What an asshole!

Ветхая дверь трейлера с грохотом закрылась, задрожав от мощного удара, едва не слетев с петель с противным скрипом. Элизабет разозленно выдохнула, желая разнести в пух и прах весь этот гребанный двор, гребанный трейлерный парк, лишь бы только стереть с лица Земли и Ривердейла, не оставив ничего, кроме выгоревшего пепелища. — Сукин сын! — она зарычала, пнув ногой заржавевшую бочку с водой, лишь сумев колыхнуть ее, никак не сдвинув с места. Пальцы на ногах свело от боли, заставляя агрессию лишь увеличиться, захлестывая ее с головой окончательно, никак не находя нужный выход. — Урод! Ненавижу! — блондинка небрежно стирала злые слезы с лица, пытаясь успокоиться, но все нутро горело огнем, желая выжечь это место к чертовой матери так же, как сейчас жгло ее сердце. Купер огляделась по сторонам, прерывисто дыша, чувствуя то, как дрожат собственные руки от злости, а глаза укрыты пеленой ярости, которая вновь и вновь наталкивала на мысль, что она убила бы его в сию же минуту, попадись он ей на пути. Взгляд упал на черный Лексус, стоящий неподалеку, и она уж, как никто другой, знала то, насколько машина была дорога Джонсу. Она бы не соврала, если бы сказала, что целый ворох воспоминаний связывает ее с этим автомобилем, связывает с этим козлом, которого сейчас задушила бы собственными руками. Девушка со злостью выдохнула, судорожно рыская по карманам джинсовой курточки, пытаясь найти связку ключей, которые он сам же ей оставил всего три дня назад. Желаемая вещь оказалась в ее ладони, и Бетти, не раздумывая, направилась к иномарке, зловеще сверкнув голубыми глазами, в которых плескался настоящий грозовой шторм. Она присела на корточки со стороны водительского сидения, со злостью впиваясь продолговатым ключом в отполированную краску, блестящую на солнце. — Ненавижу тебя! — с новым потоком рыданий, она старательно выцарапывала буквы на металле, с такой агрессией вдавливая ключ в автомобиль, что даже не заметила, как его погнула. — Больше ни за что в жизни я не посмотрю на тебя, придурок! — Элизабет взорвалась, закричав, грубо вытирая рукавом джинсовки слезы, скатывающиеся по щекам и ровному носику. В голову вновь ворвались непрошеные гадкие воспоминания, как на этом самом Лексусе он впервые подвез ее до дома, как неоднократно забирал из университета, как они ездили на нем к океану, проведя в дороге больше пяти часов. Как они, черт возьми, занимались сексом на заднем сидении, как Джаг целовал ее, сажая на капот этой сраной машины, как согревал ночью после купания на ночном опустевшем пляже. Чертов Лексус! Чертов Джонс! Чертова глупая девичья наивность! Элизабет с силой впечатала импровизированную заточку в заднюю дверь машины, поставив жирный знак восклицания в своем послании. Слезы застилали глаза, дыхание срывалось на хрипы, а в ладони до крови был сжат гребанный ключ от его же дома.

«Катись в Ад, сукин сын!»

Она бросила связку к ногам, несколько раз остервенело втоптав ее подошвой своих кед в землю, желая раздавить, сломать на мелкие кусочки, так же, как этот Джонс разбил ее саму. Купер злилась, вновь и вновь вспоминая ту глупую ссору пару дней назад, когда парень ушел, хлопнув дверью. Он считал виноватой Бетти в том, что она сомневалась в правильности решения переехать к нему, считая, что все происходит слишком быстро и динамично, все еще не имея возможности привыкнуть к его ритму жизни, когда события сменяли друг друга буквально в секунду. И, видимо, оказалась права, раз всего через два дня застала у него дома разбросанную одежду и нижнее белье какой-то девушки, и это уж точно были не ее вещи! А она еще хотела перед ним извиниться, как дура не находила себе место все это время, когда Джаг в очередной раз игнорировал ее звонки, не отвечал на сообщения и не появлялся у нее в квартире, что раньше делал довольно часто, оставаясь на несколько дней подряд. Идиотка! Бетти в который раз затряслась от рыданий, чувствуя то, как горькая обида съедает все ее внутренности, изощренно смакуя, словно заморский деликатес. Да какого фига он вообще имел право так с ней поступать?! Неужели было так сложно объясниться и, в конце концов, уйти, если им действительно было не по пути? Зачем исчезать, не прощаясь, находя утешения в объятиях другой?! Сволочь! Девушка захныкала, стараясь отдышаться, голос срывался на хрип, а все тело трясло от немыслимой ярости. Нашел себе глупую дуру, которую можно просто так свести с