Star-Crossed

Казалось, Киллер кричал весь день. Он довольно быстро сорвал себе голос, но нечеловеческие хрипы и стоны были ещё хуже криков. Ангст сидел в огромном позолоченном кресле с яркой красной обивкой и не мог заставить себя сдвинуться с места. Ему хотелось зажать слуховые отверстия или выбежать из комнаты, что угодно, только бы не слышать больше эти ужасные беспомощные стоны, но конечности словно закоченели. Бледный и дрожащий, он неотрывно смотрел на закрытую на два массивных замка маленькую дверь напротив. Около десяти минут назад на глазах у него Найтмер за шкирку протащил вырывающегося Киллера по всему второму этажу и швырнул его в помещение за дверью как тряпичную куклу, после чего зашел туда сам, и в каждом замке два раза повернулся ключ. Хотя нет. Называть это Найтмером было кощунством. Ангст понял это ещё в доме Колора, когда впервые увидел холодные бирюзовые глаза и расслабленную полуулыбку существа, которое было лишь похоже на Найтмера. Он появился только через месяц, когда растущее в груди беспокойство окончательно лишило Ангста сна. В ту ночь Ангст уже привычно лежал на кровати, уставившись в потолок, пока этажом ниже в своём кабинете Колор с ужасом наблюдал за тем, как стекло в окне превращается в острую крошку, и на его подоконник мягко опускается высокая тёмная фигура. — Привет, красавчик, — поприветствовала его фигура, обретая очертания Найтмера. — Развлекаешься? С реакцией у Колора всё было в порядке — сразу три небольших бластера облизали своими пламенными языками то место, где секунду назад стоял нагло скалящийся Найтмер. Внушительный кусок подоконника обратился в пепел. В следующее мгновенье Колор почувствовал ласковое прикосновение ледяных пальцев к своему черепу, от которого по спине побежали мурашки. Чужие пальцы играючи пробежались от затылка до самого лба, слегка царапая надкостницу остренькими коготками на кончиках фаланг, а потом эти самые коготки с такой силой впились в лобную кость, что Колор зашипел от боли. — Как некультурно, — промурлыкали за его спиной. — Разве так приветствуют старых знакомых? Ещё один выстрел и снова мимо. Найтмер перемещался за доли секунды, легко ускользая от беспорядочных атак. — Имеешь что-то против моего жаркого приема? — Колор возвысил голос, пытаясь перекричать рёв бластеров и хруст ломающихся костяных атак. Только теперь он заметил, что слизь сошла с правой части черепа Найтмера, и теперь уже два ярко горящих глаза сверкали в тусклом свете настенных ламп, напоминая два уличных фонаря. — Как ты смог вернуться? Ты должен быть мёртв! — Хороший мой, меня невозможно убить. Но не волнуйся — я всего лишь пришёл забрать то, что принадлежит мне, — Найтмер склонил голову набок, безмятежно улыбаясь белому скелету. Неожиданно он вместо того, чтобы уходить назад, подался вперёд, разбивая преграду из осколков костей и одним точным ударом переламывая позвоночник Колора. Боль прошила всё тело белого скелета подобно электрическому разряду. Он пошатнулся и упал на спину, чувствуя, как вся магия в его теле струится к раздробленному позвонку. Попытался подняться, но Найтмер рывком повалил его обратно, ударяя головой об пол и устраиваясь на его грудной клетке, не обращая никакого внимания на хлещущую за его спиной и пачкающую куртку кровь. У Колора сложилось ощущение, будто Найтмер весит не меньше тонны, потому что рёбра жалобно захрустели, почти наверняка ломаясь под чужим весом. Из-за спины Найтмера показались угрожающе покачивающиеся векторы. Сам он продолжал улыбаться. — На самом деле сам я редко убиваю. Но для тебя, так и быть, сделаю исключение. А знаешь, почему? — Найтмер наклонился к самому лицу тяжело дышащего скелета, как если бы собирался раскрыть ему страшную тайну. — Ты меня бесишь. Векторы рванули вперёд, ломая, выкручивая, дробя кости. Мягкий ковёр под Колором окрасился в алый, и воздух в комнате пропитался тяжёлым гнилостным запахом. Он предпринял ещё одну попытку сбросить с себя Найтмера, но тот снова помог его голове встретиться с полом, от чего по черепу Колора поползли мелкие тещины, а вскоре он и вовсе стал похож на кровавые руины благодаря работе векторов. Рука Найтмера без труда проникла в остатки грудной клетки, вынимая оттуда маленькую, сжимающуюся от боли и страха душу. Сердечко ещё немного пометалось на чужой ладони, пока та не превратилась в кулак, и на Колора вдруг навалилась ужасная усталость. Вся боль резко отошла на второй план, а потом и вовсе растворилась в беспросветном черном мареве. Последним, что он почувствовал, была удивительная лёгкость, как если бы его тело вдруг стало весить не больше пылинки. Минуту спустя Найтмер сидел на сероватой горстке праха, быстро растворяющегося в свежей крови. Через разбитое окно в комнату проникал морозный октябрьский воздух, под порывами которого неторопливо извивались и пульсировали векторы. Он поднялся, небрежно отряхивая одежду от праха и растирая постепенно высыхающую кровь меж пальцев. Минус один. Осталось двое. Дверь изуродованной комнаты тихо скрипнула, привлекая его внимание. В темноте коридора стоял Киллер в одной чёрной майке и коротких шортах. И пялился на него во все глаза. — Нет, — прошептал он севшим голосом. — Не может быть… Эмоция, которую Найтмер не смог идентифицировать, исказила лицо белого скелета. Как будто он едва сдерживал истерические рыдания внутри себя. Киллер сделал шаг вперёд, выходя на свет, и столько трепетного неверия было внутри его глубоких омутов-глазниц, столько надежды в единственном дрожащем белом зрачке, что Найтмер почувствовал лёгкую тошноту от переизбытка положительных эмоций. Он заставил себя проглотить их, словно горькую пилюлю, и протянул навстречу Киллеру руки. — Иди ко мне, — позвал он низким, чарующим голосом. Киллер не пошёл, он побежал, бросился ему на шею, обвивая руками, прижимаясь всем телом, будто боялся, что Найтмер вот-вот исчезнет, оставив после себя лишь призрачную дымку. Он машинально обнял в ответ, не до конца понимая, что делает. Киллер уткнулся носовой впадиной ему куда-то в шею, щекоча кости своим частым дыханием. — Ты пришёл, — с благоговением выдохнул он. — Я так ждал. Найт. Найтмер. Наконец-то. Ты пришёл. Внезапно руки Киллера, спустившиеся на чужую спину, оказались покрыты чем-то липким. Он замолчал, ощутив иррациональный приступ страха — эмоция, которую он не испытывал вот уже многие годы. Найтмер тоже хранил молчание, некрепко сжимая его в своих руках. И в этой могильной тишине Киллер впервые различил тихий звук падающих и разбивающихся об пол вязких капель — капель, срывающихся теперь и с кончиков его пальцев тоже. Поражённый внезапной догадкой, он медленно вывернулся из объятий Найтмера и отступил на несколько шагов. До этого момента всё его внимание было сосредоточено на чёрном скелете; теперь же, мельком оглядев комнату, Киллер моментально пожалел о том, что не сделал этого прежде. Поломанная мебель, обуглившиеся куски штор, пропитавшийся кровью ковёр на полу и запах, этот ужасный спёртый запах смерти, который