Периферия чувств

Как опрометчиво чувство периферии на грани взвода. Когда отчаянно ищешь выход из ситуации, но она находится в ближнем. Точнее, в глазах человека напротив, у которого фейерверки взрываются раз за разом и бабочки в животе неустанно колеблятся из стороны в сторону, стоит лишь прикоснуться. Глаза - душа человека, они не могут лгать в самые сложные жизненные моменты, но могут рассказать куда больше даже в обыденные ситуации. Но сейчас, заглядывая в этот омут недоверия и удивления, в перемешку с мелким страхом, досягающим и тело параллельно, хочется поверить в то, что Чонгука послушают,Чонгуку доверятся. Он не раз бывало использовал эмоции брата, выводя его точно так же, как и изводя. Одного прикосновения в щеке, такого нежного и легкого, хватало, чтобы ощутить дрожь в теле напротив. Хотя Чон назвал бы это - слишком тесно. Не упуская очередной возможности словить старшего и прижать к стене у ванной, он ощущает этот родной сладкий аромат, исходящую от тела свежесть и пламенность во взгляде. Именно такой он - Тэхен - жгучий и недоступный, закрытый и в тоже время открытый всем. До дрожи в коленках и мурашках, скапливающихся в самом низу живота - офигенный, безумный, желанный. Чонгук мысленно воет изголодавшимся волком - ему хочется большего. Как и мечтал давно: прикоснуться, сжать в объятиях, впиться жарким поцелуем в пухлые губы, вечно искусанные не Чоном. Одна лишь пошлая мысль о том, что именно творили эти фетишные прекрасные руки в душе, заставляют Чонгука рычать утробно, но он непреклонно скрывает это от брата. - Я предупреждал тебя, Чон Тэхен, - низкий голос Чона действительно звучит властно, не на это он расчитавыл, ведь выдает себя и свои чувства с потрахами, - "Если я хотя бы раз увижу тебя в этом виде..." - цитирует свою недавнюю фразу, - У тебя, черт побери, собственная ванная в комнате имеется. - Если и так, это не значит, что я не имею права ходить по собственному дому, даже в таком виде, - парень кивает на свое обнаженное тело, обвязанное одним лишь махровым полотенцем, и довольно хмыкает. Младшего нехило так потряхивает от нервов, когда он видит, как именно ухмыляется Тэхен - победно. Но продолжает сверлить взглядом довольную лисью морду, пока желваки на скулах не сжимаются до онемения. Его рука все также остается вжата в стену у головы старшего, а вторую он, словно по приказу, перемещает на аккуратную талию брата, наслаждаясь безумной мягкостью кожи. После душа он кажется еще более прекрасен - заключает сознание Чонгука, отключая совершенно все его рабочие процессы в голове, включая режим: хочу, возьму, надо. Если Тэхен не прекратит улыбаться так снисходительно, чувствуя власть над положением, не менее, чем через минуту окажется под своим младшим братом в недвусмысленном положении. Но осознает вовремя и, к счастью, успокаивается быстрее, чем настигает тотальную угрозу, которая привела бы его задницу к печальным последствиям со всеми этими приключениями. Хотя рука Чонгука, которая перемещается на его собственную, подводя и ложа на колом стоящий член в боксерах, поражает и оцепеняет пуще всего остального. - Не хочешь кое с чем мне помочь, м, братишка? - шепчет в самое ухо Тэхена младший, вжимаясь губами в ушную раковину и обжигая горячим дыханием почти до самого прямого смысла. Старший Чон теряет связь точно тогда же, когда взглядом натыкается на тот самый стояк, к которому прикасается собственной рукой. Что бы он - и к мужским органам? Да никогда, считал парень, отмахиваясь от этой глупейшей темы. Но, на его поражение и удачливость, прямо в эту минуту вспоминает брошенные в воздух слова и уверенность, держа в ладони член своего, мать их, брата. Родного, младшего, жутко самоуверенного и просто сногсшибательного - брата. - Может тебе еще и отсосать? - Было бы не плохо, - ухмыляется Чонгук, прислоняясь рукой к стене полностью и утыкаясь в изгиб локтя головой, совсем рядом с влажными волосами Тэхена. Он улавливает эти сводящие с ума нотки, чувствует его истинный мужской аромат, от которого кроет. Не хило, при чем, и в такие моменты Чонгук действительно понимает, как на его тело и внешность во владу с дорогим парфюмом, реагируют с ног подкошенные девушки, стоит пройти мимо. Тэхен возмущается, наверное, раз в сотый за день. Мелкий смелеет с каждым днем, и дай бог, чтобы его молитвы о избавлении от демонов подействовали, ведь иначе Чонгука не назовешь. Маленький черт, искуситель во плоти и просто соблазнитель стопроцентного уровня. Что сказать, никакая грудь и большая задница с приторно сладким голосом у девушек никогда и сравниться с качествами Чона не посмеют. И так считал не один Тэхен. - Какого черта ты пахнешь так соблазнительно, - на грани хрипотцы в низком голосе, произносит младший, прежде чем хён невольно дергает рукой, вызывая томный выдох Чонгука. - Тебе не хватает женского внимания? На мужчин потянуло? - Тэхен отпирается до последнего, хотя хочет. Он безумно хочет Чонгука, его ласковые слова и прикосновения, его всего и полностью, такого крутого и неприступного - хочет. - Ты говоришь мне это, лаская мой член? - смешок слетает с губ, и брюнет самодовольно поднимает голову, находясь в опасной близости с губами Тэхена, смотря стремительно в глаза. - Я не... Это случайно. Да и ты сам распорядился тем, в какой мы сейчас позе, - то, как по детски мило надулся брат, смешит Чона, буквально умиляет, ведь старший почти каждый раз заставлял граничить между возбуждением и умилением. Только он доставляет сразу столько приятных проблем - сразу. - Молчи. Я же знаю, ты хочешь меня не меньше... К черту правила и отношения. К черту долгие годы выдержки перед Тэхеном - к черту. Чонгук возьмет то, что принадлежит ему по праву, возьмет и отымеет до самого последнего вскрика и просьбы. Испробует сполна это желанное смуглое тело брата в своих руках. Если только кто-нибудь... - То, как хочу я вас обоих - убить, уже просто не имеет граней. Приевшийся уже в глотке хриплый низкий голос Юнги прерывает всю возможную идиллию. Даже на Чонгука младшего действует как свой собственный босс, заставляя лежать в ладони смирно, поражая не только этих двоих, но и ничего не понимающего Тэхена, который, кажется, почти повелся на игры младшего. Его взгляд сначала опустился на руку, которая отныне касается еле твердого члена, а после уже натыкается на прожигающий взгляд Юнги, который, кажется, не в восторге только от невыполнения поручений их высокопочтенной матери. - Нахрена я соглашался на это? - пыхтит себе под нос Мин, разворачиваясь и уже собираясь уходить обратно вниз по лестнице, не желая видеть то, чем занимаются эти двое. Его главная задача, которую поставила мать двух сыновей Чоном - это мешать при особо близких контактах, таких, как этот. Но Юнги друг Чонгука, да и ему наплевать на все, что происходит между ним и Тэхеном, ведь "не мое дело, я тут просто работаю". Старший, сам по себе старший: рассудительный, до катастрофы спокойный, даже на выбросы энергии Чонгука реагирует более фиолетово, чем все остальные в этом доме. Он, честно говоря, в няньки парню не нанимался, но, что поделать - со словом работодателя не спорят, ну никак. Мин даже если если видит, предотвращать не будет - если между мелкими не только желания, но и чувства, спорить бесполезно. - Ну извиняй, хён, - пожимает плечами Чонгук, улыбаясь старому другу, - Ты же знаешь, когда твоя сучка ведет себя плохо, а тебе просто необходимо сбросить пар, приводит только к одному. - Мне ли не знать, - на минуту Мин ухмыляется уголком губ, вспоминая своего собственного Чимина, который та еще "сучка" - как выразился Чон, и часто упрямится, всем своим существом соблазняя мужчину, у которого недотрах в горле сидит. И не только там, - Раз правду глаголишь, сегодня я вас отчитывать не собираюсь. Потише будьте. Как только старший лениво скрывается за углом коридора, у Тэхена срывают тормоза нервов. Он буквально краснеет от наплыва мыслей и слов, в параллели с матами, собираясь их обрушить на довольно лыбящегося младшего: - Ты... - Тссс, хён, - палец младшего, коснувшийся мягких губ, прерывает еле начатую фразу, заменяя его после своими губами, - Я знаю, ты ведь хочешь быть моей сучкой, - целует мягко, блаженно закрывая глаза и, решая не терять времени на прелюдия, обвивая руками обнаженное тело и притягивая к своему - не менее превосходному. - Чон Чонгук, твою мать... - отпираться сил у Тэхена хватает только на то, чтобы отвернуться и скривиться в возмущенном рыке, ведь младший проворнее прежнего - его губы, лишенные желанной сладости, находят не менее притягательную шею, впиваясь в нее сильно, с самыми мокрыми и страстными поцелуями. - Нет... Нет, Чонгук, остановись, - у старшего удовольствие превосходствует над всем телом, а теперь еще и разумом. А Чонгука возбуждают еще больше эти отчаянные ленивые сопротивления. Из груди Тэхена вырываются недвузначные звуки и выдохи, он невольно раззадоривает младшего, дает зеленый свет и подчиняется незаметно для себя, - Прошу, не здесь... Парень подвисает на последней фразе, когда в его голове выдает одно единственное - "Тэхен хочет, Тэхен даст, Тэхен будет заниматься со мной..." - И он одним легким махом поднимает старшего, закидывая себе на плечо и неся в его спальню. Чонгук отымеет этого, до звона в голове, соблазнительного парня. - Черт, какой же ты... - Чон младший теряется во фразах и мыслях, когда видит перед собой такого открытого и возбуждающего Тэхена: его волосы небрежно разбросаны по постели, края полотенца распахнуты в некоторых местах, будоража фантазию. Чонгук соврал бы, если бы сказал, что его не ведет только от того, как по-блядски искусительно раскрыт рот его любовника, тяжело дышащего и полностью повинующегося. - Какой? - голос старшего на удивление хриплый. Наверное, от ожидания. - Мой. Такой властный и серьезный в своих намерениях Чонгук - возбуждал. Тэхен решил задуматься о своей ориентации как-нибудь позже, после того, как его разложат на постели его же младшего брата, и при чем, именно этот самый брат. Чьи крепкие руки с выступающими от томительности венами расстегивали и вытягивали ремень, которым он, скорее всего, отхлестал