ума, захватив в плен своей настойчивостью, а потом так грубо унизить, полностью растоптав. Она клянется, что, если бы он попался сейчас ей на пути — проломила бы ему голову этим самым кирпичом, который так злостно сжала в своих пальцах. Купер рвано выдохнула, поджав губы, смотря на его трейлер, в котором теперь была не она, смотря на машину, которую теперь ни за что в жизни не хотелось увидеть из окна своей квартирки. Девушка замахнулась, бросая булыжник прямо в лобовое стекло, разбивая его вдребезги. Осколки рассыпались на сидениях, сигнализация у него уже давно не работала, и она знала об этом лучше других. Она вообще все о нем знала, запоминая каждую чертову деталь его характера, поведения, его предпочтений. Он любит черно-белые фильмы и группу Queеn, носит только черные вещи и принципиально пьет кофе без сахара, чай любит с бергамотом, сладости ненавидит, спит только с левой стороны кровати и на ночь обязательно оставляет окно открытым. В одиночку он чаще ездит на мотоцикле, если хочет скрыться от толпы — заезжает в заброшенный Drive In, ненавидит вечеринки и не празднует собственные дни рождения. Он, черт возьми, никогда не запоминает значимые даты, а она помнит все до последней капельки, даже день их первого поцелуя. Это было полгода назад, в день, когда ворчливый преподаватель хотел завалить ее на экзамене, Бетти злилась до жути, возмущаясь всю дорогу, пока Джонс не заткнул ее, резко приникая с поцелуем. В тот вечер, кстати, книги ночевали на полу в коридоре, где были не глядя брошены, когда они сами целовались на диване в ее маленькой гостиной под какую-то комедийную передачу, звучащую фоном. Соседский пес громко залаял, заставляя Купер вздрогнуть, приходя в себя, осматривая разбитое стекло, с которого спадали мелкие осколки. Она вновь злостно окинула взглядом его двор, изо всех сил желая исписать стену его дома не самыми приличными словами. Ох, если бы у нее только был с собой баллончик с краской. Блондинка несомненно с удовольствием разрисовала бы лицо той стерве, которая была с ним этой ночью. И не отказалась бы вырвать ей все патлы, а потом точно так же вцепиться в него и душить, желая выместить всю свою обиду. Она развернулась на пятках, бросаясь прочь. Шагала так быстро, что ноги почти заплетались, а позже и вовсе сорвалась на бег, силясь убежать как можно дальше от этого проклятого места, от этого сраного Саутсайда, от этого Змеиного клубка, в котором уже начинала чувствовать себя, как дома. Черт ее побрал связаться со Змеем, сдаться в его власть, влюбиться, как последней дуре. Черт ее побрал прийти на ту вечеринку у Шерил, где совершенно неожиданно оказались южане. Черт ее побрал согласиться на «Семь минут Рая», когда сам дьявол указал бутылкой прямо на него. И в ту ночь, закрытые в шкафу, они не целовались и даже почти не разговаривали, лишь назвали друг другу собственные имена. Бетти смущалась общества незнакомого парня, впервые попав в такую ситуацию за свои двадцать лет, а Джонс не желал ее пугать, замечая немалый страх в глазах лишь от вида его кожаной куртки с кричащей эмблемой. Элизабет бежала, не разбирая дороги, то и дело цепляясь кедами за булыжники на грунтовой дороге, срезая путь домой через лес, обычно пытаясь обходить стороной эту дорогу. Но сейчас ей было настолько плевать на собственную безопасность, на надвигающийся вечер, на пустующую незнакомую местность, что она даже не обращала внимание на то, куда же все-таки направляется. Обида так сильно сдавила ее грудную клетку, что хотелось со всей дури закричать, распугав всех птиц, притаившихся на густых ветвях деревьев. Дура! Дура! Дура! Как могла она так глупо проколоться и влюбиться в этого эгоиста? Ведь до последнего сдерживала себя, до последнего отказывала ему в любой встрече, до последнего упиралась и не желала согласиться даже на простой поход в кино. Ее пугала его жизнь, пугала и в то же время захватывала та сила и храбрость, которая бушевала в нем. Купер всегда была слишком-правильной-девочкой, послушной дочерью и идеальной ученицей. Она никогда не бывала на вечеринках, не напивалась до потери памяти за всю свою учебу в школе и лишь единственный раз позволила себе расслабиться на празднике в честь окончания первого курса. И тут этот наглый Змей так настойчиво пытался добиться ее внимания. Он не давал ей проходу, засыпал сообщениями, узнав номер у Арчи. Ей всегда казалось, что таким, как они — абсолютным противоположностям, — совершенно