он уже почти сумел забыть, — всё это вдруг бросилось ему в глаза, ударило по обонятельным рецепторам, пронзило сознание одной-единственной ясной мыслью: Колор мёртв, и если Киллер сейчас не поторопится, то последует прямо за ним. Он взглянул на свои руки, заранее зная, что увидит испачкавшую их ещё свежую кровь, а после поднял взгляд на стоящего перед ним монстра. — Ты не Найтмер, — хрипло прошептал он, скорее утверждая, чем спрашивая. — Умница, — похвалило его существо и улыбнулось. Киллер нервно сглотнул, незаметно сокращая расстояние между собой и выходом из комнаты ещё на шаг. — Что ты такое? В глубине своей души Киллер знал ответ на заданный вопрос, знал задолго до того, как встретил это кошмарное существо из своих снов. Он ощущал его присутствие и тогда, когда впервые встретился с Ангстом в Дримтейле, и в ту ночь, когда стоял на кухне, пытаясь успокоиться после очередного плохого сна. Киллер жил в одном замке с настоящим Кошмаром, ел с ним из одной посуды и спал в одной постели, сам того не зная, но теперь, спустя столько лет, хоть душа Киллера и чувствовала его приближение, разум отрицал. Поначалу Киллер считал, что игнорирует существование Кошмара потому, что оно не имеет смысла, Кошмар был слишком уж сюрреалистичен, словно чудовище из детской сказки. На деле же причина заключалась в другом — так было проще. Киллер привык плыть по течению, особо не напрягаясь и решая проблемы по мере их поступления. Крепкое снотворное избавило его от мучительных кошмаров, разговоры Колора и алкоголь помогали забыться, а игра в счастливую семью и нормальную жизнь забирала большую часть времени, так что думать о прошлом, которое постепенно перетекало в будущее, было некогда. Киллер как заведённый твердил себе, что он навсегда избавился от прошлой жизни, что у них теперь у всех всё хорошо и будет только лучше, переняв эту привычку у Колора, и теперь, когда весь его выдуманный счастливый мир в одночасье рухнул, ему оставалось лишь тянуть время, ведь до спасительной двери оставалось совсем чуть-чуть. Монстр перед ним вдруг расхохотался. — А ты не знаешь? — вкрадчиво спросил он, быстро облизав верхний ряд ровных зубов с аккуратными клычками. — Он называл меня Кошмаром. Пожалуй, это имя и впрямь подходит мне лучше всего. Твой сын, однако, обычно зовет меня зверем или тварью. Но сегодня он назовëт меня своим отцом. Что-то нехорошее промелькнуло в глубине зрачков Кошмара при этих словах, что-то, что напугало Киллера. Он не знал, было ли это зловещее ликование заранее определённого победителя или простая угроза, но вдруг ясно ощутил приближающуюся опасность. Оставаться в комнате было нельзя, и Киллер рванул с места, намереваясь выбежать в коридор. На секунду — на какую-то крошечную долю секунды, за которую в его голове успело пронестись бесчисленное количество мыслей, — ему показалось, что он сумеет сбежать. Но стоило ему поравняться с дверным косяком, как два истекающих чёрной слизью вектора оплели его руки, и резко рванули назад, заставляя упасть на спину. Его протащило до середины комнаты, после чего векторы поднялись в воздух, разворачивая его так, чтобы их с Кошмаром лица оказались на одном уровне. Черный скелет смотрел на него сверху вниз с мягким упрёком. Он почти ласково огладил скулу Киллера, большим пальцем стирая выступившие капельки пота. — Знаешь, Киллер, а ведь страх — моя любимая эмоция, — вдруг произнёс он, отстраняясь. — Страх порождает ненависть, а ненависть убивает людей. А я люблю, когда люди убивают друг друга. Или себя. Киллер молча смотрел на него исподлобья, вслушиваясь в участившееся биение собственной души. Векторы вцепились в его запястья мёртвой хваткой и явно не собирались отпускать. Он мог бы оторвать себе руки с помощью пары незаметно призванных костей, боли он всё равно не почувствует. Но что делать дальше? Если он снова попытается сбежать, Кошмар точно убьёт его, особо не церемонясь. Пытаться атаковать тоже было глупо — Найтмер наверняка был по-прежнему неуязвим для обычных атак, иначе Колор точно смог бы если не убить его, то ранить. Киллер стиснул зубы, наблюдая за плавными перемещениями Кошмара. Тот, казалось, изучал его. — Чего боишься ты, Киллер? — Кошмар медленно обходил его, невесомо прикасаясь то к плечевой кости, то к лопатке, то к позвоночному столбу через ткань майки. Киллер не видел, как с каждым шагом взгляд скелета становился всё более пустым и блуждающим, как будто Кошмар смотрел сквозь него и разговаривал не с ним. — Меня? Смерти? …Нет, это тебя волнует не так сильно, как могло бы. Есть что-то, от чего ты пытаешься сбежать. Твой страх рождается из прошлого. Есть в нём что-то, что причинило тебе много боли. Или, быть может, правильнее будет сказать «кто-то»? Кошмар моргнул, и взгляд его мгновенно прояснился. Он вновь встал напротив лица белого скелета, с удовольствием отмечая про себя, насколько тот побледнел. Киллер дышал тяжело и прерывисто, в упор глядя на ухмыляющегося скелета перед собой. — Ну так что, Киллер? Прав я или да? — Рука Кошмара поглаживала тонкие ключицы, перемещаясь ближе к белоснежной шее. — Пошёл ты к чёрту, дерьма кусок, — неожиданно выплюнул Киллер, дёрнувшись. — Я боюсь только того, что ты сдохнешь прежде, чем я вырву твои гнилые отростки и заставлю тебя их сожрать один за другим. Кошмар перестал улыбаться. Вторая его рука, до этого неподвижная, потянулась вперёд, а затем обе они сомкнулись на чужой шее. С мрачным удовлетворением Кошмар наблюдал, как его судорожно задёргавшаяся жертва стремительно бледнеет, пытаясь сделать вдох. Когда через некоторое время белый скелет перестал сопротивляться и обмяк, Кошмар разжал пальцы и подхватил его на руки; голова Киллера оказалась запрокинутой назад, руки безвольно свисали. Минус два, остался последний. Он поудобнее перехватил бездыханное тело и направился к лестнице на второй этаж. Ангст не знал, что делать. Он мерил шагами комнату с того самого момента, как разбилось окно на первом этаже. Нужно было спуститься вниз, нужно было помочь Колору, нужно было увести Киллера из дома, нужно-нужно-нужно… Ужас охватывал его всё больше и больше с каждой секундой, и чем дольше он медлил, теряясь в нарастающей тревоге, тем сложнее было повернуть ручку двери, сбежать по лестнице на нижний этаж и… И что? Что он мог сделать против существа, которое всего каких-то тридцать дней назад было не более, чем туманной дымкой в дальнем углу кухни, а теперь уничтожало их дом? Предложить ему чашечку чая? Или, быть может, оно предпочитало кофе? Ангст сдавил руками височные кости и тихо взвыл, зажмурившись до вспыхивающих перед глазами ярких пятен. Говоря откровенно, шансов у них не было. Никаких. Ангст был уверен, что исход сегодняшней ночи предопределён заранее, и максимум, что он может сделать, это отсрочить неизбежное. Он был заперт здесь, в этой клетке, сотканной из собственных страхов и противоречий, а этажом ниже продолжали реветь бластеры и выплёскиваться кровь. Наконец, когда болезненное ожидание стало невыносимым, он