Соприкосновение

Что общего может быть между Пустым и человеком? Пожалуй, лишь одно — все Пустые когда-то были людьми. Погрязшие в отчаянье, боли и страхе, оставшиеся без надежды, души лишались своих цепей судьбы и становились… голодными и жадными монстрами с лицами, спрятанными под причудливыми масками. Чтобы достичь уровня арранкара, сломавшего костяной шлем, нужно было постоянно пожирать слабых. И постоянно смотреть за спину, опасаясь, что сзади набросится такой же Пустой и поглотит тебя. Таковы были беспощадные, звериные законы Уэко Мундо — унылого монохромного мира, покрытого бесцветными песками, наполненного голодными алчными душами с пробитыми в изуродованных телах дырами. Разве могли Пустые, эволюционирующие в таких условиях, сохранить схожесть с человеком? Когда везунчик разбивал свою маску, он уже полностью был обращен в кровожадное чудовище — только глупец попытался бы его исправить. Существовали, конечно, исключения. Те, что отчаянно защищали свою фракцию. Те, что с радостью завели бы новых друзей, помимо имеющихся слегка придурковатых троих. А ещё были родившиеся в Уэко Мундо, не знавшие тепла и света Генсея. Те, кто не умел чувствовать, потому что и не подозревал о чувствах. Куатро Эспада, родившийся в Уэко Мундо, принадлежал к их числу. Куатро Эспада, привыкший полагаться исключительно на свое зрение, на свой слух и своё обоняние, был, словно в насмешку, приставлен стражем к девушке, всегда полагавшейся на зов сердца. Сердца, которого у него не было. Почему Пустой, на которого так рассчитывал Айзен-сама, посмотрел в сторону пленницы более внимательным, заинтересованным, чем обычно, взглядом? Что хотел он заметить, помимо того, что уже лежало на поверхности? Куатро Эспада искал это хвалёное, много раз всуе упомянутое Сердце — а найти не мог. Наверное, зрения было недостаточно. И тогда он протянул к ней руку. Протянул, почти касаясь кожи в тех местах, где Сердце могло было быть спрятано. Странно, но он, хоть и ощутил характерную пульсацию, результатом своих изысков не удовлетворился. Это Сердце отличалось от сердец, которые он пробивал насквозь, уничтожая своих противников. Он чего-то не понимал в Женщине, одной из этого никчемного мусора — и непонимание раздражало. Впрочем, нет, не только — оно заставляло тянуться ещё упорнее, стараться отыскать и удержать в ладонях. Потому что без странной рыжей Женщины в этом монохромном мире пески стали бы ещё темнее. Когда он снова к ней потянулся, его рука уже рассыпалась в пепел. Он видел, как плачущая Женщина, распахивая шире глаза, старается ухватить его за пальцы, как она делает несколько неловких и неуклюжих шагов вперёд — навстречу. Тот странный тёплый червячок, что шевельнулся под кожей рядом с дырой Пустого, наверное, был чувством… облегчения? удовлетворения? Он слишком мало знал об ощущениях, чтобы их верно интерпретировать. И всё-таки, когда тепло её ладони достигло его полупризрачной руки, он понял, что без Сердца не обрел бы это непонятное и такое важное ощущение. Что общего может быть между Пустым и человеком? Гораздо меньше, чем различий, конечно. Вот и между ними было ровно столько же непонимания, сколько и стремления сблизиться, потому что иное и незнакомое всегда притягивает. Когда в темном коридоре, остановившись у запертой двери комнаты, в которой явно кто-то есть, да и не один, замечаешь замочную скважину со льющимся из неё желтым светом, просто грехом будет не присесть у неё и не заглянуть внутрь. Даже если и знаешь, что это неправильно. Даже если и говоришь себе, что так нельзя. Если хочешь найти ответ на важный для себя вопрос — и не на такое пойдёшь. Да, конечно же, между ними, бывшим Куатро Эспадой армии арранкаров Соуске Айзена и школьницей из городка Каракура со странными вкусовыми пристрастиями, никаких компрометирующих, опасно роднящих чувств не было, их и быть-то, разумеется, не могло… А тянулись они друг к другу только лишь потому, что так велело образовавшееся Сердце. И, чтобы понять и укрепить его, нужно было понять друг друга. Первый шаг уже был сделан — тогда, когда она взяла его за руку. Но таких шагов впереди оставалось ещё очень много.