Наставник и Наследник

Локи, прислонившись к стволу векового дерева, дремал под сенью листвы. Неподалеку приятно журчала река, дарившая прохладу. Маг был умиротворен и расслаблен. И даже присутствие поблизости неугомонного царского наследника не портило его нирваны. Нет, не портило. Совсем. Ему осталось лишь убедить в этом себя. - Локи! Ну Лоооки! - недавно переставший ломаться, а от того чуть более грубый голос отвоевывал сознание мага у блаженной дремы. Тор настойчиво трусил Лофта за плечо, не позволяя игнорировать себя. - Что ты хотел, Тор? - что же, такова его участь - присматривать за младшим. Нет, на самом деле, Лафейсон, не являясь частью царской семьи, очень любил непоседливого принца. И был очень признателен и предан Одину за то, что тот взял оставшегося без родителей мага к себе, подарив крышу над головой и почти отеческую заботу. Локи никогда не питал иллюзий по поводу своей жизни. Всеотец был лучшим другом его отца, но все же удивительно, что Один решил приютить мальчишку и дать ему по истине царское воспитание. Хотя, конечно же, он никогда бы не стал наследником трона. Лофт с трудом обживался в новом мире, в новом доме. Но участие и ласка Фригг помогли ему освоиться и не замкнуться в себе. А еще его спасла из пучины горя магия. Только начавшее проявляться волшебство нисколько не пугало, но притягивало жаждой познаний. В итоге Локи вырос хоть и не очень общительным, но благочестивым и воспитанным юношей, который всегда мог поддержать беседу и произвести впечатление. Ну и отбоя от придворных дам у него тоже не было. А уж когда у царской четы появился наследник, то Лофт с радостью взвалил на себя функции няньки, чем невероятно помогал Фригг. Но его любовь и забота не прошли бесследно. Подросший принц обожал Лафейсона, считая его за старшего брата и наставника, несмотря на то, что знал историю своей семьи. И вот, это бородатое и разбалованное недоразумение с виртуозностью, достойной лучшего применения, рвало стальные нервы Локи, раз от раза все изощреннее. Тор хоть еще и не был совершеннолетним, когда не брился, то казался старше Лофта. А брился он довольно редко. Услышав вопрос своего наставника, будущий царь приободрился и перешел на свой излюбленный повелительный тон. - Сразись со мной! Маг, тяжко вздохнув, приложил руку к лицу. - Тор... - он уже тысячи раз "сражался" со своим подопечным. И каждый раз с единым исходом. - Нет, Локи! - терпеливостью принц никогда не отличался, - Все будет по-другому. Мы сразимся на желание! Что же, особого выбора у Лофта нет. Он с легкостью поднялся с земли, будто и не спал. Достав меч из ножен. Лафейсон занял боевую позицию, позволяя Тору атаковать первым. Но на удивление порывистый принц выжидал. Тогда маг первым сделал обманный выпад, перекидывая на ходу оружие в другую ладонь. Локи виртуозно фехтовал как правой, так и левой, предпочитая не задействовать обе руки сразу. Тор от атаки увернулся вместо того, чтобы как обычно поставить блок. Лофт непроизвольно выгнул бровь, подмечая странное поведение своего подопечного. Впрочем, выстраивать стратегии и предугадывать ходы Лафейсон любил. Принц же атаковать не спешил. Удерживая меч двумя руками, он будто чего-то ждал. Но чего? Маг не любил вопросы без ответов и поэтому резко бросился на юного противника, обещая вымотать его градом точных и сильных ударов. Однако Локи был поражен кардинально иной тактикой Тора. Принц все больше старался уворачиваться, нежели отбиваться, экономя силы. Но все же против опыта Лофта у наследника все еще не было приема, хотя всех своих спарринг-партнеров он уделывал за две минуты. В очередной раз перекинув меч в другую руку, Лафейсон пригнулся и сбил противника с ног ударом под колени. Все же, каким бы сильным и могучим ни был Тор, у него не было достаточной скорости реакции чтобы избежать проигрыша. Он повалился на песок, яростно сжимая кулаки. Маг даже не подумал помочь подняться своему подопечному. Это был один из