Красная нить. Удар в сердце.

      Тэ Хе Сон всегда знала, что она хочет от этой жизни. Хотела она спокойствия, стабильной зарплаты и маленькую удобную квартирку, чтобы жить там, наслаждаясь одиночеством. Но жизни на желания Хе Сон было плевать с высокой горки, поэтому она имела дебошира и пьяницу отца, шумную хабалистую мать и троих наглых старших братьев, которые бесцеремонно брали её вещи, ломились в ванную, когда она мылась и жрали как не в себя, иногда заставляя её сидеть на голодной диете.       Ещё её жутко бесила собственная внешность. Девушка была невысокой и хрупкой на вид, с пропорциональной ладной фигуркой и до слащавости милой мордашкой. При её навыках и основной профессии тренера по самообороне в одном из самых престижнейших спортивных центров это было очень обидно, ведь доверяли ей исключительно нежных барышень и прыщавых подростков, которые вовсю пускали слюни на «куколку-нуну» и норовили пощупать за все выступающие части, но быстро знакомились с её фирменным приёмчиком «ты же не хочешь остаться без потомства, малыш?» и сдувались.       Последней каплей, прорвавшей плотину её непрошибаемого терпения стал её так называемый парень, после полугода отношений заявивший, что он устал от того, что его девушка лежит бревном и что он нашел себе более сексапильную крошку. Получив заслуженный хук справа, он остался смирно лежать на асфальте, давно уже уяснив для себя что Хе Сон лежачих не била, ибо не спортивно. Подавив вполне объяснимое желание плюнуть сверху на этого слизняка, Хе Сон решила, что в жизни пора что-то менять, иначе ей грозила банальная бабская истерика, после которой она перестала бы себя уважать. Получив зарплату и впервые не отдав её матери, она прошерстила кучу объявлений о съёме жилья, и, выбрав райончик поближе к работе и подальше от «драгоценной» семейки, решила позвонить.       Голос в трубке был мужской, низкий, хрипловатый и такой приятный — прямо мурашки по коже. Парень честно сказал, что соседи не самые милые и законопослушные личности, но ремонт свежий, все коммуникации работают отлично, а дверь — железная и надежная. Всё решила квартплата — она была просто смешной. Договорившись встретиться завтра и подписать договор об аренде, Хе Сон положила трубку и с облегчением выдохнула. Теперь можно и напиться, ведь скоро она избавится от большинства своих проблем. Нет, деньги матери она давать не перестанет, но резко уменьшит их количество. Пусть эти дармоеды, которых мама ласково зовёт «мои мальчики» поднимут наконец с дивана свои откормленные задницы и пойдут зарабатывать и помогать маме, которая пахала на трех работах, чтобы обеспечивать их всем необходимым. А Хе Сон умывает руки — они и так почти три года сидели на её шее, принимая всё как должное и не ставя сестру ни во что.       Белобрысый незнакомец присел за её столик в уличной кафешке, когда в Хе Сон уже плескалось парочка бутылок соджу. Он что-то там пробурчал про отсутствие мест и присосался к стакану, получив в ответ ослепительную пьяную улыбочку.       Юнги опять накрыло одиночество. С тех пор, как умерла его бабушка, он частенько его чувствовал, несмотря на надёжных друзей, не самую плохую работу и красивый дом в престижном районе. Своих родителей он не помнил — отца убили в пьяной драке, а мать подалась куда-то за лучшей жизнью да так и пропала, оставив трёхлетнего Юнги на попечении свекрови. Без бабушки он бы бросил школу в пятнадцать и подался в молодежную банду. В принципе, в банде он состоял, но учиться бросать и не думал, поскольку не хотел разочаровывать свою любимую старушку, но и получать побои от уличных отморозков не желал, поэтому действовал по завету своего сэнсея: «Если не можешь избежать драки, то бей первым». Он и бил, используя не только кулаки, но и неплохие мозги и занимал в уличной иерархии всё более и более высокие должности, обрастая нужными связями, пока в восемнадцать лет не подрался с заносчивым широкоплечим красавчиком, якобы случайно забредшим в их нехороший район. Красавчик оказался ой как не прост, и сообразительный Шуга не стал бычить, а помог тому найти нужного человечка. С той драки и завязалась между ними странная связь, переросшая со временем в крепкую дружбу. Сокджин же уговорил его поступать в университет, который Юнги с блеском закончил, и на работу взял в свою компанию. Бабушка была счастлива, что её дорогой малыш выбился в люди, но переезжать в новёхонький дом отказалась наотрез. Единственное, что разрешила сделать внуку строгая старушка — облагородить их старенькую квартиру.       Вот уже пять лет, как её нет. Юнги пытается забыться в работе, заводит новые знакомства, но все девушки производят впечатление охотниц до денег и удовольствий. То ли он слишком придирчив, то ли ищет не там, но родной души не находит, хоть ты плачь. Чтобы квартира не пустовала, он пускает туда жильцов, обязательно девушек, так бабушка хотела, да и квартплата просто смешная, ведь деньги ему не нужны. Но райончик их за прошедшие года изменился мало, поэтому все жилички быстренько сбегают от полукриминальных соседей. Одна вот задержалась практически на три года — малышка Шинни, став почти младшей сестрёнкой, но и ту увёл доставучий и язвительный тонсен Джина…       Юнги снимает надоевший деловой костюм, натягивает простецкие джинсы, тёмную футболку и идёт пить соджу в кафешку тетушки Ма — у неё самое ядрёное кимчи в их районе. От мысли, что все его друзья обзавелись девушками, а Джин и жениться успел, становится грустно. Привычное одиночество почти накрывает с головой, но тут он видит ЕЁ. Девчонка, сидящая за столиком миленькая, как фарфоровая куколка, но пьет, как заправский сапожник, не замечая похотливых взглядов полупьяной компании за соседним столиком. Незаметно показав им кулак, Шуга торопливо присаживается и что-то бормочет, получая в ответ красивую улыбку и осознавая, что девица совсем пьяная. Он надолго залипает на раскрасневшиеся щечки, мило надутые губки и очаровательные завитки, обрамляющие личико. Первый раз ему кто-то нравится вот так — с первого взгляда. Милашку хочется тискать и согревать в объятьях и эти желания сильно смущают.       Через час она вдруг подрывается с места и куда-то устремляется, слегка пошатываясь, и смешно что-то бормочет. Юнги идёт за ней, не в силах расстаться, словно околдованный, ведь ни имени, не адреса упрямая малышка так и не сказала, хоть он и старался.       Хе Сон просыпается медленно, пытаясь сообразить, где это она очутилась. Обстановка дорогая и совсем незнакомая, да и резво стучащие в голове дятлы ясности мыслям не добавляют. Последнее, что она помнит чётко — светловолосый смазливый незнакомец, садящийся за её столик. Интересно, она что, решила отомстить своему бывшему и переспала с чужим парнем? В памяти — огромная чёрная дыра, а взгляд под одеяло не оставляет сомнений — что-то было, ведь на ней только чужая футболка и трусики.       — Проснулась? — раздаётся от двери смутно знакомый низкий голос. Хе Сон поворачивает голову и мысленно пищит: вчерашний незнакомец стоит в одном полотенце и нагло ухмыляется, видимо, желая смутить. Он стройный, сухощавый и светлокожий, не качок, но с довольно развитой мускулатурой и похож на её коллег — профессиональных бойцов. Тёмные лисьи глаза внимательно изучают её растрёпанный внешний вид, но получают в ответ такой же нечитаемый взгляд — голой мужской грудью Хе Сон уже давно не смутить, учитывая профессию и наличие трех братьев.       — Угу. Как я здесь очутилась?       — Хмм, ну, мы познакомились, пообщались и провели вместе ночь, — Юнги дразнит, видя наконец-то заалевшие щеки и опущенные вниз красивые медовые глаза. — Только ты так и не сказала, как тебя зовут.       — Мин Ри. Где у тебя тут душ? И можешь выйти?       — Хорошо, не стесняйся, я пойду за кофе, а ты спокойно прими ванну и продолжим наше знакомство, идёт?       Хе Сон согласно кивает и мило улыбается, в голове прокручивая план побега. Ещё не хватало обзавестись назойливым поклонником, от прошлого-то еле отбилась. Нет, в её жизни больше не будет места глупым связям. Теперь она будет делать только то, что хочет, а этот смазливый самодовольный хрен похоже настроен на продолжение.       