Принадлежность

— Что ты? — Ваша вещь, сэр. Когда Гермионе было девять и она училась в муниципальной маггловской школе, она втайне мечтала о поступлении в закрытый колледж-интернат. Гермиона знала, что уровень обучения там выше, а ещё ей нравилась форма тамошних учениц. Также Гермиона знала, что родители не смогут позволить себе отправить её учиться в подобное заведение. — Что ты? — Ваша шлюха, сэр. Однажды в спальне своих родителей, десятилетняя Гермиона обнаружила журнал отца, упавший под кровать. Вначале она необычайно обрадовалась, приняв журнал за каталог одной из частных школ, ведь девушки на обложке (хотя и выглядели слишком уж взрослыми) носили ту самую школьную форму. Даже осознав, что это порнография, Гермиона все же прочитала журнал от корки до корки, как привыкла делать это с любым печатным изданием, которое брала в руки. — Что ты есть? — Инструмент вашего удовлетворения, