behave

      у сашки улыбка на миллион, такую только на обложки модных глянцевых журналов, с которых смотрят ошеломляюще красивые мужчины в костюмах. такие только там и существуют, они просто не могут сходить со скользких страниц в реальность. а кокорин берёт и буквально врывается, каждый свой шаг в реальности чуть ли не грохотом оркестра сопровождая. каждая его фраза как для кричащих журнальных заголовков, каждая шутка — очередная сенсация. сашку только таким и видишь: огромной гремящей сенсацией, которая сбивает с ног, втаптывает в грязь случайно, исключительно потому что звёздам, которые каким-то образом оказались масштабнее сириуса, но забрели в нашу систему, звёздам, которые перекрывают собой свет солнца, не положено замечать обыкновенных смертных.       самым большим звёздам положена самая короткая жизнь. всем известно ещё с уроков астрономии в старших классах школы, что чем ярче светит, тем быстрее станет сверхновой. всем известно, что кокорин перегорит так же быстро, как вспыхнул, ослепляя своим сиянием. всем известно, что когда появляется сверхновая, то ничто вокруг не способно спастись, так уж устроен космос, и все здравомыслящие уносят ноги пока этого не произошло. но артём остаётся.       дзюба не может не смотреть, не может не касаться, не смеяться над шутками, не любить, не б о г о т в о р и т ь.       саша не может не делать, не оступаться, не делать откровенных глупостей. не может не вести себя как ненасытное чудище из сказок.       и когда случается взрыв, он оказывается самым мощным на памяти у артёма, он выбивает землю из-под ног, заставляет скулить, подобно побитому псу, зализывая ожоги, которые никогда уже не заживут. и дзюба ни капли не жалеет, но в голове те десятки, те сотни людей, которые достаточно хорошо слушали на уроках астрономии.       саша не бросает его. саша молчит в трубку и бормочет глупые извинения. саша, кажется, всхлипывает, и в груди у артёма что-то с громким хлопком рвётся. он не чувствует от этого облегчения. ему не кажется, что теперь он наконец-то свободен. потому что этого никогда не произойдёт.       сила притяжения чёрной дыры настолько велика, что даже свет не может убежать от неё. даже свет навсегда остаётся за горизонтом событий.       куда уж там артёму.       дзюба слушает нелепые оправдания, и говорит какие-то успокаивающие слова, говорит глупости о том, что всё будет хорошо. говорит и сам в это не верит. говорит и пытается не кокорина убедить, пытается себе это втолковать.       ему бы зализывать шрамы и ожоги, ему бы восстанавливать свою целостную оболочку, но артём улыбается, когда слышит в трубке своё имя.       — тигра, я всё совсем испортил?       — хрюшечка ты моя. ни капли.       — тигра.       артём теперь знает всё о погибели самых ярких звёзд, знает всё об их перерождении в чёрные дыры. артём теперь знает всё. но здравого смысла у него отчего-то не прибавляется.       и артём остаётся.