не по пути. Но Джаг упрямо доказывал ей обратное, не опуская руки, вновь и вновь ожидая ее около университета после занятий, выучив расписание на всю неделю вперед. Бетти согласилась лишь на одну встречу, желая убедиться, что права в их различии, но тот вечер стал точкой невозврата к ее привычной жизни. Он привез ее в брошенный парк аттракционов, они пили дешевое вино и разговаривали обо всем на свете. Ей, черт возьми, было с ним настолько легко, что не сомневалась — еще немножко, и она взлетит. А дальше все завертелось с такой скоростью, что Элизабет едва успевала запоминать все события, происходящие рядом с ним. Каждый гребанный день с Джагхедом был особенным и незабываемым для такой мелкой наивной дурехи, как она. Их сеансы старых фильмов на двоих, зачастую проведенные за неотрывными поцелуями. Их полночи на берегу Свитвотер, их ночные прогулки по городу вплоть до самого утра. Первый раз, когда он остался ночевать у нее дома. И ее самый первый раз. Она знала его всего пару месяцев, она всегда считала, что это должно было произойти до жути романтичным образом, но она полностью сдалась во власть своей страсти и абсолютно смущенная, покрасневшая от волнения, добровольно отдалась ему в его старом трейлере на неудобной кровати. Ей было совершенно плевать на то, где они; было плевать на то, что их отношения только-только начались; было плевать на то, что он Змей, а она дочь самой правильной семьи Ривердейла. В ту ночь существовал только он, его мягкие нежные касания, его ласковые слова, прошептанные на ушко, его влажные поцелуи в шею, его полный обожания взгляд, плавные толчки, переплетенные пальцы и всего одна деталь, взорвавшая ее привычный мир окончательно — «Моя!» — украшенное собственническими прикосновениями к ее телу и нескончаемыми поцелуями в распухшие губы, растянувшиеся в улыбке. Лучше бы он никогда не встречался ей на пути, никогда не подходил и на метр, не пытался привлечь к себе внимание, не очаровывал своим взглядом и не признавался, черт возьми, в любви! Вот она та самая «любовь» Змея, которая сейчас травила хуже цианида. Проще было бы сброситься на хрен с обрыва или вовсе никогда не рождаться, лишь бы сейчас не реветь от боли, которая буквально разъедала все внутри кислотой. Элизабет не помнила, как добежала до собственного дома, как взлетела вверх на третий этаж к своей квартире, как открыла дверь, забежав на кухню. Зато прекрасно понимала, что творит, когда со злостью крушила все на своем пути, разбивая вдребезги всю посуду, стоящую мирно на полке, разбивая его чашку, разбивая вазу с засохшими розами, которые Джонс оставил утром на подушке в прошлую пятницу. Боже, неужели это все было враньем? Неужели ей только казалось, что он действительно ее любит? Неужели эта ненавистная любовь теперь сожрет ее собственноручно?! Купер разрыдалась пуще прежнего, выворачивая всю кухонную утварь из тумбочек, разбивая рамку с их фото, которую, как глупая малолетка, поставила на комоде. Все трещало, летело на пол, трескалось и ломалось под подошвой ее кед, которыми она пыталась растоптать это все к чертовой матери. — Сука! Как же сильно ты меня бесишь! — она со злостью схватила флакон своих духов, швыряя в большое зеркало, висящее на стене. Оно разлетелось мелкими осколками, падая на старенький паркет. — Какая же я идиотка! — взвыла, хватаясь руками за голову, чувствуя то, что абсолютно не в силах справиться с тем отчаянием, которое ее захлестнуло с головой. Ну зачем нужно было так поступать с ней? Зачем влюблять в себя, а потом бросать, как ненужную вещь? Трясущимися пальцами Бетти схватила забытую им пачку сигарет, судорожно щелкая зажигалкой, с третьего раза наконец сумев подкурить. Она глубоко затянулась, мгновенно ощутив то, как обожгло никотином горло и легкие. Девушка прерывисто громко закашляла, не понимая, как он может так спокойно выкуривать в день почти целую пачку. Блондинка чувствовала себя жалкой, неспособной, не вписывающейся в его привычную жизнь. Она, черт, даже курить не умеет! Но силком заставляет себя вновь и вновь делать затяжки, пытаясь привыкнуть к неприятному вкусу. Купер стирала дрожащей рукой дорожки слез, зная, что глаза давно покраснели и опухли и вообще на нее сейчас вероятно страшно смотреть, но разбитое зеркало это теперь уже не покажет. — Гад! — прошипела, доставая из пачки вторую сигарету, увереннее поджигая, зажимая бледными губами. Так сильно хотелось сделать что-нибудь дикое и непривычное, что рука непроизвольно потянулась к кухонной тумбе, где осталась уцелевшая бутылка виски, которую когда-то притащила Вероника, после очередного расставания с Арчи. Бетти с горла отпила несколько глотков, поморщившись от горечи, вместо закуски — вновь затягиваясь никотином. — Сукин сын! — она вновь чертыхнулась, прикрывая глаза, забираясь на подоконник пятой точкой. Очередная порция алкоголя, выпитая залпом, сигарета тлела между пальцами, из приоткрытого ротика струился сизый дым. Входная дверь в коридоре скрипнула, тяжелые шаги настигли тишину, в дверном проеме показался он, опираясь плечом на косяк, внимательно смотря на девушку. Джаг склонил голову на бок, поджав губы в тонкую полоску, и нахмуренные брови не сулили ничего хорошего. Его колючий взгляд пробежался по разнесенной к херам кухне, разбитой посуде и зеркалу, где среди осколков валялась их фотография, перепачканная грязной подошвой кед. На подоконнике же сидела она, сжимая в руке начатую бутылку крепкого виски, затягиваясь едким дымом его Marlboro. — Что ты здесь устроила? — его тон ровный, спокойный и какой-то непривычно холодный, вновь заставляет со злостью сжать пальцы вокруг горлышка стеклянного сосуда, желая его раздавить своей хваткой. — Пошел к черту! — прошипела, отставив алкоголь в сторону, исподлобья на него взглянув. — Ты совсем умом тронулась, Элизабет? — она ненавидела, когда парень произносил ее имя в полной форме, и ненавидела, когда он повышал на нее голос. С какой стати Джонс вообще сейчас предъявляет ей претензии?! Это ее квартира, это ее жизнь и ее, блять, истерика, которую она в праве устраивать, когда дома у ее же бойфренда ночует какая-то телка! — Я тебе сказала: пошел к черту! Вали! Девушка нахмурилась, резко хватая бутылку с подоконника, размахиваясь, обливая себя терпким виски, бросая в него. Джагхед отскочил, осколки разлетелись, отбиваясь от стены и падая ему под ноги. Крепко сжатые кулаки и грозный взгляд кричали о том, что ей лучше бежать, но Бетти упрямо заставляла себя сидеть на месте, гордо вздернув подбородок вверх, вновь делая очередную затяжку; сигарета дотлела до фильтра, обжигая пальцы. Парень в три шага преодолел расстояние между ними, наступая подошвой тяжелых армейских ботинок на стекло, круша его куда больше. Блондинка вздрогнула, оказываясь вжата спиной в оконную раму, когда он со злостью вырвал сигарету из ее рук, выбрасывая на улицу через форточку. — Моя девушка не будет курить эту дрянь и вонять, как пепельница! — прошипел, хватая ее за запястье, сжимая своей ладонью так крепко, что она буквально пискнула, стараясь не разреветься еще больше. — Еще раз увижу, вымою рот с мылом. — Я больше не твоя девушка! — заскулила, стараясь его от себя отпихнуть, наступая кедами ему на ноги. — Иди туда, где был все эти два дня! Твои шлюхи тебя уже заждались! — повысила голос, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, но оказалась настолько сильно прижатой к оконному стеклу, что могла поклясться — слышала его треск. — Ты в своем уме? Что ты несешь? — взревел, встряхнув девушку, потянув на себя, оказываясь так близко, что их дыхания перемешались, раскаляя воздух вокруг. — Что за бред, Купер? — Я была у тебя дома, блять! — крикнула, заерзав на подоконнике, ударяя свободной рукой по плечу, сжав кулачок. Джонс не сдвинулся с места, пока она желала выместить на нем всю свою злость, всю свою обиду, глотая горькие слезы. — Только не говори, что это твой лиф валялся в гостиной. Я не слепая и не дура, могу сложить дважды два! — девушка пыталась слезть со своего места, но он схватил ее в свои тиски, сжимая так, что ее ребра могли сломаться в сию же минуту. — Ты не дура, ты идиотка! — он зарычал, стаскивая ее, стараясь удержать в своих руках. Блондинка вспыхнула, возмущаясь его наглости сейчас оскорблять ее, кусая брюнета за плечо, заставив зашипеть от боли. — Может, с математикой у тебя все в порядке, но сейчас ты ведешь себя, как ебаная малолетка! — Пусти меня, урод! — она вскрикнула, изо всех сил пытаясь вырваться, со всей дури наступив ему на ногу пяткой несколько раз, желая на хрен ее сломать. — Ох, теперь я уже «урод»? — театрально удивился, подняв ее в воздух над полом, все так же держа в своих руках, превосходя по силе, благодаря ее хрупкой комплекции и невысокому росту. — Вроде еще недавно был «любимый», нет? — Да ты специально?! — Элизабет впилась зубами в его ладонь, прикусив