила когтями по запястью лапы Кьлеменетота, оглушив его ещё больше напором собственной воли. Ещё одна промашка со стороны прежде великого, но так опустившегося существа закончилась тем, что Хубур позволила своему одеянию действовать самостоятельно... Сойти с себя и оплести Кьлеменетота, лежащего на песке, тонкой, но прочной смирительной рубашкой. - Кое-кому следовало бы быть менее самоуверенным! - улыбнулась Хубур и присела перед драконом на корточки, щёлкнув его по носу. - Смириль, сейчас твоя воля покорена. С этими словами она пододвинулась поближе и опустилась прямо на дракона своей пышущей щёлкой. Кьлеменетот содрогнулся от прикосновения её тела к такой по-настоящему чуткой части своего тела, но ещё сильнее он заворочался, когда Хубур надвинулась на него, воспалив в себе желание и в тот же момент прижимая самца к полу. Кьлеменетот заворчал... И осёкся, ощутив странное, но приятное чувство. Наслаждаясь запахами самочки, он задвигался, пытаясь усилить это чувство - и розоватый кончик покинул своё убежище, выдвигаясь в полную длину. Хубур тоже ощутила желание дракона, а потому поднялась над ним и без особого труда перевернула разноглазого на спину. - Да ты теперь Возбуждённый Хаос, - улыбнулась она. - Занятно... - И что ты теперь собираешься делать, безумица? - Кьлеменетот, впрочем, ещё сохранял в себе рассудок... Одно обладание которым уже делало из него странного нава. Но зато Глас Хаоса вполне соответствовала своему титулу. - Жи е теха, - она приняла в когтистую чешуйчатую лапу ещё не полностью проявившийся кончик и потянула на себя. - Я сделаю так, чтобы ты раздумал возвращаться в навь. Слишком резкое вытягивание отозвалось в теле дракона болью, зато после все приятные ощущения будто усилились. Хотя боль и вернулась, стоило только Кьлеменетоту попытаться вырваться, дёрнуться из слишком крепко сжавшей лапы. - Это приятнее, если делать аккуратно... Потому лежи смирно, - Хубур помяла кончик между коготков. Кьлеменетот зашипел, но самка не обратила на это никакого внимания, начиная поводить по его члену как пальцем, так и коготками, с наглой ухмылкой иногда опуская коготок внутрь, из-за чего пушистый стонал и поджимал пальцы. Просить о пощаде он не мог - это было бы слишком большим унижением! Но его такие разные глаза объединяло между собой чувство... Жажды. Лёгкая, почти неощутимая боль приносила ему немалое приятное удовольствие, а поглаживания отражались на стерженьке только усиливающимся томительным желанием. Выгибая шею и постанывая сквозь крепко стиснутые зубы, он жмурился и снова смотрел на Хубур таким взглядом, что самка и не думала прекращать пытку! Положив другую лапу ему под пупок, она принялась пробегать по нему пальцами, подлезая под шёрстку и вырывая из его пасти не только стоны, но и смех. - Тебе стоит добавить побольше хаотичности, - заключила Хубур, довольная реакцией Кьлеменетота. Серая крапчатая шерсть не спасала его шкуру от драконьих коготков, позволяя Кьлеменетоту почувствовать себя большим навом, чем он был в прежнем теле. Если бы не стягивавшая передние лапы и крылья ткань, Кьлеменетот бы просто выпрыгнул, как кусок мыльной щёлочи, из лап Хубур от щекотки, но та, насев, не давала отбиться даже задними и хвостом, прижав его своим более массивным. Кьлеменетот отвечал на когти Хубур гораздо проще, чем её чешуйчатый самец-соправитель, что несказанно радовало драконессу и побудило добавить к передним лапкам, щекотно ворошившим длинный густой мех на шейке дракона, ещё и задние, обхватывая ими бока, водя коготками по животику и под ним, вызывая целые всплески смеха и мелкой дрожи в драконе, который от безумия уже даже забыл своё слишком сложное имя. Пока дракон крутился под воздействием её пальцев и коготков, самочка изогнула свой хвост и провела им по морде Кьлеменеота, заставив того фыркнуть и чихнуть. Это навело самочку на шаловливую мысль - и она положила свой хвост на ноздри нава и насладилась его стонами - щекотливая шерсть ерошила нос дракона, вызывая и безудержную щекотку, и дикий, булькающий смех, который был не менее приятен для Хубур, чем его дёрганные телодвижения. - Пока что рано, - заявила она, отступив от его члена и взявшись коготками за яички, на секунду заставив дракона перейти со смеха на отчаянный вопль. Клыки Кьлеменетота едва не прикусили дёрнувшийся хвостик дракона, и это разозлило Хубур. - У тебя слишком длинные зубки! - заявила она. И смех Кьлеменентота превратился в бессвязное мычание, когда на его пасть надвинулся кожаный намордник-маска, заключивший челюсти дракона в свой плен - на свободе остался только нос, но не успели застегнуться серебристые замки ремней, как хвост самки вернулся на нос нава. Теперь он едва не задыхался, потому что каждый вдох сопровождался втягиванием белого драконьего волоса с кисточки в пазухи, это их крайне раздражало и заставляло тут же выдохнуть с чихающим смешливым фырканьем. Если бы Кьлеменетот меньше увлекался явью и был обыкновенным навом, то он бы, может быть, и понял, почему его так смешили страдания, но... Этот факт лишь добавлял ему страха - ещё одного нового чувства, возвещавшего об опасности, но вместе с тем не менее притягательного, чем напряжение между задних лапок, на которое Хубур уже будто бы не обращала внимание, лишь изредка касаясь пальцем самого кончика, либо слегка полизывая, лишь