скорее почувствовал, чем услышал движение в коридоре. Кто-то шёл в направлении его комнаты, поднимался по лестнице. Шаги его были мягкими и плавными, почти по-кошачьи беззвучными. Он остановился перед самой дверью, и на какое-то время во всём доме повисла гробовая тишина, как если бы ничего особенного не случилось, и все жильцы мирно спали в своих кроватях, видя десятый сон. Ангст гулко сглотнул образовавшийся в горле ком и вздёрнул подбородок. Он заставил себя встать ровно и вытянуться по струнке, как делал всегда, когда готовился к тренировке с отцом; как делал всегда, когда ему предстояло защищать себя, отражать удары противника и наносить их самому, отстаивать своё право на жизнь, на существование в безжалостном мире отца, в который он сам себя поместил. Единственным отличием от обычной тренировки была концовка. Ангст был уверен, что в этот раз не проживёт и пяти минут. Дверная ручка повернулась с лёгким щелчком, и дверь словно в замедленной съёмке мучительно медленно поползла в направлении стены, постепенно открывая вид на того, кто стоял за ней. Внезапно Ангст ощутил глупое желание зажмуриться изо всех сил, будто бы этот детский жест мог избавить его от кошмара наяву. Пересиливая себя, он наоборот пошире распахнул глазницы, уставившись на плохо различимые в полумраке очертания лица. Два влажно блестящих глаза уставились на него в ответ — их хозяин совершенно не скрывал своего любопытства. — Отец… — начал было Ангст с заученной, а потому знакомой до тошноты фразы, но осёкся, стоило Кошмару войти внутрь и позволить слабым лучам ночника осветить себя. Глазницы его расширились от удивления, и Ангст закрыл рот, громко щёлкнув челюстью. Не было никакого изуродованного мутациями зверя из его ночных кошмаров. Не было уже знакомой ему тёмной дымки, кутающейся под ногами. Не было ничего из того, что выдало бы сущность Кошмара, и существо, стоящее перед ним, было как две капли воды похоже на Найтмера. Если бы не открытый правый глаз и заинтересованная короткая улыбка, их было бы не отличить. Кошмар несколько раз моргнул, видимо, ожидая продолжения реплики, но поняв, что его собеседник не намерен заканчивать начатое, склонил голову набок, лукаво поглядывая на растерянного скелета. — Ангст, — произнёс он, чуть нахмурившись при этом, будто бы с трудом смог вспомнить нужное имя. — Я ждал нашей встречи. Ангст продолжал изумлённо таращиться на него, и улыбка Кошмара вскоре переросла в усмешку. — Кого ты ожидал увидеть? Призрака? Пришельца с другой планеты? Антихриста? — Кошмар хмыкнул. Теперь в его голосе заскользили, словно крохотные, но удивительно острые льдинки в бесконечно глубокой пучине напускной весёлости, новые нотки — нотки раздражения и скуки. — Дорогой мой, ты упал и ударился головой? Я заперт в теле грёбаного безвольного мешка костей, который по глупости называется твоим отцом, разумеется, я буду выглядеть как он! Признаться, я разочарован — даже такой тупица, как Киллер, понял это раньше. Ангст немного нервно дёрнулся, выходя из своего ступора. Кошмар, казалось, разом потерял всякий интерес к его персоне: на лице его по-прежнему держалась улыбка, но теперь она больше походила на снисходительную. Тут только до Ангста дошёл смысл обращённых к нему слов. Он опустил взгляд, и к охватившему его страху прибавился постепенно зарождающийся клокочущий гнев: тело Киллера покоилось на руках чёрного скелета, и если бы монстры после смерти не обращались в прах, Ангст непременно решил бы, что второй его родитель мёртв. — Что с Киллером? — резко спросил он, впиваясь кончиками фаланг себе в ладони, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать бессознательное тело белого скелета из рук противно оскалившегося Кошмара. Или, возможно, чтобы не врезать последнему. — С Киллером? Ах, ты про это, — Кошмар поудобнее перехватил свою ношу и неожиданно двинулся к кровати Ангста. — Ничего. Просто спит и видит отличные сны, можешь в этом не сомневаться. Ночью же полагается спать, верно? Не против, если он на время займёт твою кровать? У меня уже руки отваливаются. Кошмар глупо хихикнул и разжал руки, не дожидаясь ответа. Киллер рухнул на жалобно застонавший матрас, голова его откинулась, как у марионетки, удерживающие ниточки которой одним резким движением перерезали, и Ангст вздрогнул, увидев безжизненное лицо и испачканные в уже засохшей чёрной субстанции глазницы. Это было уже слишком. — Не смей с ним так обращаться, слышишь? — прошипел он. Всё внутри него сжалось в комок и напряглось, магия защипала кончики пальцев, готовая сию же секунду вырваться наружу. Кошмар вдруг застыл в неестественной позе, а после медленно, словно он был сделан из дерева (Ангсту даже показалось, что он услышал скрип шейного шарнира), повернул голову почти на сто восемьдесят градусов. Два огромных жутких зрачка пожирали Ангста с ног до головы, их свечение стало ещё более ярким. — А ты заставь меня, — произнёс Кошмар пустым, лишённым всяких эмоций голосом. Комната перед глазами Ангста закачалась, стала мутной, как если бы он смотрел на мир сквозь кусок бутылочного стекла. Очертания предметов оказались смазанными, он больше не мог отличить кровать от шкафа и стол от тумбочки — всё это слилось в однообразную непрерывно трясущуюся тёмную массу. Всё его внимание было приковано к двум мерцающим бирюзой осколкам, которые, казалось, постепенно увеличивались в размерах, заполняя собой всё пространство внутри него. Он неожиданно ясно ощутил, как что-то длинное и тонкое, похожее на крошечную лапку бабочки с заострённым концом, скребётся внутри его черепной коробки, просится внутрь. «У меня нет на это времени, » — мелькнула в его сознании мысль, и Ангст тряхнул головой, зажмурившись, пусть ему и пришлось приложить некоторое усилие, чтобы оторвать взгляд от глаз Кошмара. Всё это произошло в считанные секунды, и, когда он снова открыл глаза, мир вернулся в прежнее состояние. Никто больше не пытался проникнуть в его голову. Кошмар стоял, развернувшись к нему всем телом, перестав быть похожим на деревянный манекен со сломанной шеей, и даже зрачки его вернулись к прежнему размеру. Однако теперь он выглядел растерянно. — Что?.. — глухо шепнул он, часто-часто моргая. — Что ты… только что сделал?.. «Что-то пошло не по плану, » — догадался Ангст, но эта мысль не успела принести ему облегчения, поскольку Кошмар тут же усмехнулся, потирая двумя пальцами переносицу. — О нет, подожди, не подсказывай мне. Я сам угадаю, — чёрный скелет продолжал тереть переносицу, словно это помогало ему быстрее думать. Наконец он вновь посмотрел на Ангста, и на этот раз его глаза светились жадным восторгом. — Боже мой. Не может быть. Ангст почувствовал, как скрутило все его внутренности и тошнота подступила совсем близко к горлу, а лоб покрылся испариной. Ему вовсе не хотелось слышать то, что собирался сказать Кошмар. «Молчи, » — мысленно приказал он себе, но тихий отчаянный вздох всё же вырвался из его груди, когда скелет напротив завороженно произнёс: — У тебя мои гены.

