сансара

                                  

***

                                         Тэхён смотрит в чужие глаза-океаны, ищет покой там и лютую стужу, да вот только в них отражается нежность, открытость, страсть к океану, задумчивость и учтивость. Тэхён усмехается, поправляет ладонью копну своих локонов светлых, улыбку на лицо обворожительную натягивает и перемещается: плавно, грациозной походкой вышагивая, ни на кого другого не смотря, присаживается подле незнакомца и вдыхает едкий дым, от сигары его зажжённой идущий.       Тэхён взгляда своего с чужого лица не сводит; внутри вьёт узлы из планов, догадок, затей коварных, а на деле лишь собственную ладонь укладывает поверх чужой.       — Я могу составить Вам компанию? — говорит он своим бархатным голосом запоздало, губу кусает — для вида, ведь Тэхён очередной мастер соблазнения — большим пальцем нежно проводит по мягкой коже и продолжает улыбаться.       Незнакомец на улыбку его легко отвечает, но ладонь свою вырывает: не здесь и не сейчас.       Да и не незнакомец он вовсе: Тэхён про него всё знает и следит давно. Нет, это не одержимость; да, это страсть. Тэхён объят ею, утопает в желании собственном отдаться, в желании заполучить, будто то, что перед ним сейчас, — несметное богатство. И, по правде, так считает не только Тэхён.       Ему давно рассказывали об этом человеке, быть может, даже обучали, как правильно обращаться с ним, как завлечь его и обратить своё внимание, но он урокам не внимал: слушал раз через раз, мечтал и смотрел на чужой портрет нарисованный.       Статный.       Властный.       Уязвимый.       «Очень уязвимый», — подумал тогда Тэхён.       — Вы и так мне её составляете, — вдруг Тэхёну отвечает, и он, успев до того свой взор опустить, вновь его поднимает и чувствует, как тело всё пронзает иголками.

Клюнул, определённо клюнул.

      — Расскажете о себе? — Киму хочется эту «беседу» поддержать, однако статный мужчина, его, к слову, Чонгуком зовут, слегка отодвигает свой стул и даёт понять, что не намерен разговор продолжать — он важная фигура, он буквально купается в чужом внимании.       — Ни к чему все эти разговоры, — говорит Чонгук и хочет было уже приподняться со своего места, как это вдруг делает Тэхён.       Смотрит наглым взглядом, усмехается и поправляет свой чёрный длинный плащ; светлых волос вновь ладонью касается и показательно огибает Чонгука, горделиво вышагивая и направляясь к барной стойке. Чонгук хмыкает: ещё никто и никогда не заимел такую наглость.       Тэхён первый и, конечно же, единственный.       Ким заказывает у бармена какой-то коктейль, отпивает совсем чуть-чуть до того, как ощущает чужие холодные пальцы на своей спине. Тэхёну не нужно говорить, кто сзади него находится — он точно знает, он чувствует чужое взволнованное дыхание.       — Обычно, я первым заканчиваю разговор, — шепчет Чонгук прямо на тэхёново ушко, а светловолосый оборачивается, наклоняя голову чуть вправо; улыбается загадочно, а Чонгук взгляда не может отвести.

Капкан закрывается — игра начинается.

      Тэхёна к прохладной кафельной стене прижимают крепко, плащ соскальзывает с плеча и падает на пол в то время, как Чонгук чужими губами насытиться не может; целует глубоко, целует как в последний раз. Хотя где гарантия, что Тэхён позволит ему ещё раз сделать подобное? Никаких гарантий нет.       Ким прижимается к нему всем телом, отдаётся всецело, будто говорит: «на, возьми меня, я теперь полностью принадлежу тебе»; но реаль такова: Чонгук только что на смерть свою подписался и попал в чужой плен.       Перед Тэхёном сложно устоять; все как один падали к его ногам.                                   

***

                                         От прежнего Чонгука и следа не остаётся: из него вьют верёвки крепкие, об него ноги вытирают и заставляют лишь сильнее с ума сходить день ото дня. Страдания — второе имя для Чонгука; горечь — его душа.       Тэхён им мастерски пользуется: будто нитями железными к себе привязывает, не испытывает чувств, но сам купается в океане любви и нежного взгляда тёмно-карих глаз. Чонгук в нём души не чает, точно не помнит, когда голову теряет окончательно, когда Тэхён для него всей жизнью становится, вселенной, личной звездой. Тэхён сияет ярко, манит к себе своим светом, и многое у светловолосого со звёздами общего.       Пустота, например.       Тэхён идеей собственной загорается: Чонгук ему полностью принадлежит, Тэхён его верховный судья, бог, дьявол и господин в одном лице, но юноше этого ничтожно мало. Хочется уничтожить Чонгука, сердце ему разбить вдребезги, предать и признаться наконец в том, что использовал, что игрушкой Чонгук в чужих руках был.       Всё так же Ким не даёт себя целовать: после той бурной встречи не было дня, когда Тэхён был покладист. Негоже тем, кто козни строит, подстраиваться; негоже тем, кто судьбы рушит, смягчаться.       Тэхён находит самый подходящий момент для своей змеино-дьявольской игры; вот Чонгук лежит спокойно на лежаке, Тэхён в его объятиях покоится. Всё кажется таким милым, уютным и домашним, но в одночасье ломается на части, разбивается на миллионы осколков и падает на деревянный пол.       — Я никогда не любил тебя, — тихо и с нежной интонацией в голосе произносит Тэхён, — подавись своей любовью ко мне, Чонгук.       Чонгук на пол падает моментально; рушится всё: сознание, мысли, светлое будущее… Тэхён.       Тэхён сгорает на глазах, и, быть может, Чонгук всё-таки оказывается прав: Тэхён — звезда. Он также от переизбытка собственных грехов под натиском сансары сжигает самого себя. Нет, то не жертва, то — карма.       Одинокая комната лишь с находящимся в ней одним человеком напрягает; Чонгук по сторонам смотрит, не веря глазам своим, горько усмехается и лишь потом понимает: Тэхён ведь не человек вовсе; Тэхёна даже существом назвать сложно.                                   

***

                                         Чем хороша сансара, спросите вы, а я скажу вам. Душа, тонущая в «океане сансары», стремится к освобождению (мокше) и избавлению от результатов своих прошлых действий (кармы), которые являются частью «сети сансары». Тэхён стал её составляющей и теперь, переродившись, быть может, обретёт себя. Через страдания и муки, через всю ту боль, что когда-то испытывал на себе Чонгук — Тэхён будет тем, кто на своей собственной шкуре узнает всё до мельчайших подробностей.       Потому что всё верно: карма найдёт тебя всегда и везде; судьба собственная будет не в твоих руках, Тэхён.                                   

***