принципов воспитания - помогать лишь тогда, когда это действительно необходимо. И как бы ни хотелось Локи опекать Тора, он понимал, что будущий царь должен быть самостоятельным. Но было очень трудно отрекаться от того, чтобы побаловать юношу. Так Лофт воспитал по истине железную силу воли. Отвернувшись, Лафейсон собирался уходить, устраивая меч в ножнах. Но чуткий слух уловил шорох песка за спиной. В мгновение ока принц оказался в реке, вымокнув с ног до головы. - Локи! Ты воспользовался магией! Это нечестно! - хоть Одинсон и восхищался колдовством, которое творил наставник, юный ум дико злила невозможность самому обучиться такому мастерству. - Не более нечестно, чем атаковать со спины, Ваше Высочество! - голос мага окутал лед. Локи был разочарован такой низкой выходкой. Теперь еще более уверенно Лофт развернулся, собираясь уединиться где-нибудь в другом месте. Но упорства Тору было не занимать. - Локи, подожди! А как же желание? - Желание? Оставь его себе! - он все же повернулся, желая выразить свое недовольство. Но тут же замолчал, будто проглотив слова. Принц уже поднялся из воды, но на берег так и не вышел. Мокрая одежда облепила мощное, развитое тело, подчеркивая каждую мышцу. А горящий негодованием взгляд голубых глаз пленил сильнее любой искусительницы. Тор как-то странно ухмылялся, оперевшись на меч. Лафейсон продолжал молча смотреть на своего подопечного, убеждая себя не обращать внимания на то, что у него ниже пояса. В третий раз собравшись с силами, маг дал себе установку сделать как минимум двадцать шагов в сторону леса. Но он даже не успел начать считать, как его со спины обхватили сильные руки, зажав будто в тисках. - Что же, пожалуй я так и сделаю... - непривычно интимный голос захватил разум, и Локи не сразу понял, что это было ответом на его последнюю реплику. - Ты что делаешь? - в интонациях Лофта проскальзывала истерика, но не от страха или возмущения, а от запретного возбуждения. Конечно, Лафейсон видел Тора в различных ситуациях, и даже купал его когда-то давно... Но, Хель побери, какое же извращение желать того, кого еще помнишь пешком под лошадь ходящим! - Я исполняю свое желание... От низкого голоса принца у мага по коже побежали предательские мурашки. Но сила воли еще давала о себе знать. - Тебе нужно остыть, юноша! Кое-как извернувшись из стальной хватки, Локи заклинанием отбросил Тора в сторону реки. Но он не учел, что подопечный успеет схватиться за его плащ. И в воду они покатились вместе. Пока Лофт, не ожидавший подобного, отплевывался от песка, Одинсон уже успел захватить в плен его руки - первейшее оружие мага - и сел сверху. - Ваше Высочество, что Вы себе позволяете? - возмущением Лафейсон старался скрыть возбуждение, которое так легко мог ощутить принц. Маг знал, что подобного официоза наследник не выносил, особенно от своего наставника. Но Тор лишь вновь по-странному улыбнулся и перекрыл поток брани от Локи своими губами. Лофт обалдел настолько, что аж замер. А потом все его барьеры-принципы-сила воли спели йодлю и унеслись в неизвестном направлении. Теперь уж настала очередь принца пребывать в шоке, когда ему не только начали страстно отвечать на поцелуй, но еще и сжали так, что затрещали ребра. Тор сдавленно застонал от возбуждения, чем еще больше завел Лафейсона. Проворные руки делали то, чего безумно хотелось сделать в недавних фантазиях - рвали мокрую рубашку принца, не щадя пуговиц и ткани. Одинсон едва не урчал от того, что заполучил желаемое. Невозможно было не влюбиться в Лофта, пусть он был старше, пусть он был братом, пусть он был наставником. Да даже то, что маг был одного с ним пола не остановило принца. Впрочем, мало что и кто во всех девяти мирах мог бы остановить Одинсона. Всеотец был где-то далеко, а наставник на данный момент явно не собирался заниматься такими глупостями. Тор удерживал лицо Локи, яростно зацеловывая каждый шрам, коих было немало. Лофт же, по-своему разобравшись с