***

В помещении, где находился Киллер, царила обманчивая безмятежность. Тусклый свет двух торшеров, стоящих в углах, ласково обнимал его плечи, а тонкий аромат розмарина ненавязчиво вился в воздухе, обволакивая его маленькую фигурку, казавшуюся ещё меньше теперь, когда он сидел один посреди полупустой комнаты. Помимо торшеров комната могла похвастаться лишь небрежно застеленной двуспальной кроватью у стены, стоящим рядом широким шкафом, длинным лакированным столом, за которым сейчас сидел Киллер, и громадным зеркалом в пол стены, висящим над ним. На столе перед ним лежало несколько комплектов аккуратно сложенной одежды. К ней Киллер так и не притронулся. Он очнулся около часа назад на той самой двуспальной кровати и сразу понял, что это за место. Это был старый замок кошмаров. Место, где Киллер провёл большую часть своей жизни. Место, где появился на свет и вырос Ангст. Их дом. Найтмер бросил его, когда их банда распалась, и вместе с сыном перебрался в небольшой уютный домик в нейтральной вселенной. Киллер уже и не надеялся оказаться здесь снова, но судьба распорядилась иначе. Ещё не до конца придя в себя, повернув голову, Киллер понял, что находится в комнате не один. Кошмар сидел на вершине шкафа (высокие потолки замка позволяли это) и пристально наблюдал за каждым его движением, покачивая ногами в старых чёрных джинсах. Киллер хотел прокомментировать удивительную любовь Кошмара к нахождению в нестандартных местах, но в горле пересохло, и вместо язвительных слов вышел жалкий протяжный хрип. На лице чёрного скелета отразилось презрение. — Переоденься, — неожиданно резко сказал он, словно отрезая ножом кусок от пространства. — Выглядишь как мешок с мусором. С этими словами Кошмар вытянул руку, указывая куда-то вправо. Киллер послушно посмотрел, куда требовалось, и наткнулся взглядом на стол с комплектами одежды. Когда же он перевёл взгляд обратно на шкаф, Кошмара там уже не было. «Позер ебаный, » — выругался про себя Киллер, вставая с кровати. Страшно хотелось пить. Слегка пошатываясь, он подошёл к столу и опёрся на него руками. Из громадного зеркала на него смотрел осунувшийся скелет с посеревшими костями и впалыми глазницами. Неужели он так сильно изменился с той ночи? Киллер не знал наверняка, сколько прошло времени, но сомневался, что много, и такие метаморфозы пугали его. Он сел за стол, но даже не посмотрел на стопки одежды. Не смог оторвать взгляд от собственного разбитого лица в отражении. Киллер вдруг подумал о сыне. О том, как он рос без отца, без друзей, без тепла и любви, как под влиянием Найтмера превращался в машину для убийств. О том, как трусливо Киллер сбежал из его жизни, желая больше никогда не пересекаться взглядом с монстром, которого любил больше всего на свете. Интересно, где Ангст сейчас? Он ведь умный мальчик, вдруг ему удалось сбежать? Или он так же, как и Киллер, заперт где-то здесь, в этом бесконечно холодном и молчаливом замке? Если это так, то Киллер должен, нет, обязан вытащить его отсюда. Это меньшее, что он может сделать, чтобы расплатиться за свои грехи перед ним. Потом он подумал о Найтмере — о его Найтмере, если, конечно, он всё ещё имел право использовать это местоимение по отношению к нему. Душа отозвалась скорбью, и Киллер сгорбился, обняв себя за плечи. Ему не хотелось плакать, нет. Все свои слёзы он давным-давно утопил в алкоголе, и теперь по его щекам вместо прозрачных жемчужинок катились только угольно-чёрные смоляные капли. Это тот особый вид боли, когда слёз уже не осталось, а тебя всё равно рвёт изнутри. Внутри — мёртвая сухая пустыня, крошащаяся на части, и каждая песчинка — игла, втыкающаяся прямо в сердце. Они так грамотно всё проебали, разбили всю посуду, выбросили все фотографии, вырвали из сердца все воспоминания, сожгли все мосты. Сбежали друг от друга, думая, что бегут от проблем, не подозревая, что от проблем убежать невозможно, их можно только решать. Вместе. Так, как это делают нормальные люди. А ведь быть счастливыми на самом деле так просто. Киллер смотрит на расцветающий пышный румянец на скулах Ангста, на его невольную застенчивую улыбку, когда тот находится рядом с тем солнечным парнишкой из семьи Дрима, и понимает, что упустил нечто важное в жизни, что-то, что уже никогда не сможет вернуть. Когда его перестало ломать изнутри, он также вспомнил и о Колоре, вернее, о кучке праха, оставшейся от него. В отличие от прошлых, эти воспоминания не пробудили в нём ничего, кроме тупого сочувствия. Примерно то же чувствуют люди, когда в вечерних новостях вдруг сообщают, что где-то в тысячах километров от тебя разбился пассажирский самолёт — погибших жаль, но, в целом, к тебе это не имеет никакого отношения. Ему было стыдно за эти мысли, хотелось быть благодарным хотя бы за то, что Колор тогда помог ему смириться с ситуацией, но он просто не мог заставить себя. Возможно, потому что ему никогда и не следовало смиряться? В конечном счёте Колор просто хотел владеть им, как преданной и глупой собачонкой, которую можно держать на коротком поводке, как послушной игрушкой, которую можно периодически лапать за задницу. Вот только Киллер отличался от тех идиотов, которые готовы были с открытым ртом слушать всё, что рассказывает им Колор, и боготворить его. У Киллера был свой собственный бог, и Киллер не может вернуть его, да, но может отомстить той мрази, что сейчас разгуливает в теле Найтмера так, будто оно её собственное. Но сначала он должен был убедиться, что Ангст в безопасности. Киллер вновь взглянул в зеркало и ему показалось, что в глубине усталых глазниц сверкнула красной искрой решимость. Как же давно он не ощущал её в себе… Дверь за его спиной тихо скрипнула, открываясь. Не поворачивая головы, Киллер наблюдал, как медленно растет дверной проём, заполненный густой темнотой, в отражении зеркала. Душа его, до этого лишь беспокойно пульсирующая в своей клетке, вдруг бешено забилась о её прутья-рёбра. Послышался приглушенный стук каблуков, и, отделившись от темноты коридора, в комнату вошёл Кошмар, одетый, вероятно, в самую лучшую одежду, которую он только смог найти во всём замке. Вспыхнули и засверкали в свете ламп фибулы в виде осыпанных звёздами полумесяцев, удерживающие крупными волнами стекающий с левого плеча плащ; расшитая золотом фиалковая рубашка заструилась складками от неторопливой ходьбы; начищенные сапоги блестели, плотно обхватив ноги немного ниже колена. Кошмар шёл, чуть покачивая бёдрами, обтянутыми грубой джинсовой тканью, и лениво улыбался, как монстр, не только осознающий привлекательность своего тела, но и умело пользующийся этим. Он остановился в паре метров от Киллера и склонил набок голову, любуясь своим отражением. По-прежнему не двигаясь, Киллер скользнул полным отвращения взглядом по изящным плечам и предплечьям, скрытым полупрозрачной легкой тканью. Раньше вид этих хрупких костей вызывал желание; сейчас Киллер испытывал лишь жгучую ненависть. — Нравится? — вдруг спросил Кошмар, самодовольно щурясь, словно кот, нажравшийся сметаны. Киллер дёрнулся, как от удара, и чёрный скелет рассмеялся. — Впрочем, не важно. Я велел тебе переодеться. Хочу кое-кому тебя представить. Кошмар подошёл ближе, склоняясь к лицу Киллера и смотря в упор на его отражение. Рука его огладила череп вздрогнувшего скелета, перстни оцарапали надкостницу. Киллер почувствовал, как несколько тяжёлых чёрных капель сорвались с его скул, разбиваясь о поверхность стола. — Мы устроим шоу, Киллер, — интимно зашептал покрытый слизью скелет ему в слуховое отверстие. — Поиграем в счастливую семейку на публике. Я хочу, чтобы все эти монстры думали, что их любимый король вернулся. Потом я отпущу тебя, даю слово. Так что доставь мне такое удовольствие, надень эту блядскую одежду, или я тебя заставлю, чёртова своенравная псина. Их взгляды встретились в отражении зеркала, и Киллер понял, что война уже началась. Каждое