Царский союз

Левый глаз Пророка Амрафета и его правая лапа принадлежали на самом деле не ему - это было видно, они выделялись на фоне его чёрной шкуры белизной шерсти и женской анатомией. Хотя большинство встречных больше обращали внимание на браслет с экраном и на пластину с несколькими трубками, воткнутыми прямо в глазное яблоко. Приживил их себе Амрафет ещё очень давно, тогда, когда никто ещё не умел перенастраивать вареты и вии на других владельцев. Ради могущества можно было пожертвовать частями своего тела и пришить к себе чужие. Срегененировать ведь можно и праной... А энергетика постепенно сменится, так же как и пропадёт необходимость гасить отторжение чужих тканей. Результат стоил того - варет давал возможность управлять подземными системами, вий - инструмент, прежде доступный лишь Хранителям Бункеров - воспринимать многое из того, что творилось не только под землёй, но и на поверхности. И пока что Амрафет был всем доволен. Особенно же - доволен появлением своей пассии. Ананта немного походила на худую, но этим изящную чешуйчатую драконницу жёлтовато-белого цвета с чёрными полосами на боках, от бёдер и до самой шеи. На длинной тупоконечной мордашке сверкали узкие красные глаза с глубокими чёрными зрачками. Грива её состояла из десятков белых змей, поднимающих свои головы и рассерженно шипящих. Хвост её тоже состоял из змеиных тел и голов, а четыре крыла были покрыты переливающимися перьями. Украшавший её голову левый рог был коротким и загнут назад, а передний наоборот, смотрел вперёд. Клыков в пасти не было, маленькие треугольные зубки шли плотными рядами, придавая ей особо-хищное выражение. - Приветствую тебя, - сказала она мягким и не лишённым приятности голосом. - Ты ждал меня, Пророк? - Величие в переменах, Ананта, - Амрафет поздоровался с нею приветствием хаосистов, так как навы не имели своего... Во всяком случае, не включавшего в себя хотя бы одно жертвоприношение. Впрочем, это не значило, что Амрафет ничто не мог предложить сегодня своей возлюбленной. - Тьма обезглавлена, все Воплощения собраны для тебя в отдельной тюрьме, как я тебе и обещал. Вскоре к ним присоединится и Зорат. - Что ты только не делаешь ради действительно прекрасных самок!.. - Ананта обошла дракона, сидящего на пуфике перед своим Переплетением, через которое он рассылал команды тем своим слугам, которым не желал раскрывать свой варет. И обняла его как своей шеей, положив мордочку под его голову, так и своей гривой, успокоившейся в чернильно-чёрной шерсти красноглазого дракона. - С ними я ещё поговорю, а пока что у меня и для тебя есть хорошие новости! Кьлеменетот поверил, что Хубур так же вменяема, как и он, и согласилась бы с его помощью занять место Инанны. Это же каким же логичным интеллектуалом и хорошим психологом надо быть, чтобы заключить такую несусветную чушь? - Никаким. Как и нав из него никакой... - Амрафет, слабо, но довольно улыбнувшись, приобнял острый носик чешуйчатой собственной лапой, левой. Ананта без лишних слов опустилась на колени дракона и положила лапы на его плечи, эффектно распушив свою гриву из змей: - Когда малыш Зорат окажется в наших лапах, у меня будет возможность вас сравнить... - она мягко, но при этом недвусмысленно провела лапкой по груди дракона и опустила её ниже. - Мне так надоело, что никто не может оценить мою красоту, кроме тебя... - А я не хочу тебя ни с кем делить, - произнёс Амрафет, тыкнувшись носом в плечо самой Ананты. - Это мне решать, - змееголовая слегка улыбнулась и её изумрудные коготки тронули Амрафета за низ живота. - Но если ты хочешь доказать что-то, то не жди. Я готова позволить тебе восславить мою красоту! - Я не из вершинных, и умею пользоваться шансом, - класные глаза охотно распалились в ответ на приглашение. Да и не только глаза, а дракон целиком! А, может быть, и два дракона... Так как Амрафет приласкал наву не только своей лапой, но и чужой, подчинявшейся ему не меньше собственной. А для поглаживания щёлочки и пролезания в её сладостную глубину самочьи пальчики подходили как нельзя лучше... Ведь стоило подготовить Ананту к его самцовому достоинству, уже проявлявшемуся на свет! - Большой, как твои планы, - со смешком оценила его чешуйчатая, обвивая змейками со своего хвоста стержень, а каждая из змей принялась щекотно полизывать раздвоенными язычками уязвимую для этого плоть. Амрафет сладостно застонал, в то время как змейки расползались по всей нижней половине его тела - пока одни полизывали выдвигающийся стержень, другие с неистовством накинулись на низ его живота, на бёдра, заползали под коленки, щекоча дракона и телами, и языками, скользя по телу своими острыми зубками, принося не только удовольствие, но и дрожь. В то же время несколько змеек из гривы мягко прихватили ушки Амрафета, а иные оплели его мордашку, подтягивая её к морде навы. Высунув свой длинный раздвоенный язык, Ананта провела им по мордашке Пророка и внезапно поцеловала его, издав при этом мурчащий звук. Её передние лапы опустились на грудь дракона, вцепившись пальцами в шёрстку, задние сначала опёрлись об пол, поднимая дракошу, а затем