бы неповинующегося до сего хёна. После того, как до ушей Тэхена дошел звук звякающей молнии на штанах младшего, во рту застревает ком белой зависти и небольшого страха, во владу с жуткими, просто недетскими мыслями: у Чонгука большой. Такой огромный, что вряд ли получится опробовать минет в первую же ночь. Хотя о чем это мы... Когда голову Тэхена, который "вроде как натурал" будут приходить такого рода мысли? - Что, нравится? - улыбка альфа-самца Чонгук заковывает где-то в душе старшего отчаянный стук сердца, который он пропустил. Вот так просто. Но дать мелкому похвалу касаемо его былого достоинства, светящегося прямо перед ним? Еще чего. - Т-ты просто мелкий выпендрежник, - выходит не так, как представлял себе Тэхен, ведь голос дрожит. Его ведет от тела и настроя собственного брата. Его ведет от Чонгука. - Которого ты хочешь, хён, - младший давит ладонью на пах Тэхена, скрытого одной лишь тонкой тканью полотенца. Этого хватает, чтобы вырвать судорожный стон и начать действовать, - А теперь подготовим твое замечательное тело. Чонгука откровенно ведет от таких вот мелких, но стоящих прилюдий: когда можно сжать в кулаке член старшего, коснуться его горячего привлекательного тела и засосать пухлую нижнюю губу, которая сейчас так и манит парня. Истинные природные инстинкты Чона срываются с тормозов. Стоит ему заметить как Тэхен очаровательно закидывает голову от легких поглаживаний, как вдруг младший резко тянет его за бедра на себя, давя тяжестью своего тела. Тэхен же болезненно хрипит. - Я предупреждал тебя, хён. Просил не появляться в полу-обнаженном виде, ты ведь знаешь, как именно меня это заводит, - мажет губами по шее, рычит непроизвольно, - Я говорил не вилять своей сексуальной задницей, обтянутой одной лишь тряпкой шорт. Но ты, черт возьми, ломался. Не давал мне, - язык обводит родинку на шее, но взгляд тут же фокусируется на растерянном лице старшего, - А сейчас так покорно стонешь, что с тобой? - Это все из-за, ты, черт тебя дери, появляешься в моих снах каждую чертову ночь. Изнасиловал, признался в любви, а теперь творишь точно такое же на яву, - внезапно выдает Тэхен, на что Чонгук замолкает, переваривая услышанное, - Знаешь, как я тебя ненавижу? - легкая обида и нескрываемая доля жалости проскльзывают в голосе того. Слова звучат почти безобидно. - Хён... - Я не контролирую это, - Тэхен возмущенно и с покрасневшими щеками отворачивается от брата, - И вообще, слезь с меня, если не собрался что-либо делать. Морали и нотации я и от отца слышу ежедневно. Пока старший говорит что-то не очень важное, Чонгук пребывает в прострации. Не ему одному снятся эротические сны с участием собственного любимого брата. Любимого... Как сладостно звучит для такого альфа-самца, как он. Сейчас Чон понял по истине важную и одновременно пугающую вещь - он бесповоротно влюблен в своего внеземного братца. Не каждый день осознаешь подобное. - Чонгук? - Тэхен... - губы накрывают противоположные, выбивая этим страстным поцелуем из колеи. Слишком сладко. Длинные, эстетически - красивые пальцы старшего находят волосы макне, терзающего его губы в упоении желаний и настоящей, сильной любви. Тэхену дурно - он не может отказаться от своеобразной пытки под названием - Чонгук, ведь он явно использовал неведомые зелья, чтобы покорить своего брата. У Гука пальцы не менее красивые - аристократические - как трофей и наследственность каждого поколения великих; они ведут по мягкой коже, пересекаются с буграми ребер и ореолами налитых кровью сосков Тэхена. Тот извивается на ласки Чонгука, прогибается невольно, позволяя касаться. Как же быстро он сдался этому парню. Кожа Тэхена манит зверя внутри Чонгука. Он боится не сдержаться в определенный момент, но сдавленные полустоны и выдохи возвращают в реальность, давая мысленную пощечину, - нет, младший не испортит их первый с хёном раз. Старший, на удивление их двоих, стонет призывно, когда мощное тело брата - до дрожи разгоряченное - прижимается, вжимает к постель, пропитанную знакомым ароматом. Такому парню хочется отдаться без остатка, ощутить его силу и мощь, познать настоящий жесткий секс и срывать голос так, чтобы находящиеся неподалеку люди заливались красками и ревностью. Тэхен множество раз размышлял о том, как сильно ревность захлебывает его всего и полностью, когда миловидные девчонки жмутся к ЕГО Чонгуку, мило хихикая и прижимая свои маленькие ручки к крепкому торсу - те еще шлюшки, умеющие соблазнять. Но Чонгук был другой, он велся лишь на своего излюбленного с ног до головы братца, вальяжно проходящего мимо девушки и брюнета в своих самых коротких шортах и белой футболки, издалека напоминающей чонгуковскую. И стоило понять, что это именно его вещь, как парня изводило чувство собственничества - губа беспощадно была закусана зубами, руки сжимались в кулаки, а лицо скалилось диким игривым возбуждением. Старший часто путал их вещи, забирая со стиральной машины, ведь, как говорилось, отдаленно имел тот же самый вкус в одежде, что и макне. Сейчас же Чонгук дуреет лишь мня в ладонях бедра