так сильно, что еще немного и выступила бы кровь. Он почти уронил ее от неожиданности, но девушка устояла на ногах, отступая на пару шагов в направлении спальни, хватая с комода статуэтку Эйфелевой башни, выставляя перед собой. — Только попробуй ко мне подойти! — нахмурилась, сдувая непослушный растрепавшийся локон со лба. — Какого черта ты вообще наезжаешь на меня, если твоя же «любовь» на деле оказалась пустым звуком? — с силой сжала в руке керамику, чувствуя то, как больно впились в кожу мелкие детали. — У тебя вообще крыша поехала? Ты не только виски успела хлебнуть? — возмутился, разведя руки в стороны, непонимающе нахмурив брови. — Купер, блять, не беси! Я на хрен не понимаю, с чего в твоей светлой головке родилась мысль о том, что я тебе изменил, черт возьми? — Почему я вообще должна тебя слушать, Джонс? Почему я должна что-то объяснять? — вспыхнула, во всю размахивая статуэткой, зажатой в ладони. — Ты пропал на несколько дней, игнорировал меня, совершенно не думая, что я переживаю, а теперь заявляешься сюда! — крикнула, чувствуя то, как новый поток слез скатывался по раскрасневшимся щекам, спадая к подбородку. — Где ты, мать твою, был? Джагхед разозлено сцепил зубы, судорожно рыская по карманам своей косухи, рывком доставая пару ключей, громко бросая на стол. — На! — воскликнул, разъяренно дыша через нос. — Ты не захотела переезжать ко мне в Саутсайд, я нашел нормальную квартиру рядом с твоим универом. — взмахнул рукой, зарываясь в густые кудри, смахивая серую шапку на пол. — Я просто не хотел говорить об этом раньше времени! — Я не переехала к тебе не из-за того, что ты живешь на Юге! — нахмурилась, разбивая теперь еще и статуэтку, решив напрочь изувечить все в этом доме, даже не задумываясь о том, что скажет ей хозяин квартиры. — Я просто боялась, что это происходит слишком быстро. Я пыталась тебе объяснить, но ты же слишком упрямый, чтобы меня услышать! Я не хотела торопиться, потому что опасаюсь того, что ты просто перегоришь; что это все закончится так же скоропостижно, как и началось! — закусила губу, утирая трясущимися ладонями щеки. — Я боюсь изменений, черт возьми! — Бетс, ты вообще ненормальная? — взревел, раздраженно смотря на нее. — Если бы я мог «перегореть», я бы настаивал на том, чтобы ты жила со мной? — возмущенно спросил, вскинув брови. — Разве я не говорил о том, что люблю тебя?! — Ага, да, любишь! — саркастично воскликнула, скривив губы в усмешке. — Именно поэтому у тебя дома обитает какая-то левая телка? — она вновь почувствовала то, как ревность зажгла фитилек динамита в груди, и ее терпение грозилось вот-вот взорваться к чертям. — Я бы собственноручно ее придушила! И тебя заодно тоже! — Ох, я совершенно не сомневаюсь. — съязвил парень, подходя ближе, сбрасывая косуху на стул. — Раз ты настолько не пощадила мою машину, то боюсь представить, что бы ты сделала с моим лицом. Элизабет прерывисто дышала, мгновенно отступая на несколько шагов назад, не желая, чтобы он приближался. В голове вновь промелькнула картинка, как кирпич влетел в лобовое стекло, и ей захотелось точно так же стукнуть его самого. — Так тебе и надо, придурок! — она завизжала, когда он оказался максимально близко, хватая ее за талию, поднимая в воздух. — Отпусти меня, Джонс! Не смей меня трогать! Ты не можешь делать то, что тебе вздумается! — Бетти вскрикнула, брюнет резко бросил ее спиной на кровать, нависая сверху, придавив своим весом, не давая пошевелиться. — Еще как могу. — прошептал, наклоняясь к ее лицу в расстоянии пары миллиметров, опаляя кожу горячим дыханием. — Я не знаю, что за дурь вообще творится в твоей голове, но собираюсь ее оттуда вышибить! — Да пошел ты! — нахмурилась, пытаясь не сдаваться в его власть, удержаться от этого магнетического влияния, чувствуя, что начинает и вовсе забывать, о чем они говорят, когда он так близко, такой дерзкий, сильный и сексуальный. — И вообще я тебя ненавиж… Парень заткнул ее рот поцелуем, грубо приникая к ее губам своими, требовательно сминая их, кусая, проникая языком внутрь. Элизабет замычала, стараясь спихнуть его, но крепкая ладонь перехватила ее запястья, заводя над головой, прижимая к кровати. Свободной рукой он потянулся к бляхе своего ремня, поспешно расстегивая, вытягивая кожаный пояс из темных джинсов. Купер задергалась пуще прежнего, чувствуя то, как ее запястья были с силой сжаты между собой, обхвачены и привязаны к железным прутьям над головой. — Какого