Прости.

Не всегда все идёт так, как мы хотим.

В школьной столовой как всегда стоял шум. Было слышно, как небольшая компания, состоящая из четырёх парней и двух девушек, сидящая около окна в дальнем углу столовой, о чём-то оживленно спорит. В противоположном от них углу, где всегда обедали спортсмены и их девушки, стоял гогот. Видимо, Гринберг снова был в ударе. Но вдруг.. - Внимание всем! - Стайлз забрался на стол, не обращая внимания на то, как Джексон схватил его за руку и пытался стянуть с импровизированной сцены, парень лишь отмахнулся и продолжил, - я, Стайлз Стилински, заявляю о том, что Питер Хейл придурок. Столовая погрузилась в тишину, даже было слышно, как кто-то из учителей хлопнул дверью недалеко от их места обеда. По толпе пошёл шёпот. Сейчас, наверное, каждый думал о том, что Стилински самый настоящий самоубийца, раз он так лестно отзывается о Питере Хейле. Стоит заметить, что Питер Хейл был королём школы. И знали это все. Он был красив, умён, хитер и являлся капитаном баскетбольной команды. Одного взгляда голубых глаз было достаточно для того, чтобы раздражающий его собеседник заткнулся, а какая-нибудь очередная подстилка исчезла с его глаз. В его компании было всего несколько человек, которые имели стойкий иммунитет к его взглядам и подколкам: всегда идеальная Эллисон, с этой ее ямочкой на щеке и надменным взглядом, кажется, она занималась стрельбой из лука и метанием ножей; всегда хмурый и молчаливый Бойд, который одним взглядом не хуже Питера мог заткнуть человека; и Мэтт, который по непонятным причинам попал в эту странную компанию, ибо ничем особо не выделялся, кроме того, что делал просто прекрасные снимки. Стайлз Стилински же представлял собой ходячее недоразумение, хотя был не менее популярен, чем Хейл, но его скорее любили за его юмор и открытость к людям. Иногда его оптимизм и вера в лучшее выходили за грани, особенно на занятиях мистера Харриса, но он все равно продолжал надеяться. Его окружали в основном те, кто мог выслушивать его бесконечный бред или его, как он считал, отвратительные шутки: Эрика, о которой сказал бы Стайлз: «Божежтымой, эта девушка просто одним ударом отправит тебя в нокаут, чувак, не надо подкатывать к ней свои яйца», но в то же время она была прекрасна: светлые волосы, яркие глаза, изящная фигура; ещё одна девушка в их "стае" - Лидия. О, о ней Стайлз мог бы говорить часами. Несмотря на то, что она тусовалась со Стайлзом, а не с Питером, она тоже являлась королевой школы. Эллисон это часто бесило, но она ничего не могла сделать. А вот Скотт - ещё один член стаи Стилински - считал королевой именно Эллисон, хоть та совершенно не обращала на него внимания. Маккол был другом Стайлза с детства. Они всегда были вместе и ничто не могло разлучить их. Пусть и звучит это по-детски, но они постоянно говорили это друг другу, когда напивались до состояния «ничего не соображаю, но так люблю тебя, бро». Ещё одним членом стаи был Джексон - та ещё заноза в заднице, но за это его и любили. Он был саркастичен, надменен и чертовски хорош собой, как всегда говорил Стайлз, но он все равно, по его мнению, был придурком. Но он его любил. И самый последний, но не по значению, был Айзек. Высокий, кудрявый, с нереально прекрасной улыбкой и такими же нереально прекрасными глазами парень, который занимался плаванием, в чем довольно преуспевал. - Беги, Стайлз, - довольно громко проговорил Хейл, и Стилински, спрыгнув со стола, просто галопом побежал из столовой, расталкивая на пути всех. Вслед он только услышал от Джексона: - С меня сотка. Ещё он слышал, как за ним побежал Хейл. Но думал, что его пронесёт, но мы ведь все знаем, что Стайлз Стилински - неудачник? По крайней мере сегодня точно, ибо уже у самого выхода из здания школы Питер прижал его к стене и угрожающе положил ладонь на нее, недалёко от головы Стайлза. - Кто придурок? Повтори, - Хейл буквально рычал в лицо Стилински, но Стилински не был бы Стилински, если бы решил не съязвить в данной ситуации: - У тебя плохо со слухом? Или ещё какие проблемы с ушами? Может, к доктору сходишь? - сарказм всегда был единственной защитой Стайлза, ведь спортивного телосложения у него не было, дыхалка была ужасно слабой, ибо даже сейчас, пробежав метров сто, он уже умирал от одышки, держась за грудь; каким-то спортом он тоже не занимался, поэтому его оружием всегда были мозги. Его смекалка и ум. Но сегодня, видимо, это не тот случай, ибо Хейл ударил кулаком по стене, опасно близко к голове Стайлза. - Я сказал повтори, - прошипел Хейл и слегка отстранился, не сводя взгляд с карих глаз Стилински. - Ты? - полувопросительным тоном сказал Стайлз и зажмурил глаза, ожидая удара, но его не последовало, поэтому он приоткрыл один глаз и опасливо взглянул на Хейла, тот усмехнулся и отошёл от парня. - Всегда хотел увидеть на твоём лице страх, - просто сказал Питер и удалился, все ещё сохраняя ухмылку на лице. Стайлз так и не понял, что это было. Второй раз, когда они встретились лицом к лицу в буквальном смысле, произошёл в коридоре, когда на биологии у Стайлза из носа пошла кровь, и миссис Мартин отпустила его с урока, чтобы он сходил в медпункт, но тот решил, что просто сходит в туалет. Кровь остановится сама. Это уже не первый раз. - Опять ты? - прошипел Хейл, отталкивая от себя Стилински, который не очень удачно в него врезался, ибо идти по коридору с запрокинутой головой и следить за дорогой - так себе занятие. Стайлз ничего не ответил, а лишь сильнее размазал кровь по лицу и обошёл Питера. Тот удивлённо вскинул бровь и решил пойти следом за парнем, который после неудачной встречи только ускорил шаг. - Что с тобой? - тихо спросил Хейл, когда Стайлз уже смывал кровь в умывальнике, изредка поглядывая на себя в зеркало. Его лицо стало ещё более бледным, а красная струйка крови из носа придавала ему какой-то совсем жуткий вид, но он так загляделся на это, что не сразу понял, что к нему кто-то обращается. - Я.. у меня.. да неважно, - тихо и быстро ответил Стилински, вновь смывая кровь водой. Она окрашивалась в приятный розовый цвет, поэтому Стайлз снова залип на сие действие. - Стилински, - раздраженно выдохнул Питер, закрывая за собой дверь в туалет, чтобы к ним никто не мог войти, - рассказывай. - Это тебя не касается, - Стайлз вытер рукавом рубашки губы и нос, оставляя на нем красные разводы, но кровь остановилась, поэтому он оказался доволен. Конечно, придётся незаметно постирать рубашку, но это уже не в первый раз, так что он знает, что делать. Он не должен тревожить отца. - Блять, - выдохнул Хейл, глядя на то, как Стайлз сам пачкает свою рубашку, потому достал из рюкзака платок и отдал его парню. Тот молча взял его. В третий раз они встретились на вечеринке, кажется, у Джексона. Стайлз тогда решил не пить, чтобы оставаться в своём уме и не наделать глупостей. Но, кажется, все остальные были не в восторге от этой идеи. Ибо только Стилински мог сделать так, чтобы вечеринка была именно вечеринкой, а не тухлым собранием какого-нибудь школьного клуба. - Скотт, нет, - уже в который раз сказал Стайлз, когда Маккол вновь предложил ему выпивку, - я не хочу. - Но почему? Ты всегда отрывался на тусовках Джексона, - к ним подошла Лидия, откидывая пряди своих