незначительное действие, каждое слово теперь имело вес. Поддаться сейчас означало многократно сократить свои шансы на победу в финале. А потому он должен был бороться. Даже если Кошмар прямо сейчас раскрошит ему череп. — Монстры, о которых ты говоришь, никогда не пойдут за тобой. Ты всего лишь подделка, грязный узурпатор. Тебе никогда не сравниться с Найтмером. Рука, лежавшая на черепе Киллера, плавно опустилась чуть ниже плеча, тут же сжав ближайшие кости до хруста. Кошмар продолжал улыбаться почти ласково, ломая чужую ключицу. — Не сравниться с Найтмером в чём? В его жестокости? — Кошмар усмехнулся, разжав пальцы. Белоснежная ключица, секундой ранее аккуратная и целая, теперь была сломана ровно посередине и торчала двумя некрасивыми осколками в разные стороны. — Пожалуй, ты прав. Найтмер всегда жалел тебя, ломая только наполовину. Я же могу сломать тебя полностью прямо сейчас. Я сильнее его и намного сильнее тебя, и ты это знаешь. Поэтому прекращай меня провоцировать. — Ненавижу тебя. — Эти слова, полные неподдельной ярости, вырвались сами собой, но Киллер не то чтобы жалел об этом. Его трясло то ли от ненависти, то ли от медленно запускающего свои противные холодные лапки внутрь его души страха, и стоящий рядом Кошмар, вне всяких сомнений, чувствовал это. Тот медленно выпрямился, к огромному облегчению белого скелета убирая ладонь с его плеча, и, повернувшись, стал пожирать теперь уже самого Киллера глазами вместо того, чтобы терроризировать его отражение. Злой взгляд пустых глазниц исподлобья был ему ответом. — Знаешь, дорогой, это чувство может быть взаимным, — протянул Кошмар, раскачиваясь взад-вперёд на каблуках. Потом он вдруг спохватился, и лицо его стало гротескным, выражающим тотальное сожаление и встревоженность. — Как думаешь, Ангст сильно расстроится, если увидит тебя с поломанными рёбрами? Их молчаливое противостояние продолжалось примерно минуту, после чего Киллер с глухим рыком схватил первую попавшуюся стопку одежды со стола. Кошмар вновь улыбался, наблюдая за ним, покачиваясь вперёд и назад. Через десять минут обычно безжизненные коридоры замка наполнило эхо ударяющихся о мраморные плиты тяжёлых каблуков. Кошмар шёл впереди с идеально ровной спиной и расправленными плечами, плащ его широкими волнами развивался сзади с характерным хлопающим звуком. Киллер едва успевал за чужим быстрым шагом, на ходу одёргивая новый чёрный свитер и разглаживая мех на капюшоне куртки. Они шли к самому большому открытому балкону в замке, с которого открывался вид на вымощенную кирпичами полукруглую площадку посреди сада. В самом последнем коридоре, выходящим непосредственно на балкон, стоял Ангст, прислонившийся спиной к стене и смотрящий в никуда. Его некогда насыщенные тёмные кости совсем посерели, и на фоне каменной стены лицо выделялось нездорово-бледным пятном. Увидев его, Кошмар просиял и по-отцовски ласково потрепал по бесцветной щеке. — Улыбнись, мальчик мой, — сладко проворковал он, поправляя широкий ворот чужого сиреневого свитера. — Нужно улыбаться, если хочешь понравиться людям. Ангст не ответил, только посмотрел на него совершенно дикими глазами, заключёнными в почти что чёрные кольца синяков. Кошмара такая реакция вполне устроила и он двинулся дальше, грациозно выплывая на балкон. Киллер после короткой заминки последовал за ним, вставая чуть левее и дальше от края, Ангст тенью скользнул в правую сторону. — Дамы и господа! — голос невероятной силы пронзил хмурое осеннее небо, разносясь далеко по округе и разгоняя худых облезлых ворон, которые, недовольно каркая, поднялись с некогда пышно цветущих, а теперь наполовину сгнивших почерневших деревьев и устремились ввысь и вдаль, пробивая слабыми телами серый октябрь. Кошмар вскинул руки, и голос его, усиленный магией, стал ещё громче, ещё приторно радостнее. — Спасибо вам! Спасибо всем, кто пришёл сюда сегодня! Поначалу Киллер ничего не видел и не слышал. Дерзкая мысль о том, что их новый самопровозглашённый король в конец обезумел и разговаривает сам с собой, проскочила в его голове как раз в тот момент, когда он поднялся на цыпочки, выглянув из-за плеча Кошмара, и увидел их. Десятки монстров. Десятки знакомых лиц. Лиц напуганных, обескураженных, испещрённых ужасом и непониманием. Монстры стояли на полукруглой площадке как стадо потерявшихся овец, некоторые оглядывались, перешёптывались, но большинство с немым отчаянием взирали вверх, на копию их бывшего лидера. Конечно, король кошмаров — громкое имя, слухи о его смерти разнеслись по мультивёрсу быстрее, чем Инк вспомнил собственное имя, и теперь видеть его в полном здравии было как минимум странно. Однако у Киллера создалось впечатление, что всех этих монстров привели сюда насильно. Никто не аплодировал. Вдалеке он заметил более нервного, чем обычно, Даста, хватающегося за руку не менее напряжённого Хоррора, и хоть вид старых приятелей заставил его мысленно улыбнуться, Киллер бы отдал многое, чтобы эти двое сейчас не находились здесь. — Я понимаю ваше смятение, но прежде, чем мы обсудим произошедшее и примем несколько важных решений, позвольте заверить вас, что я полностью здоров и полон сил и могу вновь вести вас за собой, как делал это раньше. Рядом со мной наиболее приближенные ко мне монстры, которые могут вас заверить в том, что всё наконец приходит в норму: мой муж, — на этих словах Кошмар повернулся к Киллеру, размашистым жестом указывая на него, и в тот момент, когда он отвернулся от своей публики, лицо его скривилось так, будто его сейчас стошнит. Киллер не успел даже осознать того, что эта гримаса предназначалась именно ему, как Кошмар уже показывал в сторону Ангста. — …и мой горячо любимый сын! Ангст, казалось, превратился в статую, но градус напряжения в толпе как будто бы действительно спал. Теперь уже абсолютно все задрали головы и глазели на трёх монстров на балконе. — Большинство из вас знает, что в прошлом наше объединение распалось, после чего я некоторое время находился в состоянии, которое многие из вас могли ошибочно принять за смерть. Но друзья! Я бы не назвал это смертью. — Кошмар наклонился, опёршись о бортик балкона. — Я бы назвал это перерождением. Киллер повернул голову вправо, внезапно ощутив на себе чужой взгляд. Ангст смотрел на него практически умоляюще, его била мелкая дрожь. Они стояли достаточно близко, поэтому Киллер смог протянуть руку и сжать его холодные пальцы в своих. Неотрывно глядя в глаза сына, он прошептал так тихо, что могли услышать только они: «Не бойся. Он ничего не может нам сделать». Плечо под толстой тканью свитера противно ныло от сломанной ключицы. — Я верю, что вместе мы можем начать заново. Можем стать лучшей версией себя из прошлого. Вы, отбросы, нелюбимые дети вселенной, сможете вновь быть правителями этой земли. Я дам вам силу, власть, свободу, всё, о чём вы только могли мечтать. Кошмар продолжал кричать что-то мотивирующее, но Киллер видел, что толпа слишком напугана, чтобы слышать его. Монстры, попросту не способные сейчас воспринимать информацию, пропускали его слова мимо ушей. Трое или четверо из них плакали. И ни одного восторженного выкрика. Ни одного даже самого вялого хлопка в ладоши. Киллер вспомнил, как проходили подобные собрания у них в замке раньше, когда Найтмер говорил всё то же самое, но после каждой его фразы подчинённые взрывались аплодисментами, вскакивали со своих мест, кричали, потрясая кулаками в воздухе. Киллер подумал, что закричи он сейчас, и толпа моментально подхватит его крик, как делала это всегда, но только в этот раз это будет крик боли и ужаса. Кошмар ещё что-то прокричал, видимо, заключительную фразу, Киллер был слишком погружён в свои мысли, чтобы разобрать его речь, и отступил от края балкона. — А потому, — произнёс он чуть тише, но по-прежнему властно, и по лицу его скользнула тень, — на колени. Толпа не шевельнулась. Киллер видел, как