наша юность — это

      Йерим старается не нарываться, ведь у неё с самого детства был характер достаточно взрывной. На лице безразличие, а скажи что-то в её сторону — без синяка и или униженного достоинства не уйдешь. Слышать в свою сторону от родителей «и в кого ты такая?» стало привычным лет с десяти. В двенадцать лет эти самые родители разводятся: им становится проще, а для девочки травма — она почему-то уверена, что причина в ней. Дурная компания, алкоголь, впервые пробует наркотики, но ей не нравится. Отец, с которым осталась девочка, машет на дочь рукой, ведь разговоры не действуют совсем.       А в четырнадцать лет появляется она. На три года старше, красивая, удачно сложенная фигура, просто эталон. Йерим уверена, что все в классе завидуют такой внешности. Лицо миловидное, а в глазах — арктические льды. Джухён приходит в их дом с какой-то женщиной, которую отец называет дорогой, но младшей плевать — её взгляд прикован к девушке, в которой она почему-то видит своё спасение, ведь взгляд такой знаком до боли.       Йерим понимает, что ошибается, когда в их общей теперь комнате идеальный порядок, а Айрин становится любимицей, умницей и вообще где она раньше была? последняя фраза добавляется к ее характеристике, когда отец замечает, что младшая теперь не грубит, не хамит, не срывается, по ночам не бегает к своим друзьям из плохой компании.       Но взрослые глубоко ошибаются. Бегает, пьёт, возвращается домой под утро. Только теперь есть Джухён, которая почему-то прикрывает, помогает делать уроки, даёт таблетку от головы, удерживает от очередной попытки нахамить, просто положив руку на чужую. И старательно замазывает все ранки сначала спиртом, а потом и тоналкой, чтобы ничего не было видно. На вопрос почему? молчит, разворачивается и уходит, напоследок прося быть осторожнее.       Йерим чувствует стыд, когда в очередное утро слышит усталое «опять?». Она понимает, что старшей не жаль потраченных трех тюбиков тоналки и пустующей аптечки. Наблюдая за тем, как заботливо та отмывает коленки от грязи, младшая в её взгляде не видит привычного холода, лишь беспокойство и всё та же усталость. Напоследок привычная просьба быть осторожнее, но Йери не отпускает девушку так просто — быстро догоняет и обнимает, прижимаясь щекой к её спине.        — Прости.        В тот день она впервые видит такую искреннюю улыбку.

***

      Йерим семнадцать и она до сих пор непутёвая младшая сестрёнка. После случившегося три года назад она старалась исправиться — её не приходилось сдерживать, чтобы не сказала чего-то резкого в сторону взрослых, а ночи она мирно проводила в кровати. Для родителей это случилось давно, а зато Джухён теперь будит младшую нежной улыбкой и коротким поцелуем в лоб. Конечно, без эксцессов не обходилось, ведь характер Йерим никуда не делся, но аптечка всегда стояла на верхней полке их общего стола на случай чего.       Айрин сейчас студентка, ей точно не до проблем сводной сестры. Выглядит она всегда идеально с прямой осанкой и неброским макияжем, и только младшая знает, что под надежным слоем знакомой тоналки скрываются почти серые синяки под глазами и что теперь иногда саму старшую приходится загонять в постель. И Йерим понимает, что той не до нее. Но все тот же взрывной характер…       Тоналка всегда в портфеле и используется почти каждый день. И, если честно, совсем не помогает. Джухён стоит кинуть на девушку взгляд, как сразу всё понимает, берёт за руку и ведёт в их общую комнату, где проводит уже знакомый ритуал. И Йерим не может понять, где так плошает, но, если честно, получать успокаивающие поцелуи в щёку или лоб ей нравится очень. Поэтому над решением загадки она не особо думает.       Младшая тихо шипит, когда побитых коленок касается ватка со спиртом, но взгляда от сосредоточенного лица она не отводит. Айрин сидит перед ней на полу, пряча всё в железную аптечку, и осторожно дует, чтобы было не так больно. Под глазами у неё синяки больше прежнего, ведь на носу сессия, и Йери снова становится стыдно — снова отвлекла. Возможно, ей правда стоит быть осторожнее…       — Как ты всегда узнаешь?       Джухён поднимает на неё взгляд, сначала не поняв вопроса, а потом усмехается:       — Грязные коленки. Их тяжелее спрятать, чем синяки на руках, не так ли?       Йерим поднимает взгляд к потолку и улыбается, вздыхая. Глупая…       Очередной поцелуй в лоб делает улыбку шире. Поцелуй в искусанные губы заставляет пообещать, что до конца сессии она не будет влипать в неприятности. Но уже после грязные коленки она прятать точно не будет.