клубничного цвета волос. Она двигалась удивительно быстро на своих огромных шпильках. Стайлз даже засмотрелся на неё. Сегодня она была в легком бежевом платье выше колена и в такого же цвета туфлях. Впрочем, о шпильках говорить не стоит. Пухлые губы были украшены ярко-красной помадой, а глаза подведены. И если бы кто-то другой явился в таком наряде, Стайлз бы посчитал, что эта девушка шлюха, но Лидии и это платье, и этот макияж удивительно шли. - Сегодня не хочу, - вновь повторил Стилински и ретировался от надоедливых друзей. Он пытался найти свободную комнату, но тут и там были какие-то парочки, которых Стайлз вообще впервые видел. Поэтому он решил отправиться на задний двор, куда, Стилински знал, Уиттмор никого не пустит в силу того, что там были слишком дорогие украшения для сада. Стайлз спустился по лестницам и аккуратно наступил на идеальный газон. Родители Джексона были такими же надменными, как и он сам. Чета адвокатов. Стилински до сих пор был удивлён тому, что они сдружились с Уиттмором. Настолько разные люди, но смогли сойтись на каких-то мелочах, а сейчас они могли называть себя лучшими друзьями, как бы не обзывали и как бы не смеялись друг на другом. - Как же я устал, - себе под нос проговорил Стайлз, опускаясь прямо на траву и глубоко вдыхая свежий воздух. Из дома была слышна музыка и громкий смех, но Стайлз пытался не обращать внимание на это. Он слишком устал от всех этих сборищ, ему хотелось побыть наедине с собой, но он не мог убить свою репутацию Стайлза-тусовщика-Стилински. За спиной послышались шаги, но Стилински даже не повернулся, прекрасно зная, кто за спиной. - Питер. - Стайлз. Питер опустился на землю напротив него и вскинул бровь. - Почему ты здесь? - тихо, чтобы не нарушить атмосферу, спросил Хейл. - Могу спросить то же самое, из нас тут тусовщик и бабник ты, - хмыкнул Стайлз и поднял глаза на собеседника. - Устал, - просто ответил Питер и слегка подался вперёд, изучая глазами лицо Стайлза. Между ними возникла пауза. Стилински так загляделся на Хейла, что он, кажется, даже перестал дышать. Да, он знал, что играет на два фронта, но то, что ему понравится Хейл - нет уж, извините, о таком он даже не догадывался. - Стайлз? - тихо позвал Питер и вновь подался вперёд, но уже накрывая губы Стайлза горячим поцелуем. Стилински впал в ступор, потому не стремился отвечать на поцелуй, но когда Хейл провёл языком вдоль его губ, Стайлз резко поднялся с земли и отправился в сторону дома. Хейл лишь усмехнулся. В четвёртый раз они встретились в больнице. Стайлза все-таки отвёл туда Айзек, когда Стилински упал при нем в обморок. Хейл тогда навещал там свою сестру. И уже собирался уходить, когда увидел, как Лейхи тащит на плече тело Стайлза, постоянно что-то повторяя себе под нос. Он сразу же подбежал к Стилински, подхватывая его и закидывая его руку себе на плечо. Айзек лишь молча кивнул и отправился к регистратуре. В больнице, где постоянно ходили медсестры, в коридоре не было никого, а Стайлз по-прежнему не приходил в себя. - Что с ним? - отдав врачам Стайлза, спросил Питер. Они сидели на стульях около палаты Стилински, ожидая, пока оттуда выйдет врач и скажет хоть что-то. - Он хлопнулся в обморок во время химии, когда мистер Харрисон вызвал его к доске, - нервно ответил Лейхи и сжал пальцы в кулак. Он слишком переживал за своего друга, ведь однажды сам Стайлз сидел также рядом с палатой, в которой был Айзек, и молился всем, чтобы тот выжил. Отец опять решил отыграться на сыне за все свои жизненные неудачи. - Блять, - вновь выдохнул Хейл. Его телефон зазвонил, поэтому ему пришлось отойти, но когда он вернулся, Айзек был ещё бледнее. Его руки мелко тряслись, а он дышал глубоко и часто. Питер подошёл к нему, хватая за плечи. - Что случилось? - Стайлз.. у него.. - договорить он не успел. Какая-то медсестра подошла к ним и предложила помощь. Питер отошёл, чтобы не мешать врачам, которые уже поволокли куда-то Айзека. Сердце неприятно ныло. В пятый раз они встретились у выхода из школы, где Питер прижимал Стайлза к стене после его выходки в столовой. - Как ты? - Хейл аккуратно коснулся плеча Стилински, отчего тот резко развернулся и вскрикнул, прижимая ладонь к груди, где было сердце. - Твою мать, Хейл, ты меня в могилу раньше времени загонишь, - нервно проговорил Стайлз, пытаясь привести дыхание в норму. - Как ты? - Ещё раз спросил Хейл и слегка наклонил голову набок, рассматривая лицо парня напротив. У того оно стало ещё бледнее, его взгляд стал более нервным, движения были излишне резкими. Питер нахмурился. - Все в порядке, чувак, - Стайлз натянул улыбку и задом попятился к выходу. - Стоять, - Хейл выдохнул и схватил Стилински за руку, вытягивая его на улицу. Они направились к его машине, но Стайлз начал сопротивляться. Проблем с Хейлом ему сейчас ещё не хватало. Накатила резкая усталость, поэтому он почти навалился на Питера, когда те подошли к его машине. - Боже мой, Стайлз, и это ты говоришь, что с тобой все в порядке? - Хейл закатил глаза, когда Стайлз начал что-то мычать, поэтому молча затолкнул его на переднее сиденье и захлопнул дверь, отрезая все пути отспутления Стилински. - Мы едем ко мне, и ты мне расскажешь, что с тобой произошло, - грубо отчеканил Питер и завёл мотор. Стайлз лишь молча кивнул и расслабился на кресле, разрешая себе вздремнуть. - Стайлз, - шепнул Хейл, касаясь костяшками пальцев мягкой щеки, которая была усыпана множеством родинок. Тот лишь поморщил нос и невольно подался на прикосновение, потому Питер провёл подушечкой большого пальца по пухлым губам. - Питер, - сонно пробормотал парень, все ещё пребывая в царстве Морфея. Питер замер, убирая пальцы от лица Стайлза. На его щеках появился румянец, но он пересилил себя и вновь коснулся Стайлза, только уже плеча, и слегка потряс его. Стилински нехотя раскрыл глаза и потянулся прямо в машине, насколько она вообще это позволяла. - Что с тобой? - вновь повторил Питер, когда они уже были в его комнате. В доме никого не было: родители на работе, остальные в школе или в университете, - поэтому их разговору никто не помешает. - Ничего, - протянул Стилински и уселся на кровать Питера, оглядывая интерьер его комнаты. Он был такой же мрачный, как и сам Хейл. Белые обои с чёрными брызгами на них приятно контрастировали с мебелью черного и белого оттенка. - Стайлз, - вновь позвал Питер, только он уже стоял около шкафа и был без футболки. Стилински сглотнул. Он уже несколько ночей подряд дрочил на свои фантазии, постоянно представляя себе это тело. В жизни оно оказалось намного лучше. В комнате стояла тишина. Они смотрели друг на друга, будто пытаясь найти ответы на собственные вопросы, но, видимо, так и не найдя их, Питер подошёл к Стайлзу и опустился перед ним на колени, вновь кладя ладонь на его щеку. По телу Стилински прошлась дрожь, но они встретились взглядом. Стайлз лишь выдохнул и прикрыл глаза. Слишком много эмоций было за последние дни. Слишком много слов сожалений. Слишком много слез. Он решил отпустить себя. Питер подался вперёд и накрыл такие желанные для него губы. Он так часто представлял себе тот момент, когда Стайлз ответит, прижмёт к себе. Стилински отчаянно ответил на поцелуй, цепляясь за Хейла, позволяя хотя бы в этот момент себе жить. Не существовать, а жить. Только сейчас он понял, как он хочет жить. Как он хочет просыпаться по утрам, чувствовать то, что он кому-то нужен. Он так хотел чувствовать себя живым. Поцелуй вышел грубым, требовательным и полным сожаления. Будто Питер уже понимал, чего хочет Стайлз. Стилински аккуратно разорвал поцелуй и откинулся на кровать, потянув за собой Питера. - Я так хочу жить, Питер, - прошептал Стайлза и вновь накрыл губы парня, не давая ему возможности ответить. Прикосновения Хейла были аккуратными, нежными, ласковыми. Настолько заботливыми, что Стайлз был готов расплакаться от того, что он не позволил себе быть с Питером раньше. Не позволил себе попасть в сказку хотя бы на несколько месяцев. - Стайлз, я так хочу тебя, - прошептал Питер, скользя ладонями по хрупкому телу. Он аккуратно задрал футболку, губами касаясь впалого живота. Руки тем временем забрались дальше, оглаживая подушечками пальцев соски, выбивая тем самым из Стайлза стоны. Его голова была запрокинута, пальцы судорожно перебирали пряди светлых волос Питера, а ужасно развратные губы, по мнению Хейла, были приоткрыты. - Ответь мне, - вновь прошептал Питер, губами поднимаясь выше, покрывая буквально каждый участок тела парня горячими поцелуями. В штанах уже было тесно, но он не позволял себе действовать быстрее. Стайлза хотелось целовать, изучать его тело, ласкать. Стайлза хотелось любить. - Да, Питер, да, - выдохнул Стайлз, вздрагивая от каждого прикосновения Хейла. Ему было слишком хорошо сейчас, чтобы думать о чём-то ещё. Все проблемы ушли на задний план, именно сейчас он чувствовал, что нужен Питеру, что он не против него. - Стайлз, - Питеру просто необходимо было повторять его имя, ему казалось, что это все нереально, что сейчас Стайлз исчезнет, - мой, мой, мой. Питер казался безумцем, который наконец получил свою жертву и вряд ли отпустит ее сейчас, но Стайлз не был против. Он хочет принадлежать Питеру. Хотел быть полностью в его власти. Тем временем руки Питера блуждали по телу Стайлза, стаскивая с него оставшиеся вещи, оставляя его полностью обнаженным. Тонкими пальцами он соединял родинки на груди и животе между собой, проводя невидимые линии между ними. Стайлз млел от такой ласки, но ему нестерпимо хотелось большего. Хотелось, чтобы Питер не осторожничал, чтобы дал волю своим чувствам и показал ему, как много он для него значит. - Такой невероятный, - прошептал Питер, прихватывая губами сосок парня, отчего того выгнуло дугой, а с пухлых губ сорвался громкий стон, который лишил Хейла всех предохранителей. Он целовал Стайлза везде, до куда мог дотянуться, пальцами сжимал юношеские бледные бёдра, даже, кажется, рычал, шептал всякие непристойности на ухо парню, который от такого внимания лишь покрывался румянцем. На взгляд Питера - это было очаровательно. Спустя долгие минуты ласк, Питер все же аккуратно развёл ноги подростка, отчего Стайлз покраснел ещё больше и прикрыл глаза, чувствуя, как тело начинает крупно дрожать от предвкушения. - Пожалуйста, - взмолил Стилински, когда Хейл, облизав один палец, начал медленно проникать в него, но Стайлзу этого было мало. Он так часто представлял это все, что до сих пор не мог поверить, что это ему не снится и что сейчас это не исчезнет, стоит ему только открыть глаза. Хейл же лишь улыбался, наблюдая за реакцией Стайлза. Вот в нем уже два пальца. Ощущения довольно неприятные, но Стайлз терпеливо ждёт, когда Питер нащупает то самое местечко, благодаря которому Стилински почувствует себя на небесах. И вот тот самый момент. Стайлз громко стонет, сам насаживаясь глубоко