Ничего не поменяется

Экран монитора мягко мерцал в темноте подвальчика, где Игорь работал, а сам он лежал на продавленном матрасике, принесенном на работу его коллегой Сашей. Процессор урчал как сонный кот, периодически уходя в не менее сонный режим крутящейся по экрану заставки в виде триде кубика родом если не из девяностых, то точно из нулевых. Винду им в конторе менять не собирались с ХР на что-то нормальное, и с этим все смирились. Нет, у них с Сашкой была поставлена вторая система с пиратской восьмеркой, чтобы тянуло хоть какие-то игры, но, во-первых, на такой работе особо не погамаешь, во-вторых, процессор или карту им менять или увеличивать память все равно никто не собирался, так что толку от этого не было никакого. Ну, Дум шел. Сталкера старые версии. Симс вторые. И на том спасибо. Игорь лежал в позе мыслителя, а сам чувствовал себя продавленным как тот самый матрасик и загнавшимся хуйней. Игорь не загонялся так отношениями, наверное, со школы. Не то чтобы он и сейчас загонялся, размышлял он тускло, но верил себе плохо, потому что: 1. Что считать отношениями? 2. В каких они отношениях с Сергеем? 3. Что он чувствует по этому поводу? 4. Что-то поменяется от того, что он об этом подумает? Первые три вопроса он вычитал в интернете, последний — просился на язык сам, ворочался в голове неумолимой страшной надстройкой ко всем остальным, поэтому записать его пришлось. Карандаш, длинной с четверть так его пальца, Игорь катал по матрасику, глядя пустыми глазами на лист бумаги перед собой. Уж лучше бы звонки шли, подумал Игорь грустно, потому что тогда бы ему некогда было страдать, а нужно было бы работать. Да и с чего он взял вообще, что об этом имеет смысл думать? Ну вкатился Сергей (зачеркнуто в голове: мудак) в его жизнь как бульдозер, подумаешь, прокатился по ней и по Игорю, что только кости хрустнули, подумаешь, как будто Игорь ждал чего-то другого. Зато теперь хоть кто-то с Игорем трахается. Это плюс. (Он даже вписал этот плюс на листик, чтобы не забыть). Кто бы стал кроме Сергея трахаться с Игорем по доброй воле? С другой стороны, немедленно заговорили голоса в его голове, ты, Игорь, вот уверен — что это называется так? Игорь стопроцентно до Сергея был уверен, что это называется другим словом, и достаточно неприятным, потом подумал, что ему даже нравится, а значит имеет право на существование, и нашел слово (вот БДСМ он себе в школьные или институтские годы не примеривал, ему как будто не хватало звания единственного пидора на всю параллель, ага), но потом случайно закопался в интернет детальнее, и примерка закончилась ничем: там были всякие правила, согласие обеих сторон, договоренность перед началом, а что-то Игорь не был уверен, что у них с Сергеем это работало именно так. Ну, то есть, они не то чтобы обсуждали в принципе что-либо. Да и вообще разговаривали. Бывали проблески, когда Игорю становилось нестерпимо скучно: тогда «скучно» перевешивало «страшно». Ну, в общем, слово БДСМ им не подходило, как бы Игорь его туда ни натягивал, а искать что-то дальше он побоялся, предчувствуя, что тогда ярлык получится какой-то совсем нелицеприятный, а ему и так живется не то чтобы сладко. В общем-то, наверное, это можно было назвать рабочими отношениями. Ну, какими есть, что он еще хотел от рабочих отношений из даркнета? Опять же: очень хорошо ложилось на все увещевания и заламывания рук матушки с бабкой. Не ходи в интернеты, там злые дяденьки-педофилы, которые тебя съедят. Не знакомься с людьми, не ходи на встречи, не переписывайся, сиди сычом, лучше бы учебой занялся, засранец. Вот, пожалуйста: злой дядька есть, педофил или нет — непонятно, правда, надо у него спрашивать. Игорь хотел острых впечатлений, Игорь получил острые впечатления. Игорь вообще много чего получил, если уж так подумать. И острых впечатлений, и очень острых, и каких только не. А жизнь он свою не контролировал, в общем-то, никогда, так что чего уж — в свои под тридцать начинать, что ли? Некоторым бесполезно. Игорь погрыз карандашик и отмахнул с лица прядки волос. Вот опять же: теперь ему есть о чем думать. В смысле, не просто так думать, в пространство — он достаточно сделал себе Марти Стью по каждому фандому, в которых сидел, — а вот прям по-настоящему, про жизнь, обстоятельства там, людей. Его так даже учеба не занимала в свое время никогда (его в принципе не очень занимала учеба, если уж быть честным с собой), вот Хокинга почитать, скачанного на телефон, это да. Если так подумать, то от Сергея много плюсов: теперь есть кому про этого самого Хокинга рассказать. Толку, конечно, как если рассказываешь соседской собаке или стене, зато хотя бы визуализируешь собеседника. Стена меньше похожа на гомо сапиенса. Сергей, в общем-то, тоже, не очень, но он стремится к человекоподобной форме: две руки, две ноги. Голова даже какая-то на месте есть, хотя бы болванка-заготовка лысая, и то хлеб. Мозгов в ней никаких, одни инстинкты. Но создатель этого гомункулуса явно старался. ПТСР вот туда заложил вместо мозгов. (Вот в ПТСР Игорь был уверен: иначе бы не приходил периодически на работу со случайными синяками от того, что Сергей вскакивал от любого шороха и движения). Торс красивый вот. Жопа неплохая. Нет, ну в целом гомункулус хороший такой, симпатичный, Игорю грех жаловаться. Улыбка опять же эта, взгляд — от которых по спине Игоря бегут мурашки, а дышать становится нечем. От страха, в основном, правда, такого, животного: когда ты не уверен, что будет дальше и стоит ли делать ноги. Но это больше, чем обычное ничего. Не радости же Игорь ждал? Ну там, всяких волнительных мурашек, влюбленности какой (лол), что там еще в фанфиках пишут и книжках. Они посмотрели друг на друга через толпу, вот это все. Для этого нужно было уметь радоваться, а когда Игорь испытывал радость в последний раз — большой вопрос, на который Игорь не смог бы ответить сходу. Ну, адреналинчик бежал, когда он в последний раз какую-то серьезную базу для Сергея ломал. Еще и с компа рабочего. И следы от себя подтирал потом. Ну, надрались они когда с Сергеем — при третьей или второй, что ли, развиртуализации. Ну, он надрался. Что было с Сергеем — он не помнил. Так он вообще радостный и бывает, когда пьяный, оно разве считается? Ну, в общем, были у них отношения. Рабочие — раз. Что-то аморфно отдаленно напоминающее… Игорь заранее выкинул из головы и решил даже не вспоминать слова вроде «партнерские» или «романтические», это бы он польстил и себе, и Сергею, но, в общем, нерабочие — два. Друзьями их было не назвать, приятелями тоже, а больше синонимов этой категории Игорь не знал. Задумываться над своими чувствами и эмоциями… Игорь понял, что проваливается в жижу, и положил на листик с вопросами лоб, а потом тяжело вздохнул. Эмоции, придумали тоже. Вы еще скажите, господа из интернетов, что они должны быть. Часы на стене вяло тикали, отсчитывая минуты. Процессор сонно жужжал, наводя на Игоря морок. Отношения, не отношения, Сергей, не Сергей, да мало ли что он может думать и придумывать себе? Листочек смотрел на Игоря с укоризной. 1. Что считать отношениями? 2. В каких они отношениях с Сергеем? 3. Что он чувствует по этому поводу? 4. Что-то поменяется от того, что он об этом подумает? Игорь подумал еще и зачеркнул все вопросы кроме последнего. Ничего не поменяется.