буквально вцепившийся в Хоррора Даст что-то быстро шептал тому на ухо. Кошмар хмыкнул, ни капли не раздосадованный. — Не стоит кусать кормящую руку, — промурлыкал он себе под нос, вытягивая правую руку вперёд ладонью вниз. — Даже если тебе не нравится еда, которую она предлагает. Киллер ощутил, как воздух вокруг него густеет и наполняется электричеством, и если бы у него были волосы на теле, они бы сейчас стояли дыбом. Дышать стало трудно, а потом он почувствовал, как что-то неумолимо тянет его к земле. Как будто на его голову легла чья-то невидимая огромная рука и начала давить со страшной силой. Стараясь унять нарастающую панику, он огляделся и увидел, как один за другим падают на колени монстры внизу, как постепенно исчезают поднятые головы, оставляя после себя зияющие чёрные дыры в плотном полотне толпы. Через мгновение и его самого прибило к земле, почти сразу же рядом рухнул Ангст. Киллер видел, как напрягается всё его тело в тщетных попытках подняться, и горькое отчаяние охватывало белого скелета всё сильнее. Возможно, он бы ещё смог ему противиться, если бы Кошмар не начал смеяться. Он всё смеялся и смеялся, запрокинув голову назад, а монстры вокруг них всё падали и падали, преклоняя колени, и Киллеру казалось, что этот отравленный, раздирающий его слуховые анализаторы смех не кончится никогда. — Что ты собираешься делать со всеми этими монстрами? — это было первое, о чём спросил Киллер, стоило им троим вернуться внутрь замка. Кошмар как и в прошлый раз шёл впереди, но остановился, когда Киллер начал говорить. Ангст стоял у дальней стены и с мастерством, которому можно только позавидовать, изображал предмет интерьера, предпочитая не вмешиваться в чужой разговор. — Ты не сможешь удерживать их одним лишь страхом. — А кто сказал, что они нужны мне в долгосрочной перспективе? — Кошмар повернулся к нему лицом и скрестил руки на худой груди. — Я всего лишь хочу есть. Киллер непонимающе моргнул на него, и Кошмар пропустил тяжёлый вздох, всем своим видом показывая, как он устал находиться в обществе непроходимых идиотов. — Они смогут добыть для меня негатив. Этого должно хватить на первое время. — А после? — А после я устрою маленький геноцид. Скажем, соберу их на большом футбольном поле и заставлю жрать друг друга заживо. Или буду медленно убивать их самостоятельно. Высосу из них всю негативную энергию. — То есть они для тебя просто свиньи, идущие на бойню? — Точнее и не скажешь. Киллер отступил на шаг, качая головой. На лице его отвращение перемешалось с презрением и ужасом от того, с какими невозмутимостью и равнодушием чёрный скелет говорил об этом. — Ты чёртов монстр, — выдохнул он. — В зеркало давно смотрел? — У тебя нет ни капли совести… — Именно так. — А мы? Нас ты тоже убьёшь? — Ты намного глупее, чем кажешься, Киллер, — произнёс Кошмар, перемещая одну руку на пояс и сужая глазницы. Весь этот бесполезный допрос начинал раздражать его. — Если бы у меня было желание полюбоваться на две милые кучки праха, что от вас останутся, вас бы уже не было среди живых. Ты надоедливая шавка, грёбаная заноза в заднице, но я дал тебе слово. Ты можешь уйти прямо сейчас. — И ты думаешь, что я так просто уйду, оставив своего сына тебе на растерзание? — Ты уже сделал это двадцать лет назад. Что изменилось с тех пор? — Я изменился… — Смешно, — на лице Кошмара не было и намёка на улыбку. Надбровные дуги сошлись у переносицы, пальцы лежащей на поясе руки сжали нежную ткань рубашки, образуя некрасивые заломы, в подёрнутых пеленой тщательно контролируемой злобы зрачках клубилось предупреждение. Он сделал несколько шагов вперёд и наставил на Киллера палец. — Послушай, Киллер, дам тебе дружеский совет, кончай испытывать моё терпение и просто вали отсюда. Быть может, если ты не будешь попадаться мне на глаза ближайшие пару лет, я сумею подавить желание разорвать тебя на куски. — …и я не позволю тебе навредить моему сыну. — Киллер вздёрнул подбородок, смотря на возвышающегося над ним на целую голову монстра с вызовом. — Я не спрашивал твоего разрешения. Я возьму силой и его, и всех этих монстров независимо от того, хочешь ты этого или нет. Киллер ударил его. Вернее, попытался. Сработала приобретённая с годами тренировок реакция, поэтому удар был быстрый и должен был если не обезобразить левую часть черепа Кошмара, то хотя бы оставить заметные трещины на кости. И он бы оставил, несомненно. Если бы только кулак Киллера не повис в воздухе в паре сантиметров от своей цели. Он попытался вырвать свою руку из цепких оков чужой магии, и его тут же бросило в холодный пот. Он не мог пошевелиться. Даже моргать теперь удавалось с трудом. Никогда ранее он не сталкивался с силой, подобной этой. Скольких ещё монстров был способен вот так обездвижить Кошмар? Полдюжины? Десяток? А если сотню? Киллер молился всем известным богам, чтобы Ангст не вздумал проверять это. Потому что о каждом собственном необдуманном действии он уже успел пожалеть. — Какой плохой мальчик, — процедил сквозь зубы Кошмар, лицо его ожесточилось ещё больше и как будто бы приобрело ещё более острые углы, а тени под скулами и глазницами стали глубже, опаснее. Что-то новое постепенно примешивалось к злобе на дне его зрачков. Возможно, это было наслаждение собственной властью. «Киллер, малыш, ты так и не понял предупреждение?» — теперь говорил его взгляд. — Мамочка не учила тебя брать, пока дают, и говорить «спасибо»? Впрочем, а знаешь, я передумал. Ты чертовски меня выбесил, Киллер. Кошмар не шевельнул и мизинцем, но Киллера на этих словах отбросило в стену позади него с ужасающей силой. Защитить место удара он не успел, и несколько костей жалобно хрустнули, а по стене в разные стороны побежали трещины, пыль и осколки кирпичей засыпали пол, на который он почти сразу рухнул. Никакой боли, только лёгкий дискомфорт в позвоночнике и рёбрах. Он переживал удары и похуже. Не теряя времени Кошмар одним слитым движением схватил его за капюшон куртки и потащил по полу, не обращая внимания на попытки Киллера вырваться или зацепиться хоть за что-нибудь. К несчастью, почти всю мебель из замка давным-давно вынесли его бывшие обитатели или растащили бездомные, поэтому он мог лишь царапать пол острыми фалангами, наполняя пространство противным скрипом. — НЕТ! — Ангст, в голосе которого слышались первые нотки истерики, рванул было в их сторону, но обернувшийся Кошмар пригвоздил его к месту одним только безумным взглядом размытых и пульсирующих зрачков. — Не лезь, иначе будешь следующим, — прорычал он изменившимся голосом, ничуть не сбавляя скорости. Он протащил так Киллера почти по всему этажу, пока они наконец не достигли небольшой комнатушки, в которой когда-то жила прислуга. Дверь в неё находилась в углу одной из гостиных, ранее скрытая за шторой, сейчас же гордо выпячивающая на всеобщее обозрение свои старые изъеденные короедами доски. Она с грохотом распахнулась за секунду до того, как они с ней поравнялись, и Кошмар швырнул белого скелета внутрь так, словно тот ничего не весил, а после задержался ненадолго только чтобы посмотреть на Ангста, который следовал за ними всё это время, а теперь застыл в дверях гостиной. — В этом мире, Ангст, есть только хищники и их жертвы. Сильные пожирают слабых, так было всегда. Таков закон природы. Сиди же здесь и смотри, что происходит с теми, кто забыл своё место. Это станет твоим искуплением. Произнеся это, Кошмар исчез в глубине комнаты для прислуги, а Ангст обессиленно опустился на жёсткую обивку издевательски стоящего в самом центре гостиной поблекшего и пыльного позолоченного кресла под звук поворачивающегося ключа в замке. Одинокая слеза выкатилась из его левой глазницы и обожгла скулу, устремляясь вниз. К тому моменту, как она сорвалась с острого подбородка и мягко растворилась в многочисленных слоях пыли на полу, Ангст уже знал, что второй его отец мёртв. Приземление на холодные каменные