на пальцы и сжимая их в себе, отчего вновь глухо стонет. - Питер, прошу тебя, - на грани слышимости шепчет Стилински и разводит ноги ещё шире, будто приглашая Хейла. Питер не стал отказываться. Он неторопливо стянул с себя штаны, после трусы и вновь навис над Стайлзом, накрывая его сладкие, на вкус словно овсяное печенье - любимое печенье Хейла, на секундочку - губы. Одновременно с поцелуем Питер начал входить в узкое тело. С губ обоих раздался стон, когда он вошёл на всю длину. Стайлзу было слишком. Слишком хорошо. Слишком тепло. Слишком невероятно. Слишком много Хейла. Но никто и не был против этого. Стайлз слегка двинул бёдрами, побуждая Питера к действиям. Того не пришлось просить во второй раз. Он двигался медленно, с каждым толчком наращивая темп, отчего стоны Стилински становились громче. Обоим было плевать на то, что скоро могут вернуться родители Питера и его сестра с дочкой. Именно в этот момент они наслаждались друг другом. Именно сейчас они сняли маски и дали волю своим чувствам, желаниям. Именно об этом мечтал каждый из них, даже если не показывал этого. Питер двигался все быстрее и быстрее. По комнате разносились глухие стоны и звуки ударов голых тел друг об друга. Ладонь Хейла оглаживала член Стайлза в такт толчкам. Стайлз чувствовал себя слишком хорошо, поэтому ещё пару секунд хватило Стилински, и он начал кончать в ладонь Хейлу и на свой живот. Питер кончил следом, так и не вынимая член из узкого и до одури приятного и сладкого тела. Они лежали вместе на кровати под одеялом, с мокрыми после душа волосами и молчали. Никто из них не знал, как начать разговор. Как сказать о том, что и так очевидно. - Ста.. - Рак, Питер, у меня рак, - перебил Стайлз и сглотнул. - Блять. В последний раз они встретились в доме Стилински. Стайлз был в выпускном костюме. В его ладонях были две белые розы, которые он любил и всегда просил дарить только их. Его отросшие за все время волосы были уложены в идеальную причёску. На губах покоилась лёгкая улыбка, будто он просто видит какой-то сон. Но он был мертв. Питер стоял рядом с гробом, касаясь гладкого дерева дрожащими пальцами. По его щекам беспрерывно бежали соленые слезы. Он не был идеальным, как тогда в столовой, когда Стайлз прокричал о том, что он придурок. Он был отвратительно-убитым. Питер опустился на колени и прижался затылком к гробу. - Почему сейчас, Стайлз? Почему ты ушёл тогда, когда я только поверил в жизнь? - прошептал Хейл и поднял взгляд в потолок. Ответом ему послужила тишина. Сейчас было просто отвратительно сидеть в тишине. Он так привык, что рядом Стайлз, который вечно болтает. Что-то говорит. Объясняет. Рассказывает. А сейчас звенящая тишина. Как в здании, так и в душе. - Вернись ко мне! - прокричал Хейл, резко поднимаясь, - вернись! Ты не можешь бросить меня! И вновь тишина. - Пожалуйста, - холодные пальцы коснулись безжизненного тела, которое все ещё легко улыбалось. Он отчетливо помнит тот момент, когда позвонил Джон и сказал, что сердце Стайлза остановилось. Он помнит, как быстро одевался, все ещё не веря в то, что произошло. Он до последнего надеялся, что это шутка. Что этого не может быть, но.. - Я люблю тебя. И всегда хотел, чтобы ты был рядом. Я был таким придурком, когда мы встречались в коридорах, а я лишь отводил взгляд. Я так боялся потеряться в тебе, Стайлз, так боялся, что теперь задыхаюсь от любви к тебе, - быстро шептал Питер, все ещё касаясь холодного тела, - прости меня, прости. Он наклонился и коснулся губами холодных губ Стайлза, замечая, как горячие капли остаются на теле Стилински, но не мог остановиться. - Прости.