рубашкой, поглаживая мощную спину своего подопечного, с каждой секундой все больше сходя с ума от близости столь желанного тела. Мужчины перекатывались в воде, нетерпеливо лаская друг друга и подставляясь под рваные поцелуи. Одинсон не помнил, как успел сорвать ненавистное облачение своего наставника, что всегда скрывало его идеальную шею, которую почему-то всегда хотелось растерзать зубами. И именно этим принц сейчас и занимался. Целуя бледную кожу, он оставлял на ней свои следы, которые моментально наливались синевой. Но Лафейсону все определенно нравилось. А даже если что-то вдруг и не нравилось, он пообщел себе подумать об этом как-нибудь потом. Если вспомнит. Маг, в очередной раз оказавшись сверху, просунул-таки руку меж сильными телами и ощутимо сжал пах Тора. Стон, последовавший за этим, напоминал рык голодного животного. Одинсону даже пришлось разорвать поцелуй, давая выход эмоциям. Локи, которого принц сжал в объятиях до срыва дыхания, уже сам принялся целовать загорелую шею, медленно переходя на грудь и живот. Мышцы Одинсона находились в напряжении от каждого жадного прикосновения к коже. Но когда Лафейсон стал языком вырисовывать контуры пресса, принц как-то обмяк, не в силах выдерживать пытку. Заметив состояние подопечного, Лофт поспешил перейти к главному. С легкостью разорвав штаны Одинсона, маг сперва легонько сжал его возбужденный член. В ответ на это Тор лишь как-то обреченно и протяжно застонал, будучи не в силах молить о большем. Его руки невольно сомкнулись на шее мага. Лафейсон, не смея игнорировать столь откровенный призыв, без промедления приступил к изощренным ласкам. Наследник мог нафантазировать себе достаточно много, особенно когда мысли заходили о наставнике. Но даже богатое воображение принца не могло нарисовать такого! То, что вытворял Локи ртом, заставляло голову взрываться вновь и вновь. Каждое движение языка, особенно вокруг головки, уносило Тора куда-то далеко-далеко. А уж мысли о том, что это лишь начало, однозначно прописывали Одинсона в Вальгалле. Его тело отзывалось и на малейшее прикосновение рук к чувствительной коже, раскрывая потаенные глубины сознания и души, высвобождая все желания, которые только существовали. Лофт и сам возбуждался, глядя на реакцию принца. И с каждым разом здравый смысл ускользал куда-то в низ живота, концентрируя ощущения. Лафейсон отчаянно боялся поторопиться и спугнуть своего принца, ведь Тор всегда был приверженцем девушек. Маг хоть и любил иногда ломать устои, он все же не хотел навредить неопытному телу. Впрочем, его подопечный был настолько недосягаем, что поначалу даже не заметил легкой растяжки одним пальцем. Но когда задвигалась первая фаланга, Тор удивленно замолк, прислушиваясь к ощущениям. Второй палец заставил его недовольно завозиться, но умелый рот тут же сработал против болевых рефлексов. Одинсон только и мог, что перебирать влажные волосы Локи, с трудом удерживая себя от грубости. Лофт же, добавив третий палец, едва успел перехватить рванувшегося вверх принца. Конечно, Тор никогда не был трусом. Но такие ощущения для него были в новинку и несколько пугали. Маг не желал делать больно своему подопечному, поэтому, аккуратно вытащив пальцы, потянул Одинсона на глубину. Впрочем, плыли они лишь до ближайшего мостика, который очень удачно не сильно выдавался над водой. Одинсон, разум которого был затуманен возбуждением, мог лишь следовать пожеланиям своего наставника. Принц послушно схватился за доски позади себя и обвил ногами поясницу мага. Локи предупредил, что может быть больно. Тор опять лишь покорно кивнул. Лофт же снова ввел сразу три пальца в растянутое тело и обхватил возбужденный член, двигая руками в одном ритме. Одновременно с этим, Лафейсон принялся страстно целовать принца, отгоняя болезненные ощущения Ему было очень неудобно держаться в воде, да еще и в намокших тяжелых штанах, но комфорт подопечного того стоил. Когда принц стал едва слышно постанывать