плиты пола отдалось в костях новой волной дискомфорта, но Киллер не обратил на это внимания. Рывком поднявшись, он выпутался из куртки, отпинывая её в сторону, и отступил к стене, разрывая дистанцию с Кошмаром, моментально чувствуя, как намокают его любимые кеды — в комнате было сыро и пахло грязью. Не отрывая взгляда, он следил за плавными движениями Кошмара, за тем, как тот неторопливо запер дверь на два замка, как убрал ключи в карман джинсов и с напускной скукой уставился на него. Во всех его жестах читалось уверенное «я знаю, что я уже победил, поэтому давай не будем затягивать». Вот только Киллер был другого мнения. — И что теперь? Что ты со мной сделаешь? — оскалившись, выплюнул он, когда Кошмар двинулся к нему навстречу, брезгливо огибая особо крупные лужи на полу. — Я не чувствую боли. Убьёшь меня — и я вернусь снова. Ты никак не можешь мне навредить. Кошмар остановился и усмехнулся, качая головой, как если бы Киллер был маленьким глупым ребёнком, который ничего не смыслил в жизни. — Ох, Киллер, — елейным голосом пропел он, — как это наивно с твоей стороны — думать, что смерть это самое страшное, что может с тобой приключиться. Я сделаю так, что ты будешь о ней мечтать. Киллер был готов к драке, но Кошмар не нападал. Не пытался приблизиться, держась на почтительном расстоянии, не использовал свои векторы. Просто стоял и улыбался. И смотрел. Впивался внутрь Киллера своими ядовитыми бирюзовыми зрачками, пожирал его. По какой-то причине белому скелету было сложно отвести от них взгляд, как если бы они обладали гипнотическим эффектом. Комната по краям его поля зрения внезапно раздвоилась и поплыла. А потом Киллеру будто выстрелили огненным лучом в голову, который прожёг все внутренности и ослепил его, но бирюзовые глаза — язвительные безумные огни — даже не померкли, остались единственным, что он видел, пока мир вокруг поглощал яркий белый свет. Киллер вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, схватился рукой за лоб, готовый нащупать там огромную жгучую дыру, но всё вдруг оказалось в порядке. Его череп был цел, а в это время вторая пылающая вспышка пронзила его и укутала всё вокруг бесцветной пеленой. И только два смеющихся змеиных глаза, бешено шатаясь и раскачиваясь, горели перед его лицом, проникая всё глубже и глубже, минуя воспалённые глазницы, вгрызаясь в его подсознание, взрывая его черепную коробку изнутри. И тут Киллер понял. Кошмар и не собирался призывать векторы или использовать магию. Вместо этого он задействовал оружие намного более изящное и смертоносное, устроив бойню не в тесной грязной комнате, а внутри самого Киллера. Тысячи огней пронзают его, дробя рассудок. Тысячи маленьких ножек топают в его голове, кроша мозг в труху. Кошмар своими извращённо тонкими и острыми пальцами вскрывал его голову, собственнически копаясь в ней, выворачивая наизнанку, вспарывая и разрывая, запечатывая Киллера в собственной ментальной клетке. Как музыкант настраивает свой инструмент, как меняет строчки кода в программе айтишник, так и Кошмар перекраивал разум Киллера под себя, словно ловкая портниха разрезая и сшивая в нужных местах. Ощущение копошения в его голове нарастало с бешеной скоростью, пока не стало совсем невыносимым. Во рту появился медный привкус, а в уголках рта скопились злые алые капли. Киллер схватился за голову, сгибаясь в три погибели. Попытался зажмуриться, но даже это не избавило его от мелькающих перед глазами и уничтожающих его бирюзовых огней. Ещё один луч вонзился в недра его кровоточащего сознания, рассыпаясь на мириады острых искр, реальность смешалась с бредом, а после лопнула, лишая его зрения. И тогда Киллер закричал. И, казалось, кричал весь день.

***

В общей сложности движение за закрытой дверью продолжалось не более пятнадцати минут, но для Ангста, застывшего на своём кресле каменным изваянием, прошла целая вечность, прежде чем измученные стоны в соседней комнате стали тише, а потом угасли совсем, и на весь замок вдруг навалилась оглушающая мёртвая тишина. Ещё с минуту он боролся с нарастающей тревогой и страхом неизвестного, а потом дверь комнаты для прислуги распахнулась, и из неё практически вывалился Кошмар, при этом выглядел он так, будто это его самого истязали все эти долгие пятнадцать минут. Он привалился к косяку, а дыхание его было тяжёлым и сбивчивым; одной рукой он прикрывал нижнюю часть лица. Ангст тут же сорвался с места, но Кошмар вскинул голову и рявкнул на него не своим голосом: — СЯДЬ НА МЕСТО! И прежде чем Ангст успел сам решить, садиться ему или нет, его грубо откинуло назад в скрипнувшее кресло. Тогда только он заметил, что именно закрывала рука тёмного скелета: из его носового отверстия сочилась блестящая бордовая кровь, пачкая рот и подбородок. Глазницы Ангста удивлённо расширились, на что Кошмар лишь поморщился, вновь зажимая нос пальцами. — Найди кого-нибудь крепкого, кого-то, кто… — Кошмар сделал неопределённое движение в воздухе свободной рукой и закатил глаза, как будто они говорили о сущих пустяках, — …может убрать тело. Пусть отнесут куда угодно, мне плевать. Скажи, что меня нельзя беспокоить. И отправляйся к себе в комнату. Только без фокусов. Всё равно узнаю. Медленно, кое-как заставляя тело слушаться, Ангст вновь поднялся с осточертевшего ему кресла. Он ничего не сказал. Надеялся, что Кошмар всё прочитает сам в его взгляде — слегка влажном от слёз, но твёрдом и расчётливом, тяжёлом, давно не детском. И Кошмар в самом деле понял. Потому что усмехнулся и шепнул «Я знаю». Ангст в последний раз скользнул по ненавистному лицу взглядом и вышел из комнаты. А Кошмар вдруг скривился и отнял руку от лица, с неподдельным изумлением рассматривая кровавые подтёки на ней. Боль при использовании его истинной силы не входила в планы. Он был уверен, что скинул с себя весь груз и обрёл всю необходимую мощь, но стекающие по подбородку густые капли вполне красноречиво говорили об обратном. Он нахмурился и обратился внутрь себя, пытаясь услышать отголоски чужого сознания. Но внутри него было тихо, только он один теперь властвовал в этом теле и в этой голове. Найтмер, без сомнений, всё ещё был там, плавающий в забвении в своём формалиновом раю. Но он не пытался хоть как-то проявить себя. Кошмар скрипнул зубами. Найтмер был тем самым грузом, от которого он не мог избавиться, надоедливым пассажиром на заднем сиденье, который портил ему всё удовольствие. Пока они были заточены в одном теле, он не мог полностью раскрыть свой потенциал. А значит, ему следовало быть осторожней. Особенно с этим мальчишкой Ангстом. Он мог стать либо его счастливым билетом, либо конечной станцией. Ангст снова был в вакуумном пузыре. Он механически спускался и поднимался по лестницам, проходя мимо пустых мёртвых комнат, не видя и не слыша ничего вокруг себя продирался сквозь толпу испуганных монстров, которые сами шарахались от него, что-то на автомате диктовал побледневшему Хоррору, нашедшемуся посреди бестелесных призраков — других бывших подчинённых Найтмера. Все звуки доносились до него с опозданием, все цвета были приглушены, как если бы он сам был закутан в несколько слоёв грязной плёнки или находился на глубине под водой. Только очутившись в своей старой комнате и затворив дверь, он позволил себе осмыслить происходящее. Найтмер мёртв. Киллер, скорее всего, тоже. Старкросс и вся его семья в опасности. А он сам — порождение самого страшного зла во вселенной, концентрация человеческой ненависти и жестокости. Потому что он — сам Кошмар. Потому что у него его гены. «Такой же как он». Немое отчаяние душило его, внутри всё разрасталась и разрасталась болезненная чёрная дыра, затягивающая в себя все его чувства и мысли, оставляя после себя сосущую пустоту под рёбрами. Он зажмурился и приложился затылком о закрытую дверь. А потом ещё раз. И ещё. Тупая боль хоть и ненадолго, но отрезвляла. Однако ситуация от