хрена? — она взревела, как только он отпрянул от нее, стараясь отдышаться, наконец облегченно усмехнувшись, когда девушка не могла двигать руками, чтобы вновь залепить ему по лицу. — Джонс, мне не нравятся твои игры! — Да ну? — съязвил, садясь на ее колени, заставляя прекратить дергать ногами, иначе пришлось бы привязать и их тоже. — Уже забыла ту ночь в Гриндейле? — он насмешливо вскинул брови, замечая то, как блондинка краснеет пуще прежнего, раздраженно скривив губы. Она прекрасно помнит каждую их ночь, проведенную вместе, и уж точно не забыла тот страстный безудержный секс, когда они остановились в дешевом мотеле, возвращаясь с уикенда около океана. Тогда их одежда срывалась прямо на ходу, как только дверь номера за ними закрылась; Бетти залилась краской, вспоминая то, как Джаг взял ее прямо у стены в коридоре, жестко трахая до хрипа, хватая за волосы, шлепая по заднице. Она никогда и не думала, что может получить удовольствие от столь грубых действий, но то, что испытала в тот момент — было невозможно передать словами. Купер выкрикивала его имя во все горло, царапала спину, просила еще и еще. Та ночь не заканчивалась вплоть до самого утра, продолжаясь на скрипящей кровати, в узкой душевой кабине, снова и снова. И вместо того, чтобы выспаться в дорогу — они не давали спать всем соседям в округе. — Я знаю, что любит моя девочка. — парень наклонился к ней, соблазнительно прошептав, заставляя вернуться в реальность из воспоминаний и вновь кануть в пропасть, подталкиваемая подступающим возбуждением. Джагхед собственнически схватил ее за талию, пробираясь под футболку, спускаясь горячими пальцами ниже, достигая пуговички на светлых джинсах. Купер выгнула спину, как только почувствовала то, как он медленно стягивает ее штаны до самых щиколоток, сбрасывая на пол кеды, короткие носочки и джинсы. Она осталась лежать перед ним лишь в одной футболке и нижнем белье, изо всех сил пытаясь оставаться злой и раздраженной, но сама не замечала то, как темнеют ее голубые глаза от страсти, от его замашек доминанта, от этого хищного взгляда, который вновь и вновь изучал каждую деталь на ее теле. — Дж… Джонс, прекрати! — Элизабет запнулась, смотря на то, как брюнет избавлял себя от черной футболки, обнажая шикарный торс. Она жутко любила касаться ноготками к его прессу, наблюдать за мурашками на загорелой коже, путешествовать пальчиками, спускаясь все ниже к темной полоске волос. Черт! Он играет совершенно не по правилам, так несправедливо лишая ее трезвого рассудка, и дело вероятно не в выпитом ранее дорогущем виски, который в итоге залил весь пол на ее маленькой кухоньке. — Ты не можешь так вести себя! — она захныкала, когда тяжесть его тела вновь придавила ее, вжимая в кровать, а горячие губы коснулись ее изящной шеи. — Я, черт возьми, злюсь на тебя! Он схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на его серьезное лицо и глаза, которые перед ней были всегда честны. — Ты можешь злиться сколько пожелаешь, но просто послушай и услышь: я тебе никогда не изменял и даже не думал о подобном. — строго произнес, впиваясь пальцами в тонкую бледную кожу. Элизабет прерывисто дышала, словно завороженная, не сумев отвести от него взгляд. — Ты — моя, я всегда говорил тебе об этом и не собираюсь менять свое мнение, не собираюсь отпускать тебя, даже, если ты сама этого захочешь! — хотя девушка уже сомневалась в том, что когда-либо сможет возжелать подобное. Блондинка сухо сглотнула, боясь даже моргнуть под его пристальным взглядом, ощущая то, как бешено колотилось ее сердце. — Выбрось из головы эту хрень, Бетти! — прошептал, приближаясь к губам максимально близко, почти касаясь их своими. Его ладони скользнули на девичьи бедра, требовательно хватая, сжимая пальцами, заставляя ее тяжело выдохнуть. — Действительно нужно было устроить такую истерику… разгромить весь дом? Ты за один день умудрилась послать меня больше раз, чем за все полгода, что мы с тобой вместе. — его уста соприкоснулись с ее, утаскивая в глубокий влажный поцелуй, заставляя поддаться себе, заставляя вновь ощутить свою слабость перед его настойчивостью. Он мягко развел ее ноги в стороны, пристраиваясь между ними, качнув бедрами вперед, касаясь шершавой тканью ширинки ее кружевного белья. Элизабет судорожно вдохнула воздух, чувствуя его каменную эрекцию, силясь не застонать в тот же час, осознавая, что ее трусики уже успели промокнуть. — Ты была такой злой, смелой… до