своего любимого и незаменимого хёна, утренние тёрки с которым изводили, подпитывали агрессивным вожделением и страстью. С такой же необъятной страстью брюнет впивается в алые пухлые губы, рычит в поцелуй, возбуждаясь и толкаясь в пах старшего, в голове решившего начать эту невольную игру между ними. - Сдайся же мне. Я вижу, как ты хочешь, - утробно рычит Чонгук, чья ухмылка заставляет растечься старшего в прямом смысле этого слова. - Докажи, что с тобой мне будет хорошо. В эту минуту Тэхен сожалеет о сказанном, глубоко засевшем в голове макне как лампочка с зеленым светом. Какие там девушки и женщины, пытающиеся соблазнить Чона и затащить в постель? Чон Тэхен - это дива во плоти, ангел, спустившийся к Чонгуку в обнаженном виде, чье тело было прикрыто лишь тонкой бархатной тканью, что насторожило демонов внутри брюнета. Глубокий вдох, тяжелый выдох. Прижатые в отчаянной любви друг к другу тела - возбужденные, вожделенные, родные. Оба парня плевать хотели на законы и правила, они хотят лишь друг друга, и плевать на жестокий мир - они еще хуже, ведь опорочат свои души с легкостью, не вникая в суть чего-либо, жаждая лишь соития. Сильная спина Чонгука напрягается, как только коготки хёна проводят невыносимо аккуратно, будто по-женски, что так неистово действовало на него. Прижатые друг к другу достоинства парней болезненно оттопыривают эластичные ткани боксеров, один небрежный толчок срывает с губ Тэхена очаровательный стон досели никогда не доходящий до чувствительных ушей младшего. Губы сминают вторые - издавая пошлые чмоки и наполненные желанием постанывания. Бешенная скорость в поцелуях сводит обоих с ума, поглощает. Тэхен пробирается руками к волосам младшего Чона, сжимая те и оттягивая, будто зная, как от этого кайфует Чонгук. Особенно, если знает, что это делает именно Тэхен. Старшего ведет не по-детски от понятия того, что он снизу, но под таким страстным и сексуальным парнем как Чон. А младший времени не теряет - огладив пальцами изгиб талии, он, не сводя пристального - альфичьего взгляда со своей жертвы, пробирается туда, где не смел бывать все это время, зная о запрете. Он ведет по выпуклости мило подрагивающего органа Тэхена, случайно улыбаясь своей довольной соблазнительной улыбкой и потирая ладонью о жмущий на ткань член, провоцируя. Темная ткань в районе головки набухает, кажется, все больше, а сама по себе темнеет, ведь на ней все-таки расплывается небольшое пятнышко. И губы вновь смакуют с удовольствием другие, оттягивая припухшую нижнюю губу партнера - утопая в одних только запредельных поцелуях. Тэхен с Чонгуком готовы отдавать жизни за такие часы, проведенные вместе лишь ограничивая себя чмоканьем в губы. Но на данный момент этого было мало, катастрофически мало. - Какой ты мокрый, хён, - хмыкает Чон, наклоняясь еще ближе и улыбаясь на ухо старшему, словно кот, объевшийся сметаны, - Пошлый, соблазнительный, мокрый хён. Мой Тэхен-хён. - Прекращай, придурок, я не практикую оргазм на основе пошлых высказываний. Тэхен рычит, а Чонгук ощущает жар, приливший к паху словно раскаленным огнем. Его любимый и дорогой Тэхен действительно знает много грязных словечек, готовых завести парня с полуоборота. Именно на этом моменте Чонгук хватается ладонью за крепко стоящий член партнера, переминая тот в руке, сжимая и расжимая, словно игрушку - антистресс. Как бы смешно не звучало - парню это очень даже нравится. Сиплый стон льется песней с губ Тэ, извивающегося под мощным телом, но смотрящим так стойко и гордо. Бедрами Чонгук вжимается в чужие, потираясь собственным органом о ногу Тэхена, давая понять уже сейчас, что именно того ждет. Но семейство Чон гордо, как никогда, и оба признают. Даже когда младший захватывает сосок старшего губами, когда ускоряет движения на руке. В тот миг, когда стягивает все ненужное с их, остро реагирующих на любое касание, тел. Вещи, словно лепестки роз в замедленной съемке, летят на полы, забываясь в ту же минуту. Сейчас было важным далеко не это, и даже не появление кого-либо дома, будь то родители или прислуги. Чонгук хочет любить Тэхена, именно это он и будет делать сейчас, читая брата, будто раскрытую книгу - незаконченный роман - лучший в своем стиле. Младший цветами украсит на теле Тэ расцветающие алые засосы и укусы, спустится ниже, чтобы обвести горячим языком каждый виднеющийся кубик пресса, оставляя за собой мокрые узоры и мурашки по телу старшего. Тэхен действительно мечется по постели, пропитанной запахом парня, чей один лишь взгляд может уничтожить в тебе личность и поставить на колени. Интересно, как часто Чонгук раздевал своего брата взглядом утром, за столом и семейным завтраком? - Ты когда-нибудь трахал себя с помощью чего-либо? - моторошно и совсем расплывчато шепчет обжигающе на ухо Чонгук, ладонью беспорядочно оглаживая живот своего любовника. Чону нужно прийти в себя. - Как ты думаешь, - сглатывает Тэхен, кусая губу и молясь, чтобы рука младшего не спустилась ниже, - Такой гордый и серьезный парень как я, смог бы дрочить на своего брата, вставляя в себя какие-нибудь