в перерывах между поцелуями, Локи, вытащив пальцы, моментально разорвал сковывающую тело ткань. И все еще не отпуская член Тора, Лофт медленно начал входить. Наследник, не имея возможности податься назад, стал подтягиваться на руках, вылезая из воды. Но Лафейсон пресек его попытки, мягко надавив на плечи. Когда маг полностью оказался в плену узких мышц, то не смог сдержать протяжного откровенного стона. Тор опасливо смотрел на своего наставника, не решаясь пошевелиться. Локи, взглянув в голубые глаза, прижался к напряженному телу, ласково поглаживая бедра и ягодицы. Сперва они слегка раскачивались в воде, привыкая к ощущениям. Когда Одинсон стал дышать ровнее, Лофт начал первые осторожные движения. Принц морщился и напрягался. Но мужественно терпел. "В какой-то степени это тоже можно отнести к воспитанию..." - мимоходом подумал Лафейсон, успокаивающе целуя грудь принца. Притянув к себе подопечного за волосы, маг, глядя ему в глаза, тихо, но четко произнес в губы: - Я никогда не сделаю тебе больно. Доверься мне. И не забывай дышать. Тор кивнул, затягивая наставника в поцелуй, и расслабился. Казалось, размеренный плеск воды от их тел обоих настраивал на тягучий, плавный ритм. Ладонь Локи в такт движениям скользила по члену принца, доставляя тому незабываемые ощущения. В моменты особо болезненные для Тора, Лофт ласкал его весьма чувствительные соски, вырывая тихие стоны удовольствия. Одинсон каким-то удивительным образом все еще держался за мостки. А мостки, впрочем, не менее чудесным образом оставались целыми под сокрушительной хваткой принца. Это была единственная опора, что держала любовников над поверхностью воды. Лафейсон как мог растягивал удовольствие, но даже его выдержка подходила к концу. Руки на бедрах Тора сжимались все сильнее, стоны становились все громче. Принц подставлялся под власть своего наставника, запрокидывая голову и подаваясь бедрами навстречу. Маг кусал открытую шею, не в силах совладать со страстью. Его рука, что продолжала ласкать Одинсона, обхватывала член крепче. Локи придерживал Тора за плечи, не позволяя слишком высовываться из воды. Принц, как безумный, принялся в изнеможении толкаться в ласкающую ладонь, побуждая наставника ускорять ритм. Их дыхания сплелись в рваные нетерпеливые стоны, будто они не могли насытиться друг другом. Им было отчаянно мало. Плеск воды все громче и громче оглушал сознание. Лофт почувствовал, как плоть под его рукой напрягается все больше, а его член плотнее обхватили и без того тугие мышцы. Еще пара секунд - и тело Тора забилось в сладких судорогах. С его губ сорвалось имя Локи. И пока принца накрывали волны удовольствия, Лафейсон, плотно прижавшись к мощному телу подопечного, зажал его член их животами, увеличивая накал ощущений. А сам в это время маг обхватил, протянув руки за спиной Одинсона, его плечи и потянул на себя, создавая еще большее трение и упор. Принц не успел придти в себя, как тут же почувствовал экстаз своего наставника, и зубы, что с силой прикусили ключицы. Сладкие стоны будоражили сознание, едва не заставив затекшие пальцы отпустить доски и не уйти под воду. Тору понравилось смотреть на реакцию Локи. Кажется, он вновь начал от этого возбуждаться. Но вот Лофт разжал зубы и сам руками перехватился за мостки. Некоторое время мужчины держались в воде, расслабляясь. После Лафейсон первым подтянулся на досках и вылез из воды. И тут же подал руку Тору, чтобы помочь выбраться. Принц, улыбнувшись, принял столь лестный знак внимания. Они повалились на мостки, восстанавливая силы и дыхание. Но через время неугомонный Одинсон вновь озадачил своего наставника. - Локи, у меня вопрос... А как мы теперь доберемся до замка? - Тор явно имел ввиду разорванную одежду, которая ни на что уже не годилась. Лофт задумался и через минуту ответил: - Воистину, вопрос не мальчика, но мужа! - а затем, указав рукой в сторону каких-то гигантских кустов, продолжил, - Прикроемся листьями?