одури сексуальная! — прошипел брюнет, хватаясь за края ее легкой футболки, желая, как можно скорее избавить девушку от одежды. Послышался треск некрепкой ткани, Купер возмущенно замычала, когда он вновь заткнул ее рот поцелуем, быстро справляясь с застежкой бюстгальтера, которая, к счастью, находилась спереди. Она оказалась обнаженной перед ним, видя его взгляд, полный обожания, похоти, желания взять ее здесь и сейчас. И как бы сильно Бетс не хотелось его хорошенько стукнуть, почувствовать его в себе теперь хотелось гораздо больше. Джонс зацепил пальцами резинку ее стринг, стягивая вниз к щиколоткам, окончательно отбрасывая на пол. Собственные джинсы улетели туда же, как и его темные боксеры. Парень зарычал, вновь возвращаясь к ней, приникая влажным языком к ее набухшим соскам, втягивая в свой горячий рот, заставляя вскрикнуть от наслаждения, не имея возможности себя сдержать. Его член упирался в ее промежность, заставляя с силой сжимать пальчики вокруг шлейки ремня, желая, чтобы он наконец продолжил. Он спустился ладонью к ее клитору, массируя круговыми движениями, продвигаясь вниз, размазывая липкую влагу. Купер захотелось чего-то гораздо большего, она в нетерпении двинула бедрами вперед, задевая его эрекцию. Джаг глухо зарычал, уткнувшись носом в ее шею, легко прикусывая. — Моя девочка уже такая мокрая. — его соблазнительная хрипотца заставила мурашки пробежаться по ее коже, застывая беснующимися бабочками где-то под ребрами, отчаянно заныв. Джонс ввел сразу два пальца в ее лоно, словив губами сдавленный вскрик, подарив требовательный поцелуй. Он продолжал движения внутри нее, чувствуя то, как она напряглась, сгорая от желания почувствовать его по-настоящему. — Черт, Джаг! — она взмолилась, стараясь привести дыхание в норму, чувствуя то, как буквально горят внутренности, мечтая ощутить знакомую твердость. — Либо возьми меня, либо развяжи меня сейчас же и первый шаг будет за мной! — прошипела, заставив его криво усмехнуться, закусив нижнюю губу. Как бы сильно он не желал ее помучить, но собственное возбуждение настолько срывало крышу, что сил терпеть просто не осталось. Джонс освободил свои пальцы, и резко вошел в нее, зашипев от удовольствия, когда сама блондинка буквально вскрикнула, прикрыв глаза. Желаемая наполненность заставила наслаждение проникнуть в каждую клеточку ее тела, обнимая приятной истомой. Брюнет схватил рукой ее подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, наблюдая, как пелена страсти затуманила ее взгляд окончательно. Бетти обхватила губами его пальцы, чувствуя на вкус собственное возбуждение, вызывающе облизывая их языком. Джагхед буквально взвыл, грубо толкаясь в нее, проникая на всю длину, до самого основания. Он обхватил затылок Элизабет, притягивая к себе, страстно кусая ее губы, упиваясь этим мгновением, упиваясь близостью ее тела, исходящим от него жаром. Он двигался в ней размашисто, широко, выходя почти полностью и вновь проникая внутрь, оказываясь так глубоко, что пальцы на ногах непроизвольно поджимались, и Бетти лишь шире развела бедра в стороны, принимая его, поддаваясь навстречу. Парень схватился одной рукой за металлические прутья изголовья, крепко сжимая их в кулаке, наращивая темп, чувствуя то, как сбивается дыхание, как мутнеет в глазах от немыслимого чувства, разливающегося артериями. Кровь буквально вскипала, когда он все сильнее вдалбливался членом в ее хрупкое тельце, заставляя громкие стоны вновь и вновь слетать из ее приоткрытых уст. — Ах… блять, как хорошо в тебе! — судорожно прошептал, кусая свою нижнюю губу, стараясь не закричать от наслаждения. Его голос срывался на хрипы, низкие стоны, которые сплетались с ее звонким голосом в невообразимую музыку. Он коснулся ремня, который связывал ее запястья, быстро расстегивая, освобождая ее руки, замечая синие полосы, появившиеся на тех местах. Бетти благодарно улыбнулась, в очередной раз вскрикнув, когда Джаг резко толкнулся в ней, не сбавляя быстрого темпа движений. Парень приник губами к ее запястьям, виновато целуя, покрывая каждый миллиметр тоненькой кожи. Купер забросила ноги на его поясницу, сплетая их между собой, забываясь в немыслимой страсти. Как же сильно она любила его, любила то, что ему было подвластно творить с ее телом, любила то наслаждение, которое он умел ей дарить. Джонсу было под силу зажечь в ней бушующий пожар лишь одним взглядом, одним мимолетным касанием, одной фразой. Все, абсолютно все в нем лишало ее здравого рассудка, мешало мыслить рационально и заставляло отдаваться истинным чувствам. Она не понимала, как это случилось, но совершенно точно знала, что влюбилась в него, как глупая школьница, и это вряд ли сможет измениться. Одна лишь мысль о том, что Джаг мог достаться кому-то другому, что она могла лишиться его и остаться наедине с горьким одиночеством и его отсутствием — заставляла в груди все гореть огнем злости, желая убрать с пути каждого, кто мог бы помешать им, и разнести все в пух и прах подобно сегодняшнему дню. — Как же я люблю тебя, черт! — она воскликнула, не имея возможности сдержать этот порыв эмоций, сдержать то, что прорывалось сквозь ребра, желая выбраться наружу. — Зачем ты вообще появился? — прошептала, зарываясь пальчиками в его волосы, наслаждаясь его толчками внутри себя, его хриплым рычанием в области своей шеи. — Я так боюсь, что ты исчезнешь. Джаг вернулся к ее губам, уволакивая в тягучий поцелуй, поглаживая рукой ее талию, ускоряясь все сильнее. Он с чмоком отстранился, упираясь в ее лоб своим, заглядывая прямо в глаза. — Я не собираюсь исчезать. — прошипел, чувствуя то, что остается абсолютно на грани, когда Элизабет не отставала от него, все крепче стискивая его волосы у корней, чувствуя приближение оргазма. — Я хочу быть с тобой. — хватая ее за ягодицу, он произнес, делая рваные толчки. — С тех чертовых «семи минут». — грубо проник внутрь, толкаясь вперед все глубже. —  И ты моя. Только моя!  — девушка громко простонала, хватаясь за его плечи, царапая их острыми ноготками. Внутри, казалось, взорвалась настоящая бомба, заставляя ее распадаться на мелкие атомы. Мышцы влагалища горячо пульсировали, крепко сжимая его член, заставляя задрожать. — Ох… фак, блять! — Джаг совершил резкий толчок, содрогнувшись всем телом, глубоко изливаясь, заполняя ее. Он сипло простонал, прячась в ее ключицу, обдавая жаром своего прерывистого дыхания. Блондинка удовлетворенно выдохнула, прикрывая глаза, когда Джонс устало плюхнулся рядом с ней, стараясь не умереть от блаженства. Их пальцы нашли друг друга, переплетаясь в прочный замок, как это происходило обычно. Купер непроизвольно улыбнулась, закусывая нижнюю губу. — Ты просто сводишь меня с ума! — спустя минут десять, все так же пытаясь отдышаться, воскликнула Бетти, чувствуя его руку на своей талии, которой он подтянул ее к себе, касаясь носом ее влажного плеча. Парень усмехнулся, прикрыв глаза, запечатлевая невесомый поцелуй на ее ключице. — Еще пару часов назад я была готова убить тебя, сжечь твой трейлер и весь Саутсайд к чертям, лишь бы только выместить всю свою обиду и ревность. — Да, ты не слабо напугала мою семнадцатилетнюю сестру. — он протянул, насмешливо вскинув брови. Девушка напряглась, услышав подобное, не понимая, шутит ли он. Подскочила на кровати, оборачиваясь к нему лицом, взглянув так, словно пытаясь прожечь дыру, стараясь уличить во лжи. Усталость как рукой сняло, лишь мышцы все так же приятно ныли, напоминая о произошедшем. — Сестру?! — возмутилась, ощущая то, как румянец прилил к щекам, а сердце еще быстрее заколотилось в груди, заставляя поджать пальчиками край одеяла, которым она старалась прикрыть свое тело. — Сестру. — вторил ей, растягивая губы в ехидной улыбке. — Она позвонила мне и рассказала, что какая-то истеричная блондинка нацарапала на моем Лексусе неприличную фразу и разбила кирпичом стекло. — девушка вдруг услышала крики собственного здравого рассудка, которые уже короновали ее самой отъявленной идиоткой на свете. Ревнивой идиоткой! — Ей, видимо, повезло, что она была в душе и ты ее не застала. Иначе бы отправила на больничную койку? — Бо-о-о-же! — протянула, закрывая глаза, тяжело выдыхая. Купер опустила голову вниз, боясь даже подумать о том, как ей теперь придется знакомиться с той девушкой и как доказать, что она действительно адекватный человек, а не ебанутая психичка. — Как же ты меня бесишь, Джонс! Это все из-за тебя! — легонько стукнула его ладошкой по прессу, заставив засмеяться. Брюнет схватил ее в свои объятия, крепко смыкая ладони на ее тонкой талии. — Я тебя тоже очень люблю! — улыбнулся, садясь на постели, подлезая к ней ближе, опаляя ее обнаженное плечо своим дыханием. Он невесомо коснулся губами ее шеи, блаженно зарываясь носом в светлые волосы, вдыхая любимый ванильный аромат. — В следующий раз, милая, царапай неприличные слова на другой стороне. Для симметрии.