Дом у белобрысого красивый, но Хе Сон не до экскурсий. Прошмыгнув в ванную, она радуется большому окну. Второй этаж — тоже не проблема, она и с третьего бы сиганула, и не такое умеет, к тому же тут приятный бонус в виде водосточной трубы. Быстро натянув свои джинсы, пускает воду и слышит легкий скрип захлопнувшейся калитки — хозяин ушёл. Кроссовки вылетают в окно, Хе Сон скользит следом как заправский ниндзя. «Больше не стоит пить не дома» — эхом звучит в голове, когда она обувается и осторожно выходит прочь.       Встреча с арендодателем назначена на четыре. Девушка тихой мышкой пробирается в дом, быстро моется и начинает собирать вещи, пихая сумки и чемоданы под кровать и в шкаф, планируя смыться отсюда уже сегодня, пока все разбежались по своим делам. Матери она позвонит потом, а остальные обойдутся без прощания.       Она шикует и берёт такси. Сегодня у Хе Сон начинается новая, свободная и счастливая одинокая жизнь и никаким белобрысым наглецам не испортить ей настроение. Заходит в обшарпанный подъезд, ничуть не смущаясь пристальных взглядов и перешёптываний малолетней шпаны и нажимает звонок на аккуратной железной двери.       Юнги распахивает дверь, одобрительно хмыкая от пунктуальности девчонки, и застывает, неверяще глазея на такую же ошарашенную Хе Сон. Она глупо хлопает глазами, до слегка зависшего сознания не сразу доходит, как блондин очутился в её будущей квартире, а когда доходит — становится поздно. Парень отмирает, быстро дёргает её за руку, затаскивая вглубь помещения, и захлопывает двери.       — Ну привет, беглянка, — язвительно шипит он, блокируя замок и нависая над жертвой.       — Привет. — Хе Сон внезапно успокаивается, понимая, что перед ней — хозяин квартиры. — Я вовремя? Где договор? И, пожалуйста, можно без фамильярностей?       — Что? Разве тебя зовут не Мин Ри? — Юнги смотрит на наглую девицу и получает в ответ спокойный уверенный взгляд.       — Тэ Хе Сон, приятно познакомиться, — она протягивает маленькую ладонь и довольно сильно, почти по-мужски, жмёт чужую руку. — Похоже, вы меня с кем-то перепутали. Я звонила вчера по поводу квартиры. Она ещё сдаётся?       Юнги в ступоре. Вот же она, его миленькая пьяная фея, удравшая из дома прямо перед его носом, заявляет, что видит его впервые и не похоже, что врёт. Одета она по-другому, более строго и закрыто, удивлённо смотрит и наверное считает его дурачком. Что-то тут явно нечисто, это именно она, Юнги уверен на все сто, но если сейчас настаивать на своём, то можно её спугнуть, а делать этого он ни в коем случае не собирается. Парень стискивает зубы, жестко подавляя порыв схватить поганку за узкие плечики и вытрясти из неё правду, и приглашает пройти, попутно принося свои извинения.       Он показывает дорогу, слыша за спиной тихий облегчённый вздох, и зловеще ухмыляется. «Это ещё не конец, милашка. Попробуем пока по-хорошему».       Хе Сон успокаивается. Похоже, враньё удалось. Квартира ей жутко нравится, всё новенькое и чистенькое, классное и уютное. И до её спортивного центра всего лишь четыре остановки на автобусе. Она с удовольствием подписывает договор и вскидывает брови, когда слышит:       — Хе Сон-ши, советую вам завести хотя бы перцовый баллончик. У нас неспокойный район.       — Не переживайте, господин Мин, я знала, куда шла. У меня есть шокер. И с соседями я разберусь.       Юнги мнётся у дверей, но потом всё же уходит, напоследок заверив, что соседи её не тронут. Хе Сон счастливо улыбается и падает на широкую кровать. Красота! И даже то, что назойливый блондинчик оказался её квартирным хозяином, не смогло испортит ей настроения. Отшивать таких типов давно уже вошло в привычку. Она звонит в транспортное агентство и заказывает грузовое такси.       Переезд проходит без сучка и задоринки. Сгрузив вещи аккуратной кучкой прямо посредине гостиной, Хе Сон решает сходить за продуктами, пока ещё не очень поздно. Хоть она особо никого и не боится, осторожность ещё никто не отменял. Как говорит её сэнсей: «Лучший твой бой, это тот, которого удалось избежать».       У подъезда трутся давешние малолетки, курят, пьют пиво и ржут, как ненормальные. Хе Сон расправляет плечи и почти проходит мимо, подавляя желание прописать леща чуваку, кинувшему бычок прямо на заплёванный асфальт, но тут её окликает ломкий басок:       — Эй, милашка, ты откуда такая взялась? Не хочешь познакомиться поближе? — тонкая полудетская рука цапает её за запястье, заставляя поднять голову и убить наглеца взглядом. Пацан явно заводила, в модных рваных джинсах и яркой футболке, с крашеными в пепельный волосами и пятью серёжками в левом ухе, но лицо совсем детское, с острым подбородком и большими настороженными глазами. Не желая начинать с конфликта, девушка вполне миролюбиво отвечает:       — Не хочу. Пусти, пожалуйста, мне нужно идти.       — А вот и не пущу, — включает альфа-самца малец, а его приятели одобрительно матерятся. — Такая красоточка бесхозной быть не должна. Отсосёшь мне — и свободна.       Хе Сон, конечно, хладнокровная особа, но не настолько, чтобы спускать подобное с рук кому бы то ни было. Секунда — и борзый мальчик стонет от боли с заломленной за спину рукой.       — Так, детишки, — спокойным твёрдым тоном говорит она, — не советую подходить ко мне ближе, чем на три метра. Ещё раз услышу в свой адрес нечто подобное — сломаю что-нибудь тому, чей грязный рот осмелится вякать всякую пакость. На выбор — руку, ногу, челюсть могу свернуть. Я понятно объясняю, малыш? — наклоняется она к уху поверженного жалобно пыхтящего противника. — Я не милашка, не малышка, и уж тем более не шлюшка. Если припечёт, можете звать меня нуной. Господин Мин Юнги обещал мне, что вы будете паиньками, но вижу, что мне придется взяться за ваше воспитание. И ещё — завтра я планирую прибрать в подъезде. Того, кто будет там плевать и сорить после моей уборки, заставлю вылизывать все плевки языком. Уж поверьте, у меня это получится. Как тебя зовут, юное хамло?       — Ф-феликс, — кряхтит тот, уже и не пытаясь вырваться из жесткого профессионального захвата.       — Проследишь, чтобы все остальные соседи тоже усвоили эту простую информацию. Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.       Тишина за её спиной была мёртвой. Вернувшись домой с покупками, Хе Сон разобрала вещи, поужинала и позвонила матери. Выслушав о себе много «лестных» слов, она спокойно повесила трубку, решив на время совсем прервать финансовый ручеёк, текущий от неё к её непутёвой семье. Пора бы вспомнить и о себе, прикупить что-нибудь новое, а то уже перед коллегами стыдно за свои старенькие кроссовки и немодную куртку.       Юнги злился. Дерзкая девица всё не выходила из его головы, занимая всё свободное пространство и мешая работать. Он-то думал немного её подразнить, а потом признаться, что просто переодел её пьяненькую тушку, потому что неаккуратная дева заляпала майку чем-то жирным и пригласить на свидание. Парень и домой её к себе приволок только потому, что она не могла внятно сказать свой адрес, только хлопала длиннющими ресницами и миленько хихикала.       Сегодняшняя суровая девушка разительно отличалась от вчерашней очаровашки. Если бы он не отличался особой дотошностью, то, наверное бы поверил в свою ошибку. Но небольшой шрам на левом запястье, милая привычка морщить нос при попытке сосредоточится и странный кулон на тонкой шее не оставляли никаких сомнений — это было его наваждение. И что с ним делать — он не знал. Оставалось только собрать в кулак всю свою куда-то разом пропавшую смелость и подкатить к мелкой хулиганке.       Он забеспокоился через неделю, когда она не ответила на звонок. Всё-таки Юнги обещал ей спокойную жизнь, поэтому не долго думая, после работы направился знакомым маршрутом.       Странности начались еще на подходе к подъезду. Вечно гогочущая толпа малолеток, собирающаяся по вечерам и терроризирующая запоздавших прохожих, сегодня весело шушукалась и подметала асфальт, собирая первые упавшие листья. Юнги застыл, переваривая картинку, а потом свистнул, подзывая к себе их главаря — борзого не погодам, но довольно смышлёного паренька.       — Это что еще за пердимонокль? — хрипловато спросил он, подмечая на смазливой мордашке след от кулака.       — Хе Сон-нуна разозлилась, — вздохнув, признался Феликс. — Мы плевались мимо урны и насорили в подъезде. Она сказала: «Я вас предупреждала» и побила всех. Теперь мы месяц будем убирать территорию. Но она обещала купить колу и угостить своим обалденным печеньем, — мечтательно закатил глаза мальчишка. Говорил он прокуренным хриплым басом, что при его не самом высоком росте и довольно субтильной внешности смотрелось странновато.       — Хе Сон? Побила вас? — Юнги недоумённо моргал, пытаясь переварить новую информацию. Эта пигалица побила самую опасную банду малолеток на районе и осталась жива?       — Ага. Мы не поверили сначала, но она раскидала всех, ещё и заявила, что на первый раз хватит, мол, не следует калечить детей и принесла печенье. Вкууусное.       — Чёрт, что за чудовище я поселил в своей квартире, — озадаченно промямлил Мин и зашел в подъезд, обалдевая во второй раз. Стены только что не сверкали, на вымытых до блеска подоконниках стояли дешевенькие стеклянные пепельницы, а с пола можно было есть. Как ей это удалось?       Хе Сон лениво валялась на диване, поедая только что приготовленное печенье и тупо щелкая пультом. Все дела она переделала ещё утром и теперь наслаждалась законным выходным, не ожидая посетителей. Банда приручилась на удивление легко: стоило только показать свою силу, а потом прикормить — и из хамоватых малолеток они тут же превратились во вполне себе послушных и уважительных подростков. И чего её белобрысый хозяин пугал плохим районом? Нормальный район, зелёный и днём тихий, а ночная жизнь её волновала мало.       Звонок раздался так неожиданно, что девчонка сильно вздрогнула и выронила изо рта очередную печенюшку. Кого это там принесло? Может, Феликс явился доложить о выполненном задании и получить обещанную награду? Со вздохом отряхнувшись от крошек, Хе Сон открыла дверь и глупо захлопала глазами, обнаружив на пороге своего квартирного хозяина.       — Привет. Ты чего на звонки не отвечаешь? — нагловато спросил Юнги, бесцеремонно проходя в гостиную и усаживаясь на диван.       — Здравствуйте. А должна?       — Я пришел узнать, как дела. Узнал. Слегка офигел. Ты кто такая?       — Чемпион по тхэквондо в среднем весе среди юниоров Кореи в старшей школе. Из-за травмы в сборную не взяли, отучилась на тренера, получила лицензию на обучение самообороне, теперь работаю в спортивном центре. Я удовлетворила ваше любопытство, господин Мин? — с вызовом спросила она, глядя, как её вкусное печенье исчезает с тарелки на глазах, а смазливая моська напротив приобретает всё более довольное выражение. — Вы угощайтесь, не стесняйтесь, — мягко пропела она, всей своей невысокой фигуркой излучая сарказм. — Может, кофе?       — Было бы неплохо, — невозмутимо откликнулся хам. — Очень вкусно.       — Не объедайте детей, господин Мин.       — Меня зовут Юнги, но ты можешь звать меня оппа, — хитро прищуренные глаза прожгли в ней уже целую дыру.       — Спасибо, перетопчемся. С чего бы вдруг такие милости? — подозрительно прищурилась Хе Сон, усаживаясь в удобное старое кресло и не сводя взгляда со своего внезапного гостя.       — Ты мне нравишься. Пришел пригласить тебя на свидание, — невозмутимо выдаёт тот, по-прежнему сверля её глазами.       — А что, это является обязательным условием найма? Что-то не припомню такого пункта в договоре. Простите, но я вынуждена отказаться. У меня уже есть парень.       — Парень — не стена, подвинем, — Хе Сон, задохнувшись от чужой наглости, могла только тупо моргать, а блондинистый тип одним слитным движением стёк с дивана, навис над ней, уперев руки в подлокотники, и похабно промурлыкал: — Думаю, что я гораздо лучше него, малышка. Как надумаешь проверить — позвони, я буду ждать, — и быстро чмокнув в носик растерянную от такого напора деву, поспешно ретировался.       — Ащщщ, и что это только что было? Что за дебильный пикап? Но в том, что он всяко лучше бывшего, я уверена на все сто. Этот своего не упустит, — бормочет себе под нос девчонка, чувствуя странную смесь возмущения и восторга, и ещё что-то типа тёплого комочка, зарождающегося внутри. Так нагло и напористо её ещё никогда не домогались. Впрочем, опыт в данной области у Хе Сон мизерный — робкий мальчик в школе и бывший-слизняк. В секции она всегда была «своим парнем», да и на работе дела обстояли не лучше. Не считать же за любовный опыт приставания на улице полупьяных мерзавцев, ведущихся на её мнимую беззащитность. Она тихо хмыкает и решает посмотреть, что будет дальше.       Юнги топает к стоянке, не сдерживая глуповатую улыбочку, так и норовящую выползти на лицо. Кажется, он и правда влип по полной программе. Милашка не уступает ему в язвительности, явно сильная личность и нравится с каждой встречей всё больше и больше. Теперь нужно разузнать о ней побольше по своим каналам. Почему-то Мин уверен, что насчет парня она нагло врёт. Ему жутко импонирует её чистоплотность и навыки в воспитании подрастающего поколения, а печеньки — вообще восторг. Короче, он уже вполне серьёзно начинает планировать их совместное будущее, забывая, что строптивую девицу ещё нужно завоевать.       Утром Хе Сон обнаруживает у своей двери корзину с фруктами и маленький букетик разноцветных мини-хризантем. Записки нет, но пойманный за ухо и тут же продавшийся за печеньки Феликс гундит под нос, что приходил Шуга-хён и пригрозил поотрывать всем все выступающие части тела, если хоть что-то из корзинки пропадёт. В награду «предатель» получает большое краснобокое яблоко и обещание позвать на обед и обижается, когда крошка-нуна обзывает его ребёнком. Хмыкнув, она затаскивает тяжелую корзину в прихожую и идёт по своим делам. Настроение почему-то резко скачет вверх.       Закончив занятия с группой слегка озабоченных подростков, Хе Сон устало садится на маты и уходит в себя, крупно вздрагивая, когда её телефон разражается пронзительным звоном. Администратор просит подойти к мужской раздевалке и забрать парня, который записался к ней на индивидуальные занятия.       Что код «песец», девушка понимает, когда подходит к указанному месту и видит знакомую белобрысую макушку. Юнги оборачивается на звук шагов и расплывается в такой очаровательно-сладкой улыбочке, что сердце Хе Сон гулко стукает о рёбра и проваливается куда-то в пятки.       — Привет, тренер! — низким, нарочито сексуальным голосом тянет этот… нехороший человек и делает пару шагов вперёд.       — Что тебе здесь нужно? — нервно спрашивает она, облизывая пересохшие враз губы.       — Хэй, нельзя ли повежливее, я всё-таки ваш клиент. Пришел поучиться самообороне, а то вдруг кто-нибудь из-за угла выскочит и украдёт меня, такого красивого, — тёмные глаза довольно прищуриваются, видя явное смущение и растерянность.       — Сомневаюсь, что я вас могу чему-нибудь научить, — тянет резину девчонка, к своей досаде понимая, что от назойливого «клиента» так просто не избавишься. Глаза невольно оглядывают обманчиво хрупкую фигуру, отмечая нарочито расслабленную позу, совсем как у её сэнсея, который тоже не отличался крепким телосложением и высоким ростом, но легко раскидывал сразу по десятку гораздо более рослых учеников, заставляя их нападать толпой, когда они временами борзели. Он и её наставлял, что в их спорте главное — мастерство, а не мускульная масса. «Конечно, убить можно и кирпичом, ежели подойти сзади и неожиданно стукнуть по затылку, но сюрикен из-за угла будет гораздо эффективнее, не находишь? Ты милая малявка и в этом твоя сила. Никто не ожидает от такой куколки решительных действий. Пользуйся этим в своих целях и никогда не сдавайся» — часто говаривал сэнсей, возлагая на Хе Сон большие надежды, а когда случилась та глупая авария, он и вытащил потухшую девчонку из жуткой депрессии, дав ей новую цель и желание двигаться дальше.       Похоже, этот настойчивый тип был из той же оперы, но работа есть работа, поэтому Хе Сон только тяжело вздохнула и жестом пригласила его следовать за собой.       Юнги невольно восхитился выдержкой и терпением своего миленького тренера. Он изгалялся, как мог, разыгрывая неофита и то и дело капризно прося показать какой-нибудь несложный приём (на самом деле целью было прикасаться к девчушке как можно чаще), но она невозмутимо показывала, не реагируя на мелкие подначки и лишние прикосновения.       