тяжесть её колена навалилась на и так стонущий стержень Амрафета, истязаемый щекотливыми змейками. Дракон бы был полностью захвачен ласками навы, если бы сам не обладал некоторыми особенностями. Варет, приложенный к щёлке, внезапно мелко завибрировал, приводя чешую и внутренности под животом и над хвостом в очень мелкую массирующую дрожь. Ананта не сдержалась и зашипела вместе со всеми своими отростками, опадая на самца и позволяя тому в себя войти собственной змейкой, не отнимая запястья с варетом от верха врат, поближе ко клитору. Часть вибрации передалась и самцу, напрягая его сильнее приятной затянутостью, а ещё - целыми землетрясениями внутри ликующей в блаженстве самочки. - Ты умеешь получать удовольствие, - шикнула Ананта, опутывая своей гривой горло самца. - Но ты слишком любишь технику. А я предпочитаю... Иные способы. Змейки медленно задвигались, сжимая горло Амрафета, беря его в своё чешуйчатое кольцо. Дракон захрипел, но хрип сменился смехом, когда змеи хвоста Ананты, опустившись вниз, принялись щекотать его задние лапы, пробегая своими язычками по его пальцами, а правая лапа самой Ананты, прикоснувшаяся к его импланту, вернула Амрафету его живой глаз, наполнившийся любовью к наву. Впрочем, когда сжатие усилилось, пелена магии спала и на Ананту снова уставился протез. - Если бы ты был чуть менее занятым... - Ананта сдержала стон. Зато его не сдержал Амрафет, открывший свою пасть и задёргавший задними лапами. - Мы могли бы наслаждаться мною почаще... Она почувствовала, что сжатие достигло предела, и теперь просто удерживала дракона, продолжая чувствовать приятную вибрацию, которая доводила её гораздо быстрее, чем обычно… Наверное, потому, что к искусственно вызванной тряске добавилось и сотрясение тела самого Амрафета, затянутого духотой и щекоткой. И этот хаос пришёлся весьма по душе Ананте - она не замедлила его усилить, направив несколько змей под хвост и в подмышки как лап, так и крыльев. Амрафет даже решил, что Ананте стала угодна именно его жизнь в жертву, ведь он действительно не мог выдержать такой пытки! Однако его дорогая змеюка помиловала его прежде, чем они смогли бы довестись - она желала поиграть с любовником из реальности подольше. Поклоняйся мне... - Ананта стащила Амрафета прямо на многослойную паутину на полу, игравшую роль ковра, и села перед ним, потянув за уши своего Пророка и тыкнув его мордахой в свою увлажнённую щель. Дракон теперь вынужден был начать вылизывать свою повелительницу, пуская язычок подальше в её врата, слизывая дивно вкусный сок, отличающийся от обычных самок, и погружаться как можно дальше в эту властную самку, когтями вцепившись в её чешую. Змеи вились по всему его телу, щекоча передние и задние лапы, полизывая мордашку и посасывая гриву, другие же продолжали уделять внимание члену самца, проскальзывая между разгорячёнными телами и соединяя их ещё одним типом соития, когда змеиный язычок касался стержня самца, а её тело опутывало его. От таких прикосновений Амрафет растаял во власти самки и мог лишь вылизывать её, изредка постанывая... Да и сама Ананта была полностью во власти собственной добычи, сконцентрирована лишь на ней. Все прочие желания, кроме как полное соединение со своим избранным, временно улетучились из несвязного разума навы-драконницы, та порой даже теряла чёткость, чешуя словно бы распадалась на множество мелких змеек, но ради большего удовольствия Амрафета она старалась сдержать хоть какую-то долю постоянства. И ради тех же приятных чувств позволила одной из змеек ввести свой тоненький язычок туда, о чём большинство самцов не буду даже думать как об отверстии - в каналец стержня, приглушая болезненность этого удовольствия другими язычками и хвостиками на мошонке, ладошках и между пёрышек. Амрафет даже замер от напряжения, попробовал отстраниться, но самка схватила его всеми четырьмя крыльями и прижала к себе, заставляя доводить дело до конца - и доводиться! Подчинённый воле нава Армафет, задыхаясь от удовольствия, буквально набросился на щёлку самки, работая языком всё быстрее и быстрее. Это не понравилось змеегривой - она отстранила дракона, но лишь затем, чтобы лечь на него и позволить наконец-то уставшему воину пройти в свои покои. Армафет замотал головой и вдруг потянулся вперёд, чтобы затем обхватить самку и перевернуться с нею, оказавшись на теле нава - и ворваться в неё со всей охватывающей его страстью, до лёгкой боли, что разлилась по телам обеих, доставляя лишь большее наслаждение. Он и сам почувствовал, как ощущают себя змеи, сплетаясь друг с другом по весне в вечном танце жизни и её продолжения. И постепенно сплетались не только оболочки обоих существ, но и их тонкие, энергетические тела - а у них были уже свои, особые ласки. Они могли действительно слиться воедино окончательно, несмотря даже на то, что энергия Ананы мигала и клубилась, а Амрафета - горела ровно и почти инфракрасно от возбуждения. Оболочки перемешивались, границы стирались - и, наконец, в одной вспышке духовно дракон и нава стали единым целым, а физически взрыкнули громче, истекая навстречу друг другу...