Драбблы по Майзаве

      Хизаши осторожно вошел в палату, медленно прикрыв за собой дверь. Шота слегка повернул голову к нему, приподнявшись на постели, и Ямада был почти уверен, что у него поджаты губы.       — В прошлый раз меня насильно отправили домой, — мужчина неловко улыбнулся, присаживаясь рядом с постелью. — В этот раз это будет не так просто.       — Заши, тебе бы поспать… И кошек кормить надо.       Хизаши только мягко покачал головой, запуская ладонь в черные волосы и плавно массируя кожу головы.       — Не могу спать, зная, что ты здесь.       Айзава тихо фыркнул.       — Куда я отсюда денусь? Да и жизни моей ничего не угрожает. Будто это такое большое удовольствие — смотреть на мои бинты.       Ямада вздохнул, складывая руки на коленях и кусая губы. Шоту никогда не волновали его внешность или количество шрамов, но чем старше и успешнее становился Хизаши, тем чаще Айзава смотрел на свое отражение и морщился. Никакие слова не могли переубедить его, и Ямада даже боялся предположить, что чувствует его возлюбленный, находясь в бинтах от лица до рук.       — Я знаю, что ты пришел что-то сказать, Хизаши. Ты никогда не молчишь дольше, чем две минуты, — Шота откинул голову на изголовье кровати. — Я в любом случае готов. Давай, скажи это.       — Кхм… — Мужчина неловко прокашлялся, нервно сжимая в руках ткань обычной гражданской рубашки. — Я хочу, чтобы ты вышел за меня замуж, Шота.       Ямада внимательно следил за реакцией Айзавы. Тот словно замерз, не двигаясь и почти не дыша, и Хизаши уже хотел сказать, что он не обязан соглашаться, но Шота заговорил первым.       — Я лежу здесь в бинтах со шрамами, которые наверняка сделают меня уродом, — надломленный голос на секунду затих, прежде чем с новой силой продолжить. — А ты предлагаешь мне связать свою судьбу с тобой?       Мужчина мягко улыбнулся, зная, что Айзава все равно не увидит ни его губ, ни полных горечи зеленых глаз, и ответил скорее сам себе, чем ему.       — Да.       — Ты сумасшедший, Заши, — Шота всхлипнул, и Ямада крепко обнял его, прижимая губы к макушке и чувствуя, как со слезами из любимого человека выходят страх и боль, грузом давящие на его грудь все эти дни. — Конечно я скажу «да», но знай, что это последняя черта, переступив которую, ты едва ли сможешь убежать.       — Если когда-нибудь я решу от тебя бежать, просто сломай мне ноги, — Хизаши широко улыбнулся, смахивая свои слезы радости, и осторожно одел на шею Айзавы цепочку с кольцом. — Когда снимут бинты, я обязательно надену его на твой палец.       — Ты становишься слишком романтичным.       — Попробуй соврать мне, что тебе это не нравится.       Шота тихо выдохнул, прижимаясь щекой к груди будущего мужа, и наконец расслабился.       — Не буду.