Семь нот

Nickelback – Photograph У старшего инспектора полицейского участка Конохагакуре обязанностей предостаточно. Разбой в парке, хулиганство в отдаленных кварталах, убийство у магазина комиксов и три попытки изнасилования, одна из которых стоила маньяку причинного органа. Учиха Саске с утра до ночи разбирал завалы отчетов по мелким нарушениям гражданского порядка, чертыхаясь и вспоминая свои детские стереотипы столь «мужественной профессии». Вся его, так называемая, охрана правопорядка свелась к одному: положи каждую полинялую бумажку со стола, с пола, со стоящего на окне засохшего кактуса в папку скоросшивателя с пятизначным номером уголовного дела. Закатное солнце преломляется сквозь стекла пыльного окна, отражаясь в рамках старых фотографий на стене насыщенного зеленого цвета. Основная команда, групповое фото курируемого Учихой участка и пожелтевший семейный снимок родителей. Саске никогда не разводил сантименты, но рамками дорожил, и, скрывая сей факт от любопытного джинчурики, в первую очередь повесил их в новом кабинете. «Протокол с места происшествия, показания свидетеля, заключения из морга… Стоп, это вообще не тот жмурик.» Учиха вяло потер переносицу. Чашка из-под кофе давно пуста, в отличие от разбросанных повсюду ящиков картотеки. - Эй, домой-то собираешься? – фотографии жалобно зазвенели от хлопнувшей входной двери. Узумаки никогда не стучится. Это его кредо. А Саске не поднимет головы от бумаг, чем доводит друга до белого каления. Всё также бесцеремонно, сваливая аккуратно подобранные картонные дела со стула, Узумаки продолжает: - Не повезло мне иметь в команде таких занудных трудоголиков, - явно напрашиваясь на грубость в ответ, Наруто начинает тихонько отламывать иголки кактуса, - так идешь или как? - У меня дежурство ночью, балбес, - лениво протягивает Саске, ударив степлером по рукам напарника. - Ну, так бы и сказал! А то сидит как гражданин начальник, - теперь отламывая колючки из собственной ладони, джинчурики обиженно сопит, всем видом выражая степень недовольства. Ответа не последовало, и входной дверью снова хлопнули. На этот раз с другой стороны.

***

Второй час ночи и старший инспектор полиции в спецжилете и при всех регалиях направляется в центральный госпиталь, мысленно проклиная недотепистого медика, что перепутал заключения о смерти. В холле госпиталя даже свет не горел, и Учиха интуитивно прошел первый этаж прямо к металлической двери. Щелчок выключателя – и идущее за этой дверью помещение освещается тусклым бледным светом. Железные ящики вдоль стен с именными бирками и всепоглощающая тишина. И шуршание фантиков. - Сас-ске-кун? – у Харуно довольно нелепый вид с шоколадной конфетой во рту, - что-то случилось или ты так, по моргу погулять решил? Учиха молча протягивает неверный документ, чуть заминается, но все же спрашивает, указывая на бумажки от конфет: - А это что? - Да… Понимаешь, - Сакура торопливо засовывает шуршащие «улики» под близлежащий труп с биркой в ногах, - у нас холодильник сломался в ординаторской, а тут температура… - Я понял. Что с заключением патологоанатома? Харуно пробегает глазами по бумаге, утомленно забирая взлохмаченные волосы за уши, и, уже зевая, мурчит: - Копии заключения можешь забрать у меня наверху, а вот оригинал придется подождать до утра. - Идет. У сто пятнадцатого ящика Харуно тормозит, вытаскивая на свет божий еще одно застывшее тело. Порывшись с правой стороны, она извлекает стакан замороженного крем-брюле. - С шоколадной крошкой! Будешь? Лицо Саске зеленеет, и он только выдавливает из себя, прежде чем вылететь из отделения морга: - Я не ем после шести.

***

Кабинет у Сакуры просторный, даже пустоватый на первый взгляд, и весь пропахший кварцем. А на полках заметны заспиртованные органы с наклейками сбоку. - Так… Утонувшие, сгоревшие, расчлененные… Ага, вот твой пациент. Как и ожидалось, никаких алкалоидов в крови, по состоянию затвердевших мышц коньки отбросил ровно в пять минут шестого. Ничего важного нет. А Саске не торопится уйти. Сонно уставившись на склянку с явно прокуренными легкими, он и не слушает скучные умозаключения ирьенина. - Эй, может чаю? – Харуно щелкает пальцами, а уголки губ слегка приподнялись в робкой улыбке. - С лимоном. - Не угадал, с бергамотом. Кивок как согласие. Учиха садится на небольшой диван с ярко апельсиновой обивкой, откидываясь на спину. А что вы хотели, хронический недосып в паре со спецификой его работы – то еще сочетание. Характерный звук кипящего чайника и особый запах зеленого цитруса. Медик присаживается рядом, протягивая чашку горячего напитка. - Да ты спишь на ходу, - удивленно восклицает Сакура, замечая прикрытые глаза напарника. Старший инспектор слегка дует и делает первый глоток. Харуно опускает голову, не в силах придумать тему для беседы. Слышно лишь ее прерывистое дыхание и негромкое хлюпанье чаем. - А схожу-ка я всё-таки за крем-брюле, - Сакура дернулась в сторону выхода, только пойманная за запястье она оказывается притянутой к дивану. - Помолчи уже, - Учиха вновь закрывает глаза, в небольшой надежде дать покой организму на пару часов, а Харуно, незаметно так, придвигается поближе. Чуть-чуть, на пару сантиметров. И находит Саске-куна чертовски привлекательным, особенно с такими ровными кругами вокруг глаз. На ее лице возникает довольная гримаска, а пустую чашку из-под чая она забирает. На всякий случай.