Хе Сон просто кипела, как внезапно пробудившийся вулкан и до извержения оставалось совсем чуть-чуть. Эта дерзкая сволочь позволяла себе слишком много, то нежно касаясь спины, то, якобы случайно оказываясь в опасной близости от её губ. А когда наглая конечность мягко скользнула вниз, легонько сжав упругую ягодицу, она совсем озверела и, забыв о профессиональной этике, идеально проведённым приёмом завалила гадёныша на маты и села сверху, закусив губы от злости и желания выпалить в лицо блондину все дрянные словечки, которые она узнала от друзей за время посещения своей секции.       Юнги глазел снизу вверх на нахмуренную покрасневшую мордашку и безжалостно давил в себе желание поменять положение на прямо противоположное (что не составило бы ему абсолютно никакого труда) и заняться чем-нибудь более интересным. Весь этот детский сад и умилял, заставляя кого-то внутри громко пищать, но и одновременно бесил. Он вообще по жизни был жутким собственником и сейчас горел желанием поскорее присвоить себе вредную малышку.       — Я тебе сейчас чего-нибудь сломаю, если не прекратишь меня лапать! — прошипела она, наклоняясь ниже и пристально вглядываясь в чужие глаза. — Бесишь!       — Я не лапаю, я оцениваю фронт работ, — с ехидной усмешкой заметил он и нагло облизнулся, не сводя глаз с закушенной алой губки. — Я настырный и умею добиваться своего. Лучше сразу сдайся.       — Сдаться? Это блюдо такое? — вернула усмешку Хе Сон и невольно взвизгнула, когда мир вдруг перевернулся и она оказалась под Мином, плотно прижатая к мату, с грамотно зафиксированными руками и ногами. Он медленно наклонился и прильнул к манящим губам в нежном изучающем поцелуе. Девушка замерла, пораженная чужой наглостью и незнакомым сладким чувством, которого раньше ей испытывать не удавалось. Внутри разливалась тягучая истома, заставляя тело обмякнуть, а пальчики на ногах — поджаться. Чужие губы неторопливо исследовали её рот, мягко понуждая разжать стиснутые зубы, посасывая и слегка прикусывая, а она тихо млела, как последняя дорамная дурочка, пока в затуманенную голову не пришла отрезвляющая мысль: «Хе Сон, ты совсем мозги растеряла из-за этого слащавого типа? Если будешь растекаться медовой лужицей, то он трахнет тебя прямо здесь и спрашивать твоего мнения не станет. Соберись, тряпка!»       Увлёкшись припухшими от страстного поцелуя чужими губами, Юнги невольно расслабился, перестав ждать нападения и на миг забыв, с кем имеет дело, за что и поплатился. Вот он жадно исследует сладкий ротик, а в следующую минуту уже лежит на полу, морщась от боли и вытирая кровь с разбитой губы.       — Совсем ополоумел, придурок? — откуда-то слева слышится злобное шипение, и Мин с огорчением понимает, что несколько поторопился с напором. Эту дикую кошку с налёта не завоюешь, брендовыми шмотками не впечатлишь, и вряд ли малышка теперь согласится пойти с ним куда-нибудь.       — Прости, крышу слегка сорвало, — кается парень, слабо улыбаясь окровавленным ртом при виде растрёпанной разъярённой Хе Сон, которая уже вскочила с мата и теперь стоит над ним, в ярости сжимая маленькие кулаки.       — Вставай, урод моральный и мы продолжим! — Хе Сон уже несло на волне праведной злости. Хотелось жестко отбуцкать наглеца, не взирая ни на какие последствия. В душе бушевал первобытный хаос, потому что ей… понравилось. Понравилось целоваться почти что с первым встречным, с человеком, которого она совсем не знала. Тело ещё дрожало, требуя продолжения, и ей хотелось выплеснуть свои противоречивые эмоции так, как она привыкла — через агрессию. — Неа. Не встану. Я с девчонками не дерусь, а ты не бьёшь лежачих, как я понял. Буду здесь валяться, пока не успокоишься.       — У тебя кровь, — буркнула она, наскоро сделав дыхательную гимнастику и чувствуя, как уходит излишняя ярость. Всё-таки терять такую шикарную квартиру из-за своей вспыльчивости не хотелось.       — Ерунда, до свадьбы заживёт, — грустно усмехнулся Юнги, вытирая лицо краем испорченной белой футболки. — Прости, я веду себя как полный идиот. Слишком давно не ухаживал за приличными девушками. Не обещаю, что не стану тебе докучать, но постараюсь впредь держать себя в руках. Мир?       — Вот только не нужно делать щенячьи глазки, я уже довольно взрослая барышня и на такое давно не ведусь, — непримиримо сказала Хе Сон, нервно поправляя волосы. Сквозь остаточную злость на гадкого хама пробивалось совсем другое чувство. Ей было… приятно? Приятно чужое внимание, обжигающие тёмные взгляды и даже нахальная настойчивость. «Да что со мной творится? Не нужен мне этот нахал, совсем не нужен!»       Юнги только закатил глаза в ответ на последнюю сентенцию и с огорчением оглядел испорченную майку.       — Придешь домой — застирай в холодной воде простым мылом, всё отойдёт, — притворно равнодушно пробормотала девица, старательно отводя глаза от опять расплывшегося в улыбке парня.       — Спасибо за совет. Приду в среду, по своему расписанию, — он лениво встал на ноги, подошел неприлично близко и шепнул в маленькое ухо: — Всё было очень вкусно, надеюсь на не менее сладкое продолжение. Пока, мой маленький воин.       Чувствуя, как алая краска заливает щеки, Хе Сон стояла, не в силах шелохнуться и отстранённо наблюдала, как этот «бессмертный» быстро и бесшумно скользнул за дверь. «Святые ёжики, дайте мне терпения и стойкости вынести эту чуму в человеческом обличии! Похоже, господин Мин из тех, кому проще дать, чем объяснить, почему нет… Вот это я попала…» Собственные чувства и реакция на его поцелуи сильно пугали, ведь ничего подобного Хе Сон раньше не испытывала. Её первый мужчина оказался довольно грубым типом и секс с ним не вызывал никаких особых эмоций. Эта же блондинистая зараза заставила растечься сладкой лужицей от одного только поцелуя, вызывая во всём теле странное томление и смутное желание чего-то большего.       На сегодня это была последняя тренировка, поэтому по-быстрому приняв душ, уставшая и морально, и физически Хе Сон выпила в спортбаре апельсиновый фрэш и понуро потопала на автобусную остановку, вяло прикидывая, хватит ли у неё сил приготовить что-нибудь на ужин или плюнуть на нормальную еду и заказать жареной курочки. Хотелось пива, но после последней эскапады она зареклась пить.       Резкий автомобильный гудок заставил её вздрогнуть всем телом, выводя из задумчивости.       — Хе Сон-ши, поехали, я тебя довезу. — Блин, эта зараза отстанет сегодня или нет?       — Ты что, всё это время тут торчал, поджидая меня? — растерянно спросила она, глазея на крутую спортивную тачку медного цвета, из окна которой высунулась белокурая голова.       — Ага. Поехали, дождь начинается, а ты без зонта, — парень вышел из машины и галантно открыл пассажирскую дверцу.       Помня о его настырности, дева молча села в машину, краем глаза заметив, какую жутко довольную физию скорчил Юнги и, помолчав пару минут, выдала, отстранённо глядя в окно:       — Можешь не стараться, тебе всё равно ничего не светит. Я не сплю с кем попало. Не могу без чувств.       — А мне без чувств и не надо, — спокойно заметил он, ловко выруливая со стоянки. — Самому надоели одноразовые связи, причём давно уже. Я не мальчик, Хе Сон и настроен на серьёзные отношения. Говорил же, что ты мне нравишься. Такими словами я просто так не бросаюсь.       Ожидавшая совсем другого ответа девчонка только и могла, что открывать и закрывать рот как рыба, выброшенная на берег. Чёрт, вот это прямолинейность!       — Ты сдурел, что ли? Совсем меня не знаешь и такое говоришь! — наконец отмерла она от шока, немного взяв себя в руки, хотя голос ещё слегка дрожал от пережитого за день.       — Так давай узнаем друг друга поближе, в чём проблема? — пожал плечами Мин и бросил острый взгляд из-под ресниц на растерянное девичье лицо. — Я не бомж, не урод, образован, имею приличную работу и некоторые материальные блага. Что тебя смущает?       — Прёшь ты, как танк, вот чего! — сердито ответила Хе Сон, резким движением заправляя выбившуюся из строгого хвоста прядку за ухо. — Есть дамы и попрезентабельнее, чего ты ко мне прицепился?       — Ты слышала о такой вещи, как любовь с первого взгляда? — получив в ответ только скептический хмык, он упрямо качнул головой и продолжил: — Можешь не верить, я и сам раньше смеялся над таким, но то, что ты сама пришла ко мне в тот же день, как сбежала, наводит на определённые мысли. И не смей отрицать, иначе назову твои особые приметы, по которым я тут же тебя узнал.       — Ну назови, — тут же завелась девица.       — Окей. Шрам на запястье — раз, кулон — два, родинка на правой половинке поп…       — Хватит! — испуганно взвизгнула Хе Сон, краснея, как маков цвет. И это разглядел, шпион проклятый!       — Сама попросила, — он уже откровенно смеялся, наслаждаясь своей маленькой победой и её милым смущением. Внутри разливаются умиротворение и светлая радость, и Юнги с удивлением замечает, что с тех пор, как встретил свою ершистую малявку, он совсем забыл о своём сплине. Думать об одиночестве было некогда, все мысли занимали планы по завоеванию её внимания. Пока прямой наскок видимых результатов не давал, а дал только разбитую губу и чувство неудовлетворённости. Что ж, пора приступить к плану Б.       Довезя притихшую Хе Сон до дома и разочарованно не дождавшись приглашения на чай, Юнги уехал. Девушка задумчиво проводила взглядом отъехавшую машину и вздрогнула от знакомого глумливого голоса:       — Ого, сестрёнка, какого бобра ты убила. Теперь понятно, почему свалила, не прощаясь.       — Ты как меня нашёл? — обречённо выдохнула она, понимая, что тяжелый день неожиданно получает нелёгкое продолжение. Прямо перед ней, паршиво ухмыляясь, стоял самый противный её брат — Тэ Юн. Если старшему на неё было просто наплевать, а у младшего кишка тонка была с ней тягаться, то этот доставал бедную девчонку как мог с самого детства. Иногда она ловила на себе его масляный двусмысленный взгляд и с содроганием думала, что так на сестру не смотрят. Он вечно влипал в какие-то тёмные истории, менял баб, как перчатки и частенько ночевал в обезьяннике, заставляя тратить на залог и так невеликий семейный бюджет.       — Птичка одна напела. Дай денег, сестрица, а не то мать обо всём узнает.       — О чём обо всём? Меня просто подвёз мой клиент, которого я тренирую. И даже если бы я загуляла, вам-то какое дело? Я давно совершеннолетняя, могу делать всё, что хочу и не обязана ни перед кем отчитываться. Денег я тебе не дам, нет у меня их. Всё ушло на залог за квартиру. Хочешь, могу походатайствовать о приёме на работу. У нас как раз недавно уволился уборщик.       — Издеваешься? Да я тебя сейчас… — парень замахнулся и неловко застыл, когда хрипловатый басок спросил из темноты:       — Хе Сон-нуна, проблемы? Этот гад к тебе пристаёт?       На освещённый уличным фонарём пятачок вышли пятеро, и вот сейчас Хе Сон сомневалась, что рискнула бы побить этаких молодчиков. Впереди неторопливо шествовал Феликс, небрежно поигрывая толстой металлической цепочкой с увесистой блестящей гирькой на конце. Чёрная кожанка делала его по-мальчишески стройную фигуру солиднее, а суровое выражение лица — гораздо старше истинного возраста. Позади него топала неизменная свита — двое плечистых близнецов, громадный накачанный тип с квадратной челюстью и невысокий юркий парнишка, который был самым опасным из всей этой разношёрстной компании. Остальная братия ошивалась неподалёку, готовая в любой момент прийти на помощь. Умилившись про себя наличию таких грозных рыцарей, Хе Сон глубоко вздохнула и сказала:       — Спасибо, ребята, но мы и сами разберёмся. Это мой брат, так что приставать ко мне он точно не будет.       — Смотри, нуна, а то мы быстро его угомоним. Или Шуге-хёну позвонить? Иди, дядя, лесом и больше здесь не отсвечивай, не то пожалеешь, — парень подкинул и ловко поймал серебряно блеснувшую в тусклом свете фонаря гирьку.       Что-то гневно пробормотав и понимая, что здесь ему ничего не светит, Тэ Юн отчалил. Хе Сон с облегчением вздохнула и искренне поблагодарила ребят, пообещав с зарплаты сводить их куда-нибудь покушать.       — Не нужно, Хе Сон-нуна, — мягко возразил Феликс. — Мы прекрасно знаем, что ты бы и сама с ним справилась, но видно было, как тебе этого не хочется. Юнги-хён попросил приглядывать за тобой. Лучше отдай долг печеньем, если тебя так уж совесть мучает, — толпа подростков, услышав про печенье, одобрительно загудела, а у девушки на глаза навернулись слёзы. Она впервые подумала, что эти мальчишки, возможно никогда не пробовали нормальной домашней стряпни. У многих были пьющие родители, которым было наплевать на собственных детей. Хе Сон частично прочувствовала это на себе, всё детство и юность выслушивая пьяные скандалы оскотинившегося родителя. Но у неё хотя бы была нормальная мать. Да, грубая и крикливая, не идеальная, но она научила девчонку готовить, содержать дом в чистоте, быть стойкой и рассчитывать в этой жизни только на себя. И даже в секцию тхэквондо Хе Сон пошла из-за неё, мечтая защитить маму от вечно поднимающего на неё голос и руку горе-родителя. Как ни странно, боевая с другими мама, с ним становилась тихой и покорной, смиренно принимая все словесные и иные помои, которые он соизволял на неё периодически выливать. Эта была не любовь, а какая-то странная зависимость, заставлявшая девушку до боли сжимать кулаки и прикусывать язык. Мать же будто упивалась своей жертвой и ничего менять не собиралась. Глядя на эти изуродованные отношения, Хе Сон поклялась, что у неё так не будет никогда.       Горячо пообещав испечь гору печенек в ближайший же выходной, Хе Сон устало сняла в прихожей кроссовки и с размаху ляпнулась на спружинивший матрас. Жутко хотелось спать и есть, но привыкшая к определённому распорядку, девушка со вздохом стекла с постели и поплелась в душ. Уставившись на себя в зеркало, она застыла, разглядывая смачный засос на шеё. И когда успел только, гадёныш… Счет к зловредному Шуге увеличивался с каждым днём, и спускать ему всё с рук она больше не собиралась. Каждое действие рождает противодействие. Хе Сон сжала зубы, вспоминая, как гадко ухмылялся братец и как старательно отводил от неё глаза Феликс. Если бы сейчас ей повстречался Юнги, быть ему задушенным и прикопанным под ближайшим деревом. Хорошо хоть тональный крем ещё не совсем засох от старости.       Юнги бесился. Мелкая зараза успешно игнорировала все его звонки и смс, похоже вообще не собираясь отвечать. Феликс, каждый день скурпулёзно докладывающий обстановку, проговорился о визите братца и о том, что Хе Сон — нуна ходит мрачная и злая, а на упоминание в разговоре имени хёна скривилась так, будто лимон целиком разжевала. Видимо, малышка опять на что-то обиделась. Решив, что пора бы побеседовать с назойливой семейкой, дабы не иметь проблем впредь, господин Мин выбрал время в своем плотном графике и подловил наглого нарушителя спокойствия своей девушки, предварительно собрав на него нехилое такое досье. Да, да, парень вполне всерьёз уже считал её своей, а её мнение в глобальном плане жизни Шуги почти не учитывалось. Он небезосновательно думал, что оно в скором времени изменится на диаметрально противоположное. Бабник, игрок и мелкий воришка не вызывал никаких добрых чувств, поэтому было решено разобраться с ним по-жесткому.       Выловив относительно трезвого Тэ Юна около занюханного бара, Юнги популярно объяснил, что он с ним сделает, если тот ещё раз припрётся к Хе Сон за деньгами. Тот сначала ерепенился, видимо приняв Мина за зарвавшегося «белого воротничка» и чувствуя своё превосходство в росте и весе, даже пытался диктовать свои условия, но после пары ударов по печени и нескольких «ласковых» слов, негромко сказанных прямо в ухо, тут же сдал позиции и пообещал не отсвечивать. Вполне удовлетворённый разговором Юнги стал терпеливо ждать среды, гадая, как же половчее подкатить к своей неуступчивой крошке.       Хе Сон с содроганием и каким-то мазохистским предвкушением ждала, когда заявится «ученичок», заранее репетируя пламенную речь и тренируя свой фирменный хук справа. Честно говоря, она была в полном раздрае, не зная, как реагировать на неожиданно настырного ухажера, которому уже показала все «красоты» своего непростого характера. Была слабая надежда, что после синяка на рёбрах и разбитой губы он отвалит, но она почти испарилась, когда Феликс случайно обмолвился о бурной юности того, кого раньше в этом районе называли Шугой. Такой тип не отступится из-за подобной ерунды. И чего он в ней нашёл, спрашивается? Мелкая, тощая, вредная, всего-то и богатства, что большие глаза и губки бантиком.       