игрушки? Вопрос заставляет Чонгука задуматься и на минуту оклематься от всего, переполняющего его до дна - его хён слишком умен даже находясь под самым горячим парнем города, а то и страны. Неужели выдержка того не сравнима даже с чонгуковской? - Ты прав, это слишком просто для тебя. Хитрый оскал, крепкие руки, ухватившиеся за тонкие бока и полный похоти взгляд. Чонгук неприкосновенный в своем звании - собственник, а Тэхен его личное произведение искусства. Все происходит словно в безмолвном кино: комната заполняется тишиной, тяжело дышащий парень ощущает, как его притягивают за бедра, закрепляя тебя за осиной талией и подозрительно медленно оглаживая ноги, ведя по ним с наслаждением, присущим только тем, кто поистине наслаждается процессом. Так Чонгук наслаждался Тэхеном. Потемневший взгляд сверлит тело пред собой, а большие ладони ложатся на внешнюю сторону бедер, но это не перестает настораживать Тэ. Он более, чем уверен, что волк внутри брата лишь готовится напасть. И хватает всего секунды пламенного контакта глазами, как Тэхен с хрустом выгибается в спине, издавая громкий хриплый стон, полный наслаждения. Брюнет являлся творцом, а его брат - личным произведением всех веков. - Стоило мне сжать тебя всего раз, как ты кончил так обильно и сильно. Если бы я только знал раньше, какое чувствительное существо находится со мной в одном доме... - фразу нагло прерывают, хватая за лицо и кусая за пухлую нижнюю губу юноши. Парни вновь сплетаются в поцелуе - пламенном, желанном, с нехваткой воздуха, но выбивающем из колеи. Крепко хватаясь за плечи младшего, Тэхен покорно стонет, сжимаясь там, где палец Чонгука мягко проводит и мажет еле касаемо, проникая одной фалангой в тесноту горячего тела. Его сдержанный рык утопает в не менее жарком поцелуе - в Тэхене так блаженно горячо и мягко, что взвыть хочется. Хватая губами воздух и изгибаясь невольно, подобно дуге, старший хватается за плечи партнера еще более крепко, прерывая их поцелуй и чувствуя то жгучее, что сопутствует пальцу Чона, мягко оглаживающему тугие стеночки. Это невероятно и непривычно - ощущать в себе что-то, а тем более, если этим чем-то является никто иной, как Чонгук. Хотелось большего уже после второго пальца. - Ч-чонгук... - юноша уже в открытую стонет и беспощадно кусает губу, оставляя небольшие жгучие ранки, - Еще, добавь еще... - В тебе 4 пальца, хён, не будь таким жадным. Смешок становится последним, что слышит в ту минуту напряженный от возбуждения Тэхен, невольной куклой лежа в объятиях брата. Хотя его нервы натянуты, словно струны. То, что делает в следующую минуту Чонгук - взрывает фейерверки в сердцах обоих: горячий, истекающий эвакулятом орган медленно погружается в податливо обмякшее тело парня, но лишь головкой, срывая с губ разрывающегося на миллионы кусочков Тэхена - стоны. Любовно присасываясь к смуглой коже, Чонгук лижет над ключицей, поднимаясь и мажет выше, шею. Аромат сводит его с ума, теснота и мягкость тела буквально срывает с тормозов, а узость и плотно обхватывающее колечко мышц заставляет несдержанно рычать, - Тэхен жутко горячий. Такой фантастический, что лишь одно короткое погружение в его невинное тело позволяет потерять рассудок, как это случилось с Чоном. Мягкие поцелуи приходятся старшему в алые щечки и даже уголки глаз, где невольно образовались слезы. Их Чонгук сцеловывает, горячо дыша на ухо брату. Ему сейчас слишком офигенно даже на середине пути. - Что-то ты затих, - хмыкает усмехающийся Чонгук, наслаждаясь картиной, открывшейся перед ним и пытаясь войти глубже. Оба сейчас сосредоточены друг на друге. - Поменяемся местами, поймешь меня и мои ощущения, - хнычет возбужденный до чертиков Тэхен, но скрывает свои чувства за опущенными веками и отвернутой от парня головой. Пора послать к черту эту гордость, но она - та еще чертовка - вцепилась крепко. - Мы никогда не поменяемся, хён. Прости уж, но трахаю тут только я, - соблазнительно расплывается с похотливой улыбке Чонгук, привставая на руках и разглядывая покрасневшего старшего: его волосы густыми локонами, словно лепестки, раскиданы по подушке. Губы алые, будто то самое красное вино, которое пробовали недавно за ужином все семейство Чон, - несомненно, идеальная ассоциация. Тэхен тоже туманит разум, - Тэхен, ну давай же... От обращения младшего у юноши екает в сердце и дыхание задерживается, кажется, до минимума. Все еще упрямясь попыткам Чонгука перейти на следующий уровень, тот вертит головой в разные стороны, избегая томного успокаивающего шепота и поцелуев. Но брюнет все равно улавливает каждый миг, повинуя себе - ведет носом по щеке Тэхен, касается губами ушной раковины и шепчет - шепчет - шепчет... - Давай, прими меня, - хватает за подбородок, лишая попыток отвернуться и целует в висок, - Дай мне войти полностью, хён. Еще немного, и я сорвусь. - предупреждает младший, спускаясь и кусая за сосок, тут же зализывая его и поднимая взгляд на брата, - Я буду предельно осторожен, или ты так сильно боишься, чтобы довериться мне? Ехидный взгляд и Чонгук оказывается заткнут