Internal Split

Тик-так. Тик-так. Довольно интересное занятие: в тишине, разложившись на диване из черной кожи в своем кабинете, с бокалом красного вина на стеклянном столике рядом, прислушиваться к тиканью механических часов. Особенно, когда на данный момент из настоящих часов у тебя только электронные на смартфоне. В такие моменты тишины осознаешь, что ты нынешний существуешь здесь и сейчас только благодаря кому-то. Благодаря Богу, благодаря родителям, благодаря знакомым или лучшим друзьям — конкретика не особо важна. Важно, что ты есть результат действий другого человека или сразу нескольких людей. Так же как и другие некоторые люди являются результатами твоих решений и поступков. Ты есть вывод из влияния, оказывающий влияние на других, что становятся выводами из влияния твоего. Что же до меня... Будучи привлекательной, хоть и одинокой, женщиной в свои двадцать семь и зарабатывая себе на жизнь консультациями для одной запутавшейся личности, я чувствую, что абсолютно счастлива. Меня не тянет вниз груз нерешенных проблем или обязательств перед другими. Я практически не имею каких-либо социальных связей, не имею долгов, нехватки в деньгах и времени, хронической депрессии, осенней хандры, секса, менструаций, вредных привычек, домашних животных, детей, проблем с весом, кожей, волосами и, вообще, со своим физическим и психическим здоровьем. Я — идеальный результат. Удовлетворённо улыбаюсь и, поднявшись с дивана, беру бокал вина. Касаюсь губами прохладного стекла, дабы ощутить вкус чудесного напитка бордового цвета. Аристократизм словно течет в моих венах. С минуты на минуту должен прийти мой клиент, поэтому мне следовало бы немного привести себя в порядок. Как минимум — разгладить и смахнуть пыль со своего ярко-красного пиджака и брюк. Быть может, во мне слишком много нарциссизма? — задаюсь я вопросом и иронично вздыхаю. Вскоре тишину в кабинете нарушает стук в дверь. — Да, войдите, — звонким голосом отозвалась я, расстёгивая пуговицы на своем пиджаке и усаживаясь в кресле напротив другого, где будет сидеть она. Несчастная и разбитая, склонная винить только себя во всех своих промахах и неудачах. Маленькая девочка в теле взрослой женщины — эта несчастная особа до сих пор теряется и не находит себе места в мире, в котором вынуждена существовать. — Добрый вечер, — бросила в качестве приветствия она, закрывая за собой дверь. Темная блузка, взлохмаченные русые волосы, потасканные джинсы, черные туфли на низком каблуке (никак, видимо, не хотела принимать прогулки на высоком) и потресканный на ногтях красный лак — все в её внешности словно кричало о низкой самооценке и нежелании заниматься собой. И в беседах, подобных теперешней, она, судя по всему, видела выход с этого дна. — Это уже наша третья встреча за этот месяц? — решила уточнить я. Если не ошибаюсь, первые две были в начале месяца. А сейчас уже двадцать девятое число... — Относительно долго мы с ней не виделись. Она не видела в этом необходимости? Закинув ногу на ногу и скрестив пальцы, я обхватила ладонями свое колено, пока моя гостья (точнее, мой клиент) старалась как можно удобнее устроить свой зад напротив меня. — Да, — подтвердила она и, расположившись в кресле, наконец посмотрела на меня. — И мне становится только противнее от этой мысли. Я усмехнулась, раздвинув уголки губ. Если я ее раздражаю, то почему она продолжает держать себя возле меня? Опять же, у нее почти три недели не было необходимости в наших встречах. — Отсутствие в вашей жизни иного человека, которому вы могли бы излить душу, — это ваша проблема, мисс Купер. — С ироническим сочувствием я вскинула плечами. — Довольствуйтесь тем, что имеете. И все же: почему я ей так неприятна? Ведь только благодаря Элизе (люблю ее так называть) я такая, какая есть. Возможно, она сейчас такая слабая именно из-за меня. Её проблема кроется во мне? Поэтому я ей не нравлюсь? Неужели она при всём желании не может от меня избавиться? Или просто не хочет? — Хотите начать наш разговор с этой темы? — прогнав в голове возможные причины наших натянутых отношений, поинтересовалась я у явно зажатой для личных бесед девушки, взгляд которой во время моих размышлений бегал по всему кабинету, а сейчас остановился на камине. Некоторое время она, как