изводя и так взволнованного нава, чей смех не разлетался по всему Махаару лишь потому, что пушистая кисточка очень хорошо заглушала вылетавшие из его пастьки весёлые, отчаянные и молившие звуки. Хубур, пользуясь всё большей беспомощностью бедного, но до сих пор столь самодовольного самца, повязала его хвост между сведённых за спиною передних лапок, чтобы больше не отвлекаться на него и уделить больше внимания своему пленнику... Которому уже пора было нормально вдохнуть, чтобы не загнуться. Только, едва отдышавшись, Кьлеменетот продолжил говорить не по делу: - Когда ты меня отпустишь?! - Ты же знаешь, как переменчив Хаос... - ласково произнесла Хубур, возвращая намордник на место. - А потому я отпущу тебя, тогда когда сама пожелаю! Прижав пытающегося ещё как-то выползти из-под неё самца к полу, Хубур опустила крыло на стержень, проведя по нему перепонкой и насладившись громким стоном, в который влилось всё напряжение дракона. Он определённо желал кончить, и Хубур не собираясь его сдерживать - и самой оставаться без удовольствия. Спустив лапку к своему лону, она чуть раздвинула его стеночки двумя пальцами и встала на колени над мордой нава, переместив хвост к члену дракона и потирая его своей кисточкой. - Ты ведь тоже этого хочешь, не так ли? - спросила она. - Плата за расплату. Если ты сумеешь довести меня... Она чуть приспустила намордник, а затем и вовсе сняла его, дав возможность дракону взвыть в полный голос. - ...То я помогу и тебе, - закончила самка, приподняв хвостик и едва-едва прикасаясь шерстинками к головке Кьлеменетота. И она явно имела в виду не высвобождение нава на волю. И тем более не возвращение ему полной мощи. Только Кьлеменетот и не думал уже об этом... Почти. Поглощённый новыми ощущениями, радуясь передышке от пыток, серошёрстный повёл мордахой вслед за хвостом, утыкаясь носиком в жестковатые чешуйки в окружении очень мягенького и тёплого места. Близость к нему отчего-то особенно заворожила Кьлеменетота, хотя тот никогда не интересовался размножением мономорфных рас. Однако теперь его собственное тело влекло его к чужому... Влекло и не отпускало. Пользуясь возможностью, Кьлеменетот погладил своим пушистым носом и подбородком с бородкой, вызывая в Хубур почти такие же спазмы, в которых сотрясался сам нав при щекотке, только эти спазмы сопровождались рычащим самочьим стоном… Чуть приподнявшись, она надвинулась на морду нава, словно на драконий член, и изогнулась, сладостным стоном выпуская из пастьки горячее дыхание. Её хвостик, как и обещала самка, принялся крутиться по стволику, опускаясь то вниз, то поднимаясь вверх, оплетая его своими ворсинками и внезапно снижаясь до яичек, чтобы подразнить и их. Кьлеменетот, осознав, как нравятся самке его действия, высунул язык и неожиданно лизнул Хубур, да так, что самка едва не упала на спину от такого действия. Секунду она изумлённо смотрела на дракона, а вот тот ждать не стал, и повторил полизывание, а затем ещё и ещё, сразу намочив всю чешую вокруг её щёлки - и проникая внутрь неё. В спазмах удовольствия самочка сильно надавила на член дракона хвостом, прижимая его к телу и теперь к восхитительному напряжению добавилась как щекотка от её шёрстки, так и приятная мягкость собственной. Кьлеменетот, хихикнув и фыркнув, нажал языком повыше дырочки, на выступающую часть, и от этого Хубур даже согнулась и ахнула, особенно приятно сжав стержень, и от этого немного потекли оба крылатых. Маслянистая мелкая капелька упала на язык Кьлеменетота, не слишком понравившись ему по вкусу, но больше - самим фактом своего появления... А ещё возросшей пылкостью Хубур, ставшей тереться своей кнопочкой между ноздрей Кьлеменетота, особенно радуя его восхитительным запахом, что был похож немного на обугленные головешки спаленных дотла городов. Хубур затрясло. Впиваясь когтями лап в ткань мантии, выдерживающей это давление, она уже не щекотливо подёргивала, а била своим хвостом по стержню Кьлеменетота, доводя его гораздо быстрее, чем желала сама. От перевозбуждения уже совершенно лишившийся последних крупиц рассудка самец жадно припал к щёлке, елозя в ней языком, то проникая глубже, то отодвигаясь назад, чтобы прикоснуться к кнопке дракошки. Внезапно воспылавшая Хубур резко встала, пошатнулась и едва не упала на пленника, придавив его задние лапы и сев перед напряжённым членом. В ярости хищницы она избрала его своей целью и её тело соединилось с телом Кьлемененетота, точно так же, как аура дракона и нава, расплывающаяся в спазмах удовольствия, переплелась вместе - то ли желая преобразовать одну в другую, то ли просто крутясь в своём личном блаженстве, недоступном телам, создавая своим быстрым вращением личный, персональный Хаос, соперничавший лишь с телесным огнём двух сплёвшихся тел. Оба дракона обезумели, раскаляя друг друга и отключая весь разум, который мог бы остановить их или дать замедлиться, смакуя удовольствие - потёкший и поплывший разум обоих предпочитал огненные вихри и безумные взрывы. Вместе с одной вспышкой, сравнимой с резкой гибелью вселенной, и подарившая наву столь же яркие и благие ощущения... Может быть, даже большие. Такого прежде Кьлеменетот не чувствовал... Не мог почувствовать, не обладая постоянным, драконьим телом. И он не мог знать, что внутри него скрывалось столь невероятное и непостоянное, разящее и безумящее!