поцелуем в губы, а руки старшего обвивают сильную спину, прижимая крепкое тело к себе. Медленно, словно переступая через себя и свой нрав, Тэхен ведет ножками выше, аккуратно закрепляя их на пояснице младшего, чтобы тому было удобнее продолжать начатое. С лица того так и не сползает ухмылка - его хён все-таки решается. Бедра Чонгука делают плавное движение, вводя окаменевший за это время манипуляций - орган, ведя себя предельно осторожно, как и обещал своему сладкому братику, у которого галактики перед глазами и поцелуи макне повсюду. Медленно проникая глубже, тяжело дышащий брюнет кусает губу, опуская взгляд и наблюдая, как обвитый венами от напряжения член проникает в горячее нутро парня, как сладкое и тягучее ощущение внутри хнычущего от переизбытка ощущений - Тэхена. Как офигенно чувствовать его мягкие губы, сжимая и переплетая с ним руку, как невольно чувство счастья заполняет и разум и тело Чонгука. - Сейчас, малыш, потерпи, - замечая, как после их длительных успокоительных тягучих поцелуев Тэ начинает елозить по постели, брюнет поднимается вновь, сжимая свою силу воли в кулак и толкаясь в уже эластичные гладкие стеночки более упорно и настойчиво. Тэхен стонет бархатным голосом и звучит это - будто песня, разливающаяся по комнате. Ведет неимоверно, - Мх... - под напором желания старшего, Чонгук вздрагивает всем телом, зажмуриваясь до звездочек перед глазами, ведь тот нетерпеливо сжимает в себе парня, провоцируя, - Кто-то не умеет ждать? - Просто кто-то не умеет делать все быстрее, - последнее слово срывается на придыхании. Это и стало последней каплей.

***

Юнги никогда не жаловался на поведение и резкий нрав одного из сыновей Чон, ведь тот являлся его самым преданным и лучшим другом. Так сложилось, что Мин - один из главных охранников семьи и его первоначальной задачей являлось охрана самих сыновей. Но однажды что-то пошло не так, и мисс Чон приказала следить еще и за тем, чтобы между Чонгуком и Тэхеном не происходило тёрок. Хотя по выражению ее лица было ясно, что та имела совершенно иное, ведь скрыть что-либо от Юнги было просто невозможно. В прошлом востребованный снайпер, в настоящем лучший охранник элитной семьи, а в будущем еще и муж одного очень удивительного человека, которому готов посвятить жизнь. В общем лице - Юнги - настоящий психолог и знаток человеческих пороков; его невозможно подставить, либо ему солгать. Мин прочитает человека, словно открытую книгу. Поэтому и стал частью семьи Чонов, проникся их интригами и сумел найти общий язык с самым младшим недокиллером - Чон Чонгуком. В ситуации с Тэхеном он давно раскусил макне, который давился слюнями, стоило старшему только пройти мимо говорящих о своих делах, (о которых не должны были знать родители Чонов) и выводящих на новый уровень строгие планы - Чонгука и Юнги. Просто парни были не самыми лучшими актерами скрывать свои чувства друг при друге. Мин элементарно видел все, знал и замечал, но на рык Чонгука реагировал как на запрет о собственном мнении, либо лишних словах и комментариев. Даже когда кто-либо заикался о том, что именно может знать охранник этого дома, мужчина строил их себя заядлого пофигиста с явным чувством юмора на тех, кто хочет обзавестись проблемами. Юнги оставалось знать обо всем, покорно храня тайну обоих Чонов.

***

Присасываясь к коже на шее Тэхена, Чонгук рычит - изнывает, словно голодающий волк. Его налитый кровью орган глубоко внутри горячего тела старшего, что так призывно и сладко прижимает его к себе, зажимая внутри и стонет. Извивается, мечется на огромной постели - любит все это и самого Чонгука. Только пока это не признает. Тонув в блаженной узости раз за разом и поглощая хрипы Тэ в страстном мокром поцелуе, с переплетенными языками и краснеющими алыми губами, брюнет ускоряется. Вдалбливает покрытое испариной тело своего хёна в матрац, в то время как тот дышит часто - часто и громко, по-блядски открывая свои губы, искусанные Чонгуком, а еще смотрит с огнем в глазах. С вызовом таким, пламенным. - Давай, сделай это глубже. Я же знаю, как ты хочешь. Голос предательски сипит, срывается и подрывается на фразе из-за долбящего по простате младшего, чья животная страсть раскатывается по телу волнами возбуждения. Но Тэхену хуже: твердый большой член брата заполняет его полностью, растягивая и без того эластичные чувствительные стеночки, обволакивающие эрегированный орган и каждую выступающую венку на нем. Кстати об этом, не будь парень до жути гордым, давно бы опробовал всю мощь Чона-младшего в минете. Хоть Тэ и обещал себе быть сильным - от Чонгука просто невозможно скрыть какие-либо свои эмоции. Даже наигранные нельзя перевести в реальности - младший, казалось бы - лучший психолог сущности и тела. Эти двое глубоко любящих друг друга - любовники - кто бы мог подумать - родные братья, чья семья имеет высший статус в обществе, является первым сословием и в общем слишком важные особы, способные на многое. Родственники двух парней Чон способны на многое, зная о интригах, которые творятся в, казалось, вполне приличной семье. Снаружи о них говорят как о Великих людях, у которых стоит учиться бизнесу, власти, гордости перед своими имениями и характеру. Но внутри Чонами правят многие вещи, противоречащие их натуре при лишних глазах. Здесь они могут бороться друг против друга за власть и деньги, унижать кого- либо, хотеть подчинить себе, или элементарно - убрать со своего пути. Двум братьям - Тэхену и Чонгуку нельзя было пересекаться. Их судьбы были решены родителями, но властный и умный не по годам младший сын всегда желал лишь одного, точнее - двух, но об этом умалкивал только если свидетелем был не добрый хён Юнги. Он хочет убрать с трона королеву, коей являлась его собственная мать. И было совершенно не важно, какими способами, - Чонгук просто обязан встать на ее место правителя. Вторая вещь, которую хотел Чон - являлся Тэхен, любвеобильный старший братец без намека на грубости к родителям и мысли о привительстве и власти. Чонгук был умен, и он так или иначе станет королем. Королем, который нашел свою королеву. Нездоровое влечение к хёну у Чонгука проснулось еще в 17, когда тот впервые увидел (заметил) все черты брата: от подтянутой задницы, до миловидного аккуратного личика. Тогда ему впервые захотелось попробовать с парнем, и было не принципиально, каким именно. Ведь хотелось поднабраться опыта, чтобы в будущем, в любом случае, быть сверху. Но сейчас Чонгук доволен собой, как никогда раньше. Он чувствует свободу и доминирование, видит и чувствует, как дрожит в его сильных руках Тэхен, как часто засматривался на подтянутое тело и крепкий торс младшего, как буквально съедал взглядом, когда по назначению родителей приходил в боксерский клуб Чонгука, где тот находился в одних лишь шортах и с перчатками на руках. Когда смуглое тело блистало от легкой испарины, хотелось прикоснуться. Но было запрещено. И это гложило жутко. Сейчас же разрешено даже больше, чем просто касаться, и это превыше любых правил. - Хён, смотри на меня, когда собираешься кончить, - сквозь пелену стонов и глубоких вздохов слышится хриплый смешок Чонгука. Тэхен пытается посмотреть его в глаза, но тут же изгибается змеей от резкого толчка ненасытного макне. - Сука, - шипит сквозь зубы старший за что получает шлепок и рык Чонгука. Сразу становится ясно, как трепетно тот относится даже к словесной невинности своего боготворного хёна, - Я понял, перестань... - Ты ведь понимаешь, что это действует на меня, как вызов? - злость медленно стихает, стоит увидеть, как своим жалобным взглядом Тэхен извиняется за все. Будто зачаровывает Чонгука; тянет за поводок, словно пса, который готов отдать жизнь за своего дорогого и неприкосновенного хозяина. Выровнявшись в спине, брюнет хватается за бедра Тэхена, сжимая до посинения и вводит член в разгоряченное тело полностью, закидывая голову и выдыхая. Жалобные хныки и стоны в перемешку со сладким "пожалуйста~" и парень повинуется, но иначе. Прижимается бедрами к ягодицам Тэхена, начиная круговые движения, которые сводят с ума их двоих. Старший Чон не мог описать того, как сильно ему хотелось сойти с этой чертовой земли и остановить время хотя бы на час, чтобы перевести дух и не уйти в возможный обморок, - ему неистово хорошо. Большой орган Чонгука полностью в его теле, имитирует самое пошлое и невозможное для "вчера натурального парня" по имени Тэхен, расстягивая внутри гладкие стеночки, нажимая на простату и элементарно изгибая парня пополам. - Нет... Нет, нет, нет... - тараторит задыхающийся от ощущений Тэхен, сжимая простыни и откидывая голову на подушку. Он пытается слезть с члена младшего, отодвинуться, ведь скоро, кажется, потеряет дар речи. Еще немного, еще чуть-чуть... - Да, Тэхен, - на выдохе отвечает Чонгук, насаживая хёна вновь и содрогается волной возбуждения, - Да, ты будешь испытывать это каждую ночь, если скажешь три простых слова. Ты же можешь это, малыш? Темп ускоряется, ведь терпение Чонгука сходит на "нет". Он толкается активнее, рычит утробно, перемешивая свои стоны со стонами и криками Тэхена. Слишком горячо и тесно. Влажные, пошлые поцелуи и чмоки, крепко прижатые друг к другу тела - оба утопают в моменте, а земля для них давным давно остановилась. Нет ничего и никого, только жестко трахающий своего Тэхена Чонгук, но так трепетно его любящий. Старший сжимается всем телом, царапая сильную спину Чонгука и его накрывает полностью - так сильно, что он не замечает пару скатывающийся по щекам слез счастья. От напряжения и животного темпа сдается и сам брюнет, вторгаясь в сжимающее его орган колечко мышц и стонет громче прежнего, куда-то в шею обнимающего его Тэхена. Резко подавшись в горячее тело брата, Чонгук кончает глубоко внутрь, выстанывая его имя и напрягаясь всем телом, из-за чего его мыщцы выглядят еще более привлекательно, мощно и соблазнительно под бледным светом лампы и луны из окна. Оба вполне себе смогли разбудить половину города, если не страны своими любовными желаниями, - и это проносилось не только в мыслях только что обильно излившегося на свой торс Тэхена. Парни обезумели, если любили друг друга настолько