обычно отвлеченная от своего окружения на отдельный его элемент, наблюдала за потрескивающими в камине горящими поленьями, но вскоре решила отреагировать на мой вопрос. — Можно, пожалуй. Ответ прозвучал равнодушно, а взгляд выглядел безучастным. Словно ее привели сюда насильно. Словно она сидела передо мной не по своей воле. Но ведь это бред: только из-за (ради) нее я и существовала. Моя личность не имеет смысла, если Элизабет не видит его во мне. Мне даже как-то больно от этой мысли. От мысли, что я когда-нибудь окажусь ей не нужна. — Вы хотите понять, как можно завести друзей... — Я сменила положение ног и, уперевшись руками в подлокотники кресла, задумчиво сомкнула пальцы в замок у подбородка. — Никогда не пользовались поисковиком, мисс Купер? Никогда не слышали фразу «Гугл в помощь»? Мне надо стараться выглядеть перед ней самовлюблённой стервой, — диктовала я себе. — Просто быть собой. — Нет, я слышала подобное высказывание, — раздраженно ответила она, вцепившись в подлокотники своего кресла. — Я просто хочу...услышать ваши советы. А не то, что я вычитала в Интернете. Не вижу особой разницы между этими двумя вещами. Странно, что Элиза ее видит, — нахмурила брови, подумала я. Думаю, мне стоит пойти в лоб. — Хотите выслушать мои советы? Это при том, что вы всеми фибрами души меня ненавидите? Подперев голову рукой и снова раздвинув уголки губ в улыбке, я с интересом продолжала наблюдать за поведением своей любимой гостьи, запутавшийся в своем отношении ко мне. Элиза... Ты такая милая, когда начинаешь теряться. Она не могла найти себе место даже в, казалось бы, самом уютном для нее прибежище. В собственной голове. — Элизабет... — Я устало вздохнула, поднялась с кресла и, подойдя к своей Создательнице, наклонилась над ее ухом, решив избавиться от официоза в нашей беседе. — Мы обе знаем, что наши с тобой так называемые беседы не станут решением твоей социофобии. Ты только усугубишь этот свой психологический недуг. Но признайся, что ты не хочешь, чтобы я исчезла. По ее виду нельзя было сказать, что ей был приятен мой раздражающий барабанную перепонку ее уха шепот. Как и моя рука на ее худом плече. Однако они и не были ей противны. По крайней мере, она до сих пор неподвижно сидела в кресле и пялилась на паркет в моем кабинете, не собираясь просить меня убрать руку. Неужели, действительно слушала? — Ты должна стать более приветливой, открытой, — решила я проговорить то, что Элиза и сама знала. Знала именно потому, что это знала я. — Люди не такие критичные по отношению к тебе, как ты думаешь. Они такие же, как и ты: ранимые, хрупкие, старающиеся показать себя с лучшей стороны. Ты не уникальна в своей интровертности. Плечи Элизы задрожали, а моргания участились. Она хотела заплакать. — Вы... Ты... Ты понятия не имеешь, через что я прошла за последнее время, — она взглянула на меня влажнеющими от слез глазами. — То есть, нет, ты имеешь, но не представляешь, какого это... Тут, стоило признать, она права: мне не дано было понять ее эмоции от потери близкого человека и ужас от попытки изнасилования собственным парнем. И обе за последние две недели. Однако Элизабет и не давала мне такой возможности. Возможности сопереживать ей. Чертовой эмпатии. Во мне существовало лишь непонятное притяжение к ее изувеченной личности. — Думаю, тебе нужно отдохнуть, Элиза, — заключила я. — Поплачь, успокойся, поговори с родителями по Скайпу и приходи снова, если решишься. Я всегда буду здесь, ты же знаешь. Наконец не выдержав, Элизабет смахнула мою руку с её плеча, резко встала и направилась к двери, вытирая подступающие слезы тыльной стороной ладони. — До свидания, — бросила она мне дрожащим голосом, громко хлопнув дверью. Некоторое время я неотрывно смотрела на неё. Смотрела на дверь до тех пор, пока шаги Элизы за ней не утихли. Хотела убедиться, что она не собирается возвращаться в построенный ею для меня уголок разума. Элизабет, ты такая хрупкая. Удивительно хрупкая. Ты представить не можешь, как мне хочется... укрепить тебя изнутри, сделав зависимой от своего влияния. Я подхожу к своему столику с бутылкой и бокалом вина, подхватываю наполненный бокал за чашу. Облизываю влажную от вина верхнюю губу, оставляя на языке следы от помады, и мечтательно улыбаюсь.