этого лучше не становилась. Хоррор довольно быстро справился со своим поручением, и вскоре до Ангста донёсся деликатный стук в дверь. Тёмный скелет впустил его, первым делом оглядывая покоящегося на руках Хоррора отца. Чувство дежавю попыталось было овладеть им, но Ангст тут же запретил себе думать о чём-либо, кроме состояния Киллера. — Клади его на кровать, — коротко скомандовал он, придерживая голову Киллера и помогая Хоррору осторожно переложить белого скелета на свою постель, сразу же после этого становясь перед ней на колени и задирая чужой чёрный свитер до подбородка. Хоррор понимающе отошёл в сторону, давая Ангсту осмотреть белоснежные кости на наличие ран. Киллер дышал спокойно и ровно, душа его мерно пульсировала, освещая ближайшие рёбра красноватым цветом. Он был жив и определённо не спал, но вся осознанность пропала из его взгляда, и на похлопывание Ангста по щекам он никак не отреагировал. Игнорируя зарождающуюся панику, Ангст вернулся к осмотру груди, прощупывая каждое из рёбер. — Твою ж мать, — подал голос Хоррор, шумно выдыхая и накрывая лицо трясущимися руками. — Эй, малыш, ты же в курсе, что тут происходит? Этот монстр… — Не Найтмер, — кивнул Ангст, продолжая чужую мысль. Он закончил с рёбрами и перешёл к позвоночнику, на котором действительно были повреждения, но они остались после того, как Кошмар швырнул Киллера в стену. Никаких следов происходящего в запертой комнате не было, кроме, разве что, сломанной ключицы. Ангст нахмурился. После тех жутких стонов, что доносились оттуда, он ожидал увидеть обезображенные и переломанные во всех возможных местах кости. Но все раны, которые он находил, оказывались либо слишком старыми, либо слишком незначительными для монстра, который не чувствует физической боли. — Эта дрянь сидела в нём с самого начала. А после смерти сознания вырвалась наружу и захватила тело. Кости обеих рук Киллера тоже были целые. Ангст провёл ладонями по ногам. Ничего. Дёрганными движениями распутал шнурки на кедах и сбросил их, осматривая ступни. Ничего. Ещё раз огладил череп со всех сторон. Ничего. Если не считать повреждённые позвоночник и ключицу, Киллер был абсолютно точно такой же, как и несколько часов назад, когда они ещё находились в доме Колора. Ангст сжал кулаки и растерянно взглянул на Хоррора. — На всём теле никаких ран. Он целиком и полностью здоров, тогда почему…? Хоррор вдруг отвёл взгляд. — Мне жаль, — тихо произнёс он, и Ангста прошиб холодный пот на этих словах. — Тот монстр, он… всё ещё был там, когда я пришёл. Я спросил, что с Киллером, а он усмехнулся и сказал… В общем, Киллер находится в вегетативном состоянии. Ангста словно ударили по голове чем-то тяжёлым. Он повернулся и вновь уставился на тело перед собой. Киллер лежал, не двигаясь и не реагируя ни на что, смотря сквозь Ангста и Хоррора, сквозь потолок комнаты, бездумный взгляд действительно был направлен в никуда. Звон в голове Ангста становился громче и пронзительнее с каждой секундой. — Ещё он сказал, что мы должны радоваться, ведь… он теперь не чувствует боли… потому что овощи ничего не чувствуют… На последних словах голос Хоррора дрогнул, он стиснул ладонями череп и сполз вниз по стене с тихим болезненным «блять». Ангста била крупная дрожь. Он сгорбился над кроватью, утыкаясь лбом в предплечье, и чувствуя, как его разрывает от чёрной ненависти, клубящейся в груди и туманящей разум. Всё его тело было напряжено до предела и содрогалось в приступах ярости, которая накатывалась волнами, одна крупнее другой, и грозилась захлестнуть его с головой. Магия неистово бурлила в костях, неукротимая, дикая, злая. Он зажмурился, повторяя про себя, что всё хорошо, что он сможет с этим справиться, и вдруг отпустил. Цепи, удерживающие его изнутри, долгие годы запиравшие все его чувства, упали, страх слился с ненавистью и горем, превращаясь в безумный коктейль из эмоций, который выплеснулся и прокатился по комнате ревущей, сминающей всё на своём пути широкой волной магии. Стёкла в окне задрожали, наполняя помещение звоном, стоящие у стен стеллажи рухнули, поднимая столбы пыли, старинная ваза на письменном столе с треском разлетелась вдребезги, лампы в настенных люстрах лопнули и пролились дождём из осколков, воздух гудел и трещал от электрических искр магии, наполнивших его. Казалось, вся комната выла и стенала вместе с Ангстом, оплакивая утрату, бушуя ураганом подавленных ранее, а теперь вырвавшихся из-под контроля эмоций. Когда же всё успокоилось и пыль вместе с остатками магии мерно осела на пол, Ангст поднял голову. В его глазах не было ни намёка на слёзы, а черты лица были холодными и твёрдыми. Он произнёс всего три слова, и в его голосе не звучало ничего, кроме сухого спокойствия. — Я его уничтожу.

***

Было уже далеко за полночь, когда маленький камешек, повинуясь контролю золотой магии, поднялся на уровень третьего этажа и едва слышно стукнулся о стекло. Этот звук вырвал заснувшего прямо за столом Ангста из чуткого сна, заставил вздрогнуть и поднять голову. После того погрома, что он устроил в своей комнате, к ним ворвался Кошмар с раздражённым «я же просил без фокусов» и вытолкал Ангста за дверь. Неизвестно, какие крупицы разума тогда удержали Ангста от того, чтобы не броситься на ненавистного скелета. В итоге ему отвели другую комнату этажом выше, которая, впрочем, не сильно отличалась от предыдущей. Ни Киллера, ни Хоррора с тех пор он не видел. Вымотанный эмоционально и физически, Ангст провалился в тревожный мрачный сон и блуждал в нём до тех пор, пока звук ударившегося о стекло предмета не вернул его в реальность. Этот звук не повторялся достаточно долго, и Ангст уже было решил, что ему показалось, как вдруг уже два камешка, окутанные магической дымкой, звонко ударились в его окно. Охваченный непонятно откуда взявшимся радостным предчувствием, он вскочил со стула и распахнул створки окна, не сдерживая облегчённого вздоха. На улице под его окном стояли монстры, появления которых он жаждал и боялся одновременно. Люкс и Старкросс. Стар сложил ладони рупором и свистящим шёпотом «прокричал» так, чтобы его услышал только тёмный скелет: — Ангст! Спускайся! Сразу же после этих слов в раскрытое окно влетел конец верёвки, подброшенной лиловой магией Люкс. Ангст ухватился за него, как хватается утопающий за соломинку. У его новой кровати были маленькие крепкие ножки, потому, недолго думая, он обернул верёвку вокруг одной из них и вернулся к окну, забираясь на узенький подоконник. Стар и Люкс взялись за другой конец, понемногу отпуская, и Ангст, мёртвой хваткой вцепившись в верёвку, стал медленно спускаться вниз, упираясь ногами в каменную стену замка. Когда же до земли оставалось не больше полутора метров, он спрыгнул, сразу же попадая в пылкие объятия двух скелетов. — Как я рада, что ты цел, — Люкс с особой нежностью провела пальцами по его щеке, с беспокойством заглядывая в глаза. — Мы уже всё знаем. Папа сказал привести тебя. Сейчас наш дом самое безопасное место. — Киллер всё ещё там, — сдавленно прошептал Ангст. — Я не могу уйти без него. — Мы обязательно вернёмся за ним, — вмешался Стар, перехватывая ладонь Ангста и успокаивающе поглаживая большим пальцем тыльную сторону. — Но сейчас нам всем нужно прийти в себя и решить, что делать дальше. Никому не будет лучше, если ты останешься в замке. Как мог Ангст спорить с ласковой строгостью в отливающих янтарём и кармином искрящихся зрачках? Повинуясь теплу знакомых рук и вдыхая сладкий аромат персиков, он позволил Стару увести себя в дожидавшийся их неподалёку пульсирующий золотистой магией портал к дому Дрима, не подозревая, что всё это время с высоты башни замка за ними следили два насмешливых бирюзовых глаза. — Ну вот, — удовлетворённо заключил Кошмар, отходя от окна помещения на вершине одной из башен, когда три крошечные фигурки скрылись в портале. — А я уже почти решил, что будет совсем скучно.