сильно. Тело старшего все еще сжимается с судорогах, а губы горят от жадных поцелуев макне, который, как выяснилось, тот еще любитель делать это быстро. - Тэхен... - в ответ лишь короткое мычание на судорожном выдохе, - Можешь ударить меня после этого, сдать родителям, убить. Но, черт тебя дери, я люблю тебя. Дыхание Тэхена все еще не восстановилось, а ноги сводит параллельно всему обмякшему телу. Он пытается связать мысли в голове воедино, но выходит лишь образ возбужденного и серьезного Чонгука. Он безоговорочно втрескался в своего брата и это уже поздно отрицать. Особенно после того, что только что произошло между ними. До сих пор горящие возбуждением и наваждением, два влюбленных наследника семьи Чон, которых суждено было бороться за так называемый трон. Но отныне Чонгук не будет подвергать Тэхена каким-либо опасностям или потребностям участия в их огромной семейной интриге, перемещанной с ног до головы в криминалистике и лжи. Нет. Он сбережет все то невинное и яркое, что до сих пор находится в сердце брата. - Тэхен? - Чонгук, я... Не могу сейчас, твой... - парень ерзает под телом младшего, кусая губу и тихо постанывая на ухо макне. Не так-то просто сложить и фразы, когда член твоего брата глубоко внутри, жмет на простату и элементарно возбуждает по новой, - Выйди, пожалуйста... - Не могу, - вдруг вникает в суть макне, игриво подвиливая бедрами и все еще не смотря в глаза Тэхену. В душе он ощущает боль, но ни за что не покажет этого миру, ведь не для того сейчас крепко обнимает своего любимого, боясь упустить, - Пока не ответишь, - делает еще один более глубокий толчок, скрипя зубами, но пока что держится. - Ах, ну прошу... Я скажу... М-мы поговорим... - мечется вдруг ослабевший и такой мягкий Тэхен, а его осевший бархатный голос приятно отдает хрипотцой, что завораживает брюнета с новой силой и, кажется, под иным ракурсом. Более шикарным. - Неа, - толкнувшись еще раз, макне все же поднимает голову, придя в себя после потрясающего оргазма и смотря на лицо своего любовника. Но прежняя улыбка Чонгука вдруг сменяется волнением, когда тот видит закусанную губу любимого хёна и слезы на глазах. Становится невыносимо больно, - Тэхен? Покинув тело старшего и накрыв их обоих одеялом, брюнет осторожно нависает сверху, ладонями подхватывая его лицо и смахивая пальцами слезы. Забота просыпается стремительно быстро, а боль в сердце лишь усиливается. Что макне сделал не так, чтобы после их замечательно ночи видеть не восторг, а наоборот - слезы и тоску в глазах того, которого теперь не отпустит даже несмотря на законы их семьи. Даже несмотря на строгих родителей, на которых ему всегда было по большей мере плевать. - Что я сделал не так, хён? Тебе не понравилось? - Мне понравилось, слишком, как для первого раза, - шепчет в ответ Тэхен, отведя взгляд, чтобы еще больше не зарыдать при виде такого потрясающего и невероятного Чонгука, которого он любит до безпамятства. Но боится, что все это окажется просто сказкой, сном или хуже того - ошибкой, - Просто я боюсь. - Чего именно? Я не сделаю тебе больно, поверь мне, - перехватывая ладони Тэхена, которые пытались закрыть лицо, Чон мягко целует поочередно каждую, - Доверься мне, хён. - Я боюсь, что потеряю тебя... Боюсь, что сделав это раз, мы не остановимся, Чонгук. Что будет, если нас разорвут и отправят по разные стороны страны? Я не смогу, я слишком сильно погряз во всем, в самом тебе. На минуту Чонгук смотрит упрямо на лежащего под ним парня, пытаясь понять только что осознавшее: неужели действительно Тэхен произнес это? И именно он боится упустить однажды макне, их чувства и отношения. Он... хочет быть вместе, несмотря на ситуацию в их почти что криминальной бизнес семьи, и говорит о этом без доли присущей когда-то - гордости? - Тэхен, послушай меня, - уверенно шепчет Чонгук, сжимая в ладонях мягкие щеки Тэхена, - Отныне - ты мой. Телом и душой, ведь ответил на мои чувства спустя несколько долгих лет. Как бы сильно родители не желали разлучить нас и поставить кого-то на роль наследника - тебя я не отпущу. Ты веришь мне? Под напором серьезного, но такого пламенного взгляда старший сдается мгновенно. Его разрывает от смеси эмоций и чувств, которые он смог пережить всего за одну только длинную ночь. И кто сказал, что невозможное существует и готово в любой момент помешать им - двум безумно влюбленным друг в друга братьям? И пускай, что Тэхен раз за разом изводил Чонгука; пускай, что младший заводился сам, наравясь сорваться на необдуманные решения. Но оба тянули не зря, - время смогло перевесить их невидимые весы "любви" и "желания". - Верю. Тихий ответ утопает в нежном поцелуе и сплетенных пальцах, освещенным бледным светом луны. Как опрометчиво чувство периферии на грани взвода. Когда отчаянно ищешь выход из ситуации, но она находится в ближнем. Точнее, в глазах человека напротив, у которого фейерверки взрываются раз за разом и бабочки в животе неустанно колеблятся из стороны в сторону, стоит лишь прикоснуться. Стоит всего раз сказать о том, как желанные эти обоюдные чувства.