Кусая эти самые губы, она стояла в спортзале, когда чужие руки нежно обняли её со спины, а глубокий хрипловатый голос произнёс: «Привет, милашка-тренер». Действуя на инстинктах, вколоченных годами тренировок, Хе Сон провела приём, перекидывая условного противника через бедро и с изумлением глазея на то, как он ловко извернувшись в воздухе, как ни в чём не бывало остаётся стоять на ногах, а в следующую секунду оказывается впечатанной в чужую грудь, еще успев увидеть мелькнувшую на губах издевательскую усмешку.       — Хорошо же ты встречаешь своего парня, — слышит она над собой насмешливую ремарку и злобно пыхтит в ответ, безуспешно пытаясь выкарабкаться из обманчиво некрепких объятий:       — Ты мне не парень! Пусти, индюк проклятый!       — Не пущу. Ты игнорила меня целую неделю, теперь моя очередь игнорировать твои желания. Не вредничай и постой так. Я соскучился, — Хе Сон замирает, чувствуя нежный поцелуй в растрёпанную макушку и горячие руки, аккуратно оглаживающие узкую спину. Да что не так с этим парнем? Каждый чёртов раз он умудряется повернуть ситуацию в свою пользу, да ещё и кучу бонусов получить, гадский бизнесмен.       — Я скажу только одно слово. Засос. Ты совсем охренел! Никаких прав на меня у тебя нет, а ты творишь такие вещи.       — Ну прости, увлёкся. Ты тоже не ангел, синяк ещё не сошёл, — наглые губы потихоньку переползают на скулу.       — А как бы ты поступил на моём месте? — вновь загораясь праведным гневом, шипит девчонка. — Полузнакомый парень позволяет себе всякую хрень, а я должна молча терпеть?       — Если бы это была ты, я бы позволил всё, что только твоей душеньке угодно, — Хе Сон с трудом улавливает пошловатый подтекст его слов, одурманенная чужим свежим дыханием в опасной близости от её губ. Усилием воли она неловко отстраняется, упираясь в чужую грудь обеими руками, и с усилием размыкает объятья, отходя на безопасное для своей психики расстояние.       — Давай начистоту. Я знаю, что эти занятия тебе совсем не нужны. Отзови свой абонемент или поменяй его на что-то другое. Я не хочу получать деньги от человека, который сам может меня многому научить.       — Тогда у меня наглый шантаж: я перестану тебе надоедать, если пойдешь со мной на свидание. — Без теплого мягкого тела в руках как-то пусто. Юнги недовольно морщится и выжидающе смотрит на прифигевшую от такого наглёжа Хэ Сон.       — Куда и когда? — осторожно вопрошает она, настороженно глядя в ответ.       — Давай так — время выбираешь ты, а место — я, — он мило улыбается и глядит котиком. Дерзким таким и наглым котиком, только что укравшим со стола котлету. Так и хочется наподдать тапком по условно пушистой заднице, но Хе Сон только покорно вздыхает, привычно давя агрессию, и кивает (для собственного душевного спокойствия, что вы, что вы…).       Всё время, оставшееся до выходных, они не видятся, но мало Мина в жизни девы от этого не становится. Он постоянно звонит, долбится в «Какао» и посылает через Феликса маленькие приятные подарочки. Хе Сон смущается от всего этого, но не протестует, признавшись наконец себе, что настырный ухажер ей далеко не безразличен.       На их первом свидании Юнги банален — он ведет её в кино. На удивление, вкусы у них совпадают, что не может не радовать, и они с удовольствием смотрят крутой фантастический боевик с кучей спецэффектов. Когда их руки сталкиваются в ведерке с попкорном, Юнги берёт её липкую ладошку в свою и, наклонившись, невесомо целует в висок, посылая по телу стайку нервных мурашек. Хе Сон невидяще пялится на экран, слушая гулкий стук своего взбунтовавшегося вдруг сердца и думает о том, что она, кажется, сошла с ума. И Юнги тоже сошел — она дергается от неожиданности, чувствуя его губы и язык на своей руке.       — Ты сдурел совсем? — шипит она, покрываясь бордовым румянцем и пытаясь выдернуть ладошку из лап этого извращенца.       — Боже, ты такая милая, когда смущаешься. Сладкая, — похабно усмехаясь, шепчет он. — Интересно, что будет, когда я стану вылизывать тебя в других местах.       — Ничего, — внезапно успокоившись, парирует Хе Сон. — Это свидание — первое и последнее. Псих озабоченный!       — Заметь, у меня так сносит крышу только от тебя. Вообще-то я хладнокровный, спокойный и расчетливый, кого хочешь спроси. А ты, моя грубияночка, постоянно провоцируешь меня сделать какую-нибудь ересь и наблюдать за твоей возмущённой реакцией. Жутко заводит. И даже не мечтай о том, что это свидание — последнее. Я тебя нашел и теперь не отпущу.       На такое откровенно хамское заявление Хе Сон только и могла, что хлопать глазами. Даже возмущаться уже не хотелось. Этот коварный паукан накинул на неё путы соблазна и потихоньку затягивал в свои сети, попутно наслаждаясь процессом.       После кино он ведёт её в небольшой, но очень уютный ресторанчик. Видно невооружённым взглядом, что Юнги здесь бывает частенько. Они на удивление приятно проводят время, и Хе Сон узнаёт о «своём парне» много нового и интересного. Он остроумный и начитанный и с ним неожиданно весело и легко. Она почти забывает о том, что этот приятный парень вовсю её добивается и расслабляется.       Юнги целует её в машине, действуя напористо, но нежно и опять вызывая эти странные чувства во всём теле.       — Боже, малышка, как же я тебя хочу, — горячо шепчет он в маленькое покрасневшее ушко. — Ты такая приятная, такая… моя. Хватит мне противиться, тебе ведь тоже нравится всё это, я же вижу. Давай уже начнём встречаться?       — Давай, — робко шепчет в ответ она, почему-то сдаваясь, и получает в награду ослепительно красивую улыбку и страстный глубокий поцелуй. Всё это очень странно быстро и непривычно, но Хе Сон надоело бегать и от него, и от своих внезапно вспыхнувших чувств. В омут с головой и будь что будет. Она понимает, что не теряет ничего, кроме своей тоски по человеческому теплу и вечного одиночества, а приобрести при удачном раскладе сможет многое. — Но смотри, без фокусов. На мне где сядешь, там и слезешь.       — Это я уже давно уяснил, крошка моя, — слегка развязно шепчет Мин, ласково пропуская между пальцами тёмные пряди её распущенных волос. — Ты очень похожа на меня, это и привлекает больше всего. Поверь, у меня есть с чем сравнивать и все сравнения в твою пользу.       В эту ночь Хе Сон долго не может уснуть, в сотый раз перебирая в голове все «за» и «против» и всё более укрепляясь в своём решении. Даже если у них ничего не получится (а такое вполне может случиться, характер у обоих не сахарный), с ней останутся приятные воспоминания и новый опыт. «Какая же милая у него улыбка…» — растекаясь сиропной лужицей, думает она и со вздохом закрывает глаза.       Они встречаются уже неделю, когда Юнги ведёт её в новый ночной клуб знакомиться со своими друзьями. Ради такого случая Хе Сон изменяет себе и надевает довольно сексуальное короткое платье, купленное для рождественского корпоратива, но так ни разу и не выгулянное. Чтобы не ударить в грязь лицом, девушка идёт в салон красоты, где ей подбирают приятный вечерний макияж и красиво укладывают волосы.       Он ждёт её у машины, расплываясь в радостной улыбочке, но в тёмных глазах Хе Сон видит столько чертей, что ей становится не по себе.       — Где мой маленький воин и кто это неземная красавица? — с нарочитым придыханием произносит парень, буквально облизывая глазами каждый сантиметр открытых взгляду длинных ног.       — Воин в отпуске, но если не перестанешь пялиться, он вернётся и наварит тебе бланш под глазом. Ты под каким предпочитаешь — под правым или под левым? — бурчит она в ответ, внутренне обмирая от незамысловатого комплимента.       — Иди сюда, ворчалка, — довольно мурлычет Мин, притягивая стройную фигурку в свои объятья и утыкаясь носом в приятно пахнущие волосы. Хочется тискать, пошло целовать и позволять себе всякие недетские вольности, но их отношения ещё не на той стадии, когда всё это можно делать без опаски получить по носу. Поэтому он только тяжело вздыхает, галантно открывая дверь машины.       Перед клубом — очередь из желающих войти. Хе Сон цепляется за подставленный локоть и вздрагивает, когда слышит знакомый голос, который она хотела бы забыть навсегда:       — Тэ Хе Сон, какая неожиданная встреча! А я думал, что ты не ходишь по клубам.       Юнги поднимает глаза и видит довольно красивого молодого человека в дорогой одежде, который жадно пялится на ЕГО Хе Сон. Он держит руку на талии костлявой девицы, раскрашенной, как какая-то кукла, но не обращает никакого внимания на её недовольно поджатые губы. Когда она с явным узнаванием таращится на Юнги, всё недовольство куда-то испаряется, а в пустых, без единого проблеска мысли, глазах явственно мелькают долларовые значки.       — Чего тебе? — цедит сквозь стиснутые зубы Хе Сон. — Одного удара было недостаточно, пришел за добавкой? Вижу, что крошка и правда… сексапильная, — Юнги так и слышится «мочалка», и он ржёт про себя. Похоже, это её бывший и расстались они не лучшим образом.       — А ты, вижу, времени даром не теряла, — обращает наконец внимание на спутника девушки приставучий товарищ.       — Беру с тебя пример, — выплёвывает она и тянет его за руку. — Пошли Юнги, а то меня стошнит прямо тут, — они стремительно уходят, но Юнги слышит краем уха, как девица возбуждённо верещит своему спутнику о том, КТО теперь кавалер его бывшей девушки.       — Хочешь, я сломаю ему челюсть? — шепчет ей на ушко Мин и успокаивающе пожимает узкую ладошку. — Неприятный тип.       — Челюсть я ему и сама сломать могу, но за предложение спасибо. Не могу понять, как я могла спать с этой мокрицей, — успокаиваясь, бормочет вполголоса девчонка. — Придурок, жмот и убогий любовник.       Теперь Юнги ещё больше хочется что-нибудь сломать этому самодовольному павлину. Изнутри поднимается ревность, тёмная и едкая, как мазут. Настроение подпорчено, но они уже внутри и из-за дальнего столика им радостно машет весёлый Тэхён и мило улыбается очаровашка Шинни. Там же с довольной физиономией восседает Хосок, терпеливо выслушивая щебет своей девушки и иногда поднося к губам её руку, заставляя ту замолкать на полуслове.       В результате, вечер проходит неплохо. Они беседуют, танцуют и лениво потягивают отличное вино. Всё это расслабляет, компания приятная и девчонки очень милые и приветливые.       — Надо же, какую лапочку отхватил наш ворчун, — насмешливо замечает Хосок и удивлённо моргает, услышав едкий смешок от друга.       — Ты передумаешь, малыш, когда кое-что узнаешь об этой «лапочке», — задумчиво глядя вслед направляющимся в туалет девицам, цедит Юнги. — Знал бы ты, с каким трудом мне это удалось, и то ещё не совсем.       Тот пошло подмигивает и желает удачи, вызывая усмешку на губах у Тэ. Его хёны иногда такие дети…       Юнги кажется, что скоро он помрёт от спермотоксикоза. Хе Сон позволяет ему поцелуи и объятья, но дальше — ни-ни. Она всё ещё побаивается довериться кому-либо, ведь прошлые отношения закончились полным фиаско, а начинались так же хорошо. Наконец он решает, что и так слишком долго потакал её страхам и в вечер пятницы заявляется в гости без предупреждения. Звонок в дверь застаёт Хе Сон врасплох. Она едва успела принять душ после работы и сейчас щеголяет в одном белье и с мокрой головой. Впопыхах накинув длинную футболку, она несётся открывать и застывает на пороге, завидев шикарного гостя с букетом цветов и огромным тортом. Парень плотоядно ухмыляется, впитывая её домашний, чуть расхристанный вид, и без спроса проходит в прихожую.       — Я не ждала тебя сегодня, — лепечет девчонка, лихорадочно вспоминая, всё ли на своих местах и нет ли где мусора.       — Я вижу, — искренне улыбается Юнги, пристраивая свою ношу на журнальный столик и с удовольствием притягивая малышку к себе. Они стоят так несколько минут, наслаждаясь близостью, пока взгляд Хе Сон случайно не падает на стоящую у окна сушилку, густо усеянную трусишками и лифчиками. Она краснеет, как только что сваренный рак, моментально выворачиваясь из ласковых рук, и принимается суетливо собирать своё «богатство».       — Ух ты, какое симпатичное у тебя бельишко, — от горячего шёпота на ушко и ощущения сильных рук, крепко обвивших тонкую талию сердце колотится, как сумасшедшее. Она выпускает из разом ослабевших ладошек всё, что успела собрать, чувствуя, как настойчивые губы проходятся по чувствительной шее, а руки плавно перемещаются вверх и начинают нежно массировать грудь. Сладкая тяжесть поднимается откуда-то снизу, затапливая всё тело и заставляя слегка вздрогнуть, когда нахальный тип легко разрывает старенькую футболку и спускает её с точёных плеч. Щелчок замочка звучит как выстрел, лифчик летит в сторону и Хе Сон теряется в ощущениях, когда между его ладонями и её кожей больше не остаётся никаких преград.       Юнги не торопится. О нет, только не сейчас, когда кровь вскипает в венах при виде покорно принимающей его ласки ершистой милашечки. Он наслаждается каждым мгновением, легко скользя руками по талии и спине, выцеловывает замысловатые узоры на лопатках и тихонько потягивает за маленькие соски, вызывая первый глухой стон. Трогательные завитки волос на чуть смугловатой шее заводят до безумия. Хочется одновременно ласкать и нежить податливое тело и затрахать до потери пульса. Но сегодня — их первая близость, поэтому он отгоняет чересчур горячие видения куда подальше и, подхватив полураздетую девчонку на руки, резво, пока она не очухалась, направляется в спальню.       Хе Сон жарко. Хе Сон стыдно. Хе Сон хочется сбежать от горячего тёмного взгляда, изучающего каждый сантиметр её нагого тела. Она мычит сквозь стиснутые зубы, когда чужие развязные губы заласкивают ставшие вдруг суперчувствительными соски и спускаются ниже, оставляя собственническую метку на бедре. В голове взрываются сверхновые, ноги раздвигаются, будто сами по себе, а всё тело горит, словно от солнечного ожога.       То, что творит языком этот развратник, не поддаётся никакому описанию. Ладони судорожно мнут влажную простыню, а изо рта вырывается тоненький девчачий писк, за который потом станет жутко стыдно, когда её накрывают мелкие судороги первого в жизни оргазма.       Юнги встречается глазами с её одновременно испуганным и томным взглядом и диковато улыбается, накрывая тело девушки своим и проникая внутрь одним глубоким плавным толчком. Вспышки удовольствия следуют одна за другой, заставляя дуреть от запредельной близости, сердце колотится бешеным мячиком и стремится вырваться прочь из груди.       — Моя малышка, кончи со мной, — рвано выдыхает он, скользя пальцами между влажными телами, легонько массируя чувствительный бугорок и чувствуя, как бьется под ним в сладкой агонии любимая. Нежные мышцы сжимаются тугой перчаткой, выбивая из глотки низкий протяжный стон и он кончает следом, дрожа всем телом и обессилено валясь рядом с распластанной по кровати Хе Сон. Руки сами собой тянутся и подтаскивают вялую от чувственных игрищ тушку вплотную к себе, лениво и ласково касаются обнаженного бедра, бездумно вырисовывают замысловатые узоры на подтянутом животике. Юнги нежно целует пушистую макушку и задумчиво изрекает:       — Знаешь, у меня сложилось такое впечатление, что это был твой первый оргазм. — Не первый, а первый и второй, — бурчит она ему в грудь, не имея сил даже отодвинуться. — Хватит уже издеваться. Да, я старая неопытная кошёлка. Если хочешь получить от меня чего-то этакого, то тебе придется меня всему научить. Я вообще к сексу была равнодушна… до тебя. Не понимала смысла всей этой механической долбёжки. Меня и бросили-то с формулировкой «бревно в постели».       — Я вовсе не издеваюсь, — Хе Сон замирает, слыша в голосе явное довольство всей ситуацией в целом и её опрометчивыми словами в частности. — Рад, что сумел разбудить в тебе это жутко сексуальное существо. Не переживай, обточим мы это брёвнышко, отполируем и научим всему, — наглые ручонки неторопливо скользят по податливому телу, ласково оглаживая спину и слегка сжимая округлую маленькую попку. — Теперь ты моя до конца и мне жаль того идиота, который посмел от тебя отказаться. Думаю, что ему тоже уже жаль, но поезд ушел.       — Балбес ты, оппа, — хмыкает Хе Сон, позволяя себя тискать и чувствуя, как внутри опять начинает тлеть слабая искра желания. Похоже, зря она обзывала себя фригидной и дело вовсе не в ней. — Да кому я нужна, кроме такого извращенца, как ты. И что ты во мне только нашел?       — Я? Родственную душу. Ты простая, как табуретка, я тоже. В тебе нет никаких бабских загонов, капризов и влияния на настроение фаз луны. Знаешь, сколько таких дамочек перебывало у меня в постели? Мне не нужны истерики по поводу сломанного ногтя и алчные твари, которым не наплевать только на мой счет в банке.       — Как романтично, — насмешливо хмыкает она. — С табуреткой меня ещё не сравнивали.       — Глупышка. Я втрескался в тебя с первого взгляда. Ты была такая пьяненькая и миленькая, что моё каменное сердце треснуло пополам. Притащил к себе домой, заботился, а ты смылась, неблагодарная малявка, — голос парня, несмотря на насмешливые слова, звучал вполне серьёзно. Хе Сон подняла на него глаза и поймала нежную улыбку, которая лучше всяких слов рассказала ей о его чувствах. Неужели её и правда любят? Любят вот такой — резкой, прямолинейной грубиянкой с острым язычком и непростым характером.       Кажется, да…       — Не смущай меня ещё больше, я и так со стыда сгораю, — шепчет она, опуская взгляд.       — Тебе нечего стыдится. Ты милая, трудолюбивая, чистоплотная и добрая девочка. Моя девочка. Когда я тебя впервые увидел, было странное чувство, будто меня ударили в грудь, в самое сердце. Я знаю, ты считаешь всё это странным, но я и правда влюбился. И если думаешь, что я тебя теперь куда-нибудь отпущу, то советую выкинуть из головы эти фантазии. Я больше не один. Спасибо тебе за это.       Хе Сон только сонно улыбается, обнимая в ответ, и лениво думает, что очень приятно засыпать вот так — нежась в родных объятьях любимого человека. Ей всё ещё не хватает духу признаться в ответных чувствах, но тёплый комок в груди уже разросся до огромных размеров, заполняя всё её существо и затопляя душу непривычной нежностью и умиротворением. Да, он вредный и настырный, иногда высокомерный и дерзкий, но такой умный, милый и родной. Свой. Кажется, она не будет жалеть о своём выборе.       Утром она открывает глаза и мучительно краснеет от нахлынувших сладко-острых воспоминаний. Юнги тихонько сопит рядом, уткнувшись носом в подушку и свернувшись умильным клубочком. Девчонка рассматривает расслабившееся во сне лицо и поражается, как по-мальчишески невинно оно выглядит без нахального прищура раскосых лисьих глаз.       Сегодня суббота и можно поваляться в кровати подольше, но оставаться с ним в одной постели с риском продолжить вчерашние игры почему-то стыдно и она принимает мужественное решение встать и приготовить завтрак. Отвернувшись от парня и с трудом подавив соблазн погладить его по щеке, Хе Сон тихонько сползает к краю кровати, замирая от вдруг появившейся на талии руки.       — Ты куда это наладилась? — хрипловато шепчет знакомый голос. — Не пущу, — хватка становится крепче и Хе Сон не уверена, сможет ли она высвободиться.       — Завтрак хочу приготовить, а ты можешь ещё подремать.       — А можно сказать, что я хочу на завтрак? — лукаво мурлычет он в самое ухо, стремительно приближаясь и прижимаясь ближе. — На первое — горячий поцелуй. На второе — сладкую Тэ Хе Сон. И компотик — нежные обнимашечки с моей любимой девочкой.       — А попа не слипнется от такого количества сладостей? — ворчит девчонка, довольно ухмыляясь и подставляясь под горячие ласковые руки. Стыд куда-то исчезает, застенчиво помахав на прощание лапкой и на его место приходит желание — ленивое и томное, как и сам не отошедший ещё от сна Шуга.       В результате «завтракают» они часа в три, а потом идут гулять в засыпанный разноцветными листьями парк, взявшись за руки, как пятиклассники. Юнги без конца фотографирует хохочущую Хе Сон, а она в ответ показывает ему язык и швыряется листьями. Такое чистое, незамутнённое ничем счастье она испытывала только в раннем детстве. Хочется крепко обнять и никуда не отпускать своё белобрысое настырное чудо.       Но выходные проходят и наступают рабочие будни. Юнги несколько раз предлагает ей переехать к нему домой и каждый раз натыкается на решительный отказ. Нет, Хе Сон вовсе не пуританка, но жить с парнем пока не готова морально. Она еле-еле себе-то призналась, что любит и хочет быть с ним всегда, но на условно своей территории чувствует себя более уверенно и не хочет пока никаких перемен, хотя и осознаёт, что они не за горами. Больно уж решительный и резвый молодой человек ей попался, надо бы притормозить, чтобы не наделать глупых ошибок. Мин мрачнеет, а потом нагло заявляет, что тогда он будет жить с ней и в этот же день возникает под дверью с чемоданом в руках. Показательно смирившись в очередной раз, Хе Сон внутри пищит от радости и несётся готовить ужин.       Коллеги Хе Сон испытывают эстетический шок, когда ко входу в их спортивный комплекс её подвозит дорогая тачка. Уже предчувствуя шушуканье и нескромные расспросы, она со вздохом позволяет Юнги открыть себе дверь. Он при полном параде (намечаются какие-то жутко важные переговоры) и всерьёз намерен заявить на неё свои права, поэтому, не стесняясь никого, властно целует напоследок и шепчет, чтобы она не шалила. Записные сплетницы бьются в пароксизме экстаза от таких смачных подробностей личной жизни замкнутой и резковатой тренерши.       С начальником и лучшим другом Юнги Сокджином они случайно пересекаются в огромном гипермаркете, когда в пятницу вечером выбираются за продуктами. Хе Сон встречает внимательный изучающий взгляд красивых карих глаз и думает, что так подробно её не разглядывали даже при приёме на работу. Друзья перебрасываются шуточками, а затем Джин зовет их посидеть в кафе, обещая познакомить со своей женой.       Ю Джин очень похожа на свою младшую сестру, с которой Хе Сон уже знакома, только строже и красивее. А ещё счастливое семейство явно ожидает прибавления. Хе Сон с завистью вздыхает и задумчиво смотрит на Мина — детей она любит и не прочь уже завести своих…       — Хе Сон-ши, скажи, каким макаром ты смогла растопить сердце этого бесчувственного чурбана? — насмешливо спрашивает Джин, отпивая кофе из большой чашки.       — Первое — напилась, второе — сбежала из его дома наутро, третье — загнала под плинтус шпану в его старом районе, четвёртое — дала в челюсть, когда он целоваться полез. Одна разбитая губа — и он мой со всеми потрохами, — невозмутимо отвечает она, с удовлетворением наблюдая, как Мин спасает своего подавившегося кофе друга от удушья посредством смачного шлепка по широкой спине. Рядом заливисто смеётся Ю Джин и Хе Сон осознаёт, что в будущем они вполне могла бы подружиться.       — Мда, — хихикает та, — оригинальненько.       — Молчи уж, — оскорблено ответствует её муж, наконец отдышавшись. — Сама-то не лучше.       — Значит, твой со всеми потрохами? — вкрадчиво мурлычет Юнги, нахально притискивая несопротивляющуюся девчонку к входной двери. Пакеты с продуктами летят на пол, жалобно чем-то звякнув, но ей всё равно, потому что её целуют так, будто жить им осталось последние секунды.       — Ага, — рвано выдыхает Хе Сон, тая в крепких объятьях. — Мой. А ты против?       — Против. Не я твой; ты — моя, — он развязно ведёт языком по длинной шее, заставляя разум куда-то уплывать.       — Вот ещё! — неуступчиво бормочет она. — Согласна только на долгосрочную взаимную аренду.       — Бессрочную, — руки парня беззастенчиво блуждают по полураздетому телу, вызывая томные вздохи. — Завтра пойдём кольца покупать.       — Чего? — моментально трезвеет она, поднимая голову, и встречается с совершенно серьёзным взглядом Юнги. В его глазах решимость и нахальство в равных пропорциях и Хе Сон понимает, что всё расслышала правильно.       — Того, — он ухмыляется и прижимает ошеломлённую деву к себе. — Окольцевать тебя хочу, пока не передумала связываться с таким мизантропом, как я.       — Не рановато ли? — шепчет она, смущённо утыкаясь в его грудь. — Я, конечно, тебя люблю, но мы ещё так мало встречаемся… — она вдруг понимает, что походя выдала свою тайну, чувствуя тут же окаменевшие мышцы под руками.       — Повторишь? — искушающее мурлычет Мин, избавляясь от лифчика и покрывая тонкие ключицы страстными поцелуями.       — Нетушки, и не надейся.       — Ну смотри, сама напросилась, — он легко вскидывает безвольную тушку на плечо и топает по направлению к спальне.- К утру ты будешь кричать об этом на всю улицу. Он немедленно и с глубоким знанием предмета воплощает все свои задумки в жизнь, заставляя её звонко выкрикивать всё, что хочет от неё услышать, хрипловато шепча ответные признания и тая от бесконечной любви и нежности.       А где-то на небесах тихонько посмеивается одна строгая и добрая старушка, радуясь, что её чересчур умный и придирчивый внук обрёл наконец-то своё вредное и принципиальное счастье, которое любит чистоту, решает проблемы с помощью кулаков и укрощает шпану домашним печеньем.