Ядовитый

      Бледное лицо напряженно всматривается в грязное окошко таверны. Изо рта вырываются клубы пара и тут же растворяются в ночи. Зима надвигается… Пожирает город за городом, сковывает дороги и тракты, жаждет новых жертв. В этом закутке из нескольких домов чувствуется ее поступь: промозглые ветра, дожди, увядающие растения. Грязь под ногами из вязкой и цепляющейся жижи превращается в загустевшую корку-гнойник. Замерзшие руки то и дело поправляют капюшон старого плаща – как-никак, но спасает от прохлады. Внутри тыквообразной питейной гудят и веселятся. Гнилая начинка накачивается пивом и заедает мясом вперемешку с плохонькими клубнями картошки и листьями лука. Сквозь хриплый гомон слышно треньканье лютни и нескладные стишки неопытного юнца-барда. Но постояльцы не обращают внимания: они развлекают себя сами.       Взгляд устремлен в сторону самого большого стола в углу. Пузатый блаженный удовлетворенно хлопает себя по камзолу. В левой руке, блестящей от жира, сжата ножка поросенка. Кусочки деликатеса марают одежду, падают на пол. Правая жирная ладонь ползет к огромной кружке с напитком. Хвать! Содержимое опрокидывается в рот, стекает по подбородку и огромной складке между ним и шеей. Рядом вьются девицы, отравляя разум своими прелестями. Никто не смеет нарушать идиллию посреди челяди. За порядком следят два суровых мордоворота, усевшихся на самом краю веселья.       Мужчина осторожно поправляет ножны, в которых спрятан кинжал, смазанный действенной смертью. В сотый раз. По непонятной причине волнение накатывает хлесткими огромными волнами, унося уверенность все дальше, на растерзание сомнениям. Переулок, и без того узкий и грязный, сужается до размеров крохотного пяточка земли. Складывает кулаки вместе и выдыхает в них, пытаясь согреть. Тщетная попытка. Проходится пальцем по ледяной коже чехла, рукояти. Морщина между бровей стала глубже. Слова срываются с языка сами собой: «главное, не облажаться».       За спиной – многолетние насмешки от товарищей по оружию. «Мальцом пришел, мальцом и умрешь», шутили «друзья» с темным прошлым, для которых убийство стало столь же обычной привычкой, как испражнение в кустах. Он помнил вкус своей крови, как дух выходит из легких от падения на землю после удара. Все это стало его натурой, его панцирем.И вот сейчас выпал шанс доказать мучителям, что наставления и побои успешно впитаны. Легчайшая цель – местная вошь, мнящая себя знатным воротилой.       Он затягивает пояс потуже. Мишень зашевелила огромными конечностями: видимо, пришло время отлить. Пару легких шагов в густую тень. Дыхание из рваного становится медленным и тихим.       Скриииип!       В переулок вырывается ворох ароматов и туша. Кряхтя и сопя, отходит к стене соседнего дома и возится со штанами. «С таким пузом тяжеловато орудовать членом», проносится мысль. Пульс зашкаливает, кровь бурлит. Пот струями ползет по лицу и телу. Он резко выдергивает кинжал. Боль лизнула ладонь. Короткий рывок к цели – и затем заслуженные почести. Перед глазами стоит ошарашенное круглое лицо. Осоловевшие глазки, близко посаженные друг к другу, не до конца понимают, что произойдет. Лезвие как по маслу проходит жировую преграду. Первый поцелуй, затем еще один, еще, еще, еще… Грузное тело оседает, последние крохи жизни покидают сосуд. Аккуратно, едва ли не с нежностью, убийца прислоняет тело к загаженной стенке. На тонких губах расцветает гордая, но слабая, улыбка.       Короткий взгляд на кровоточащую ладонь: жар, который расползается по телу от нее, добрался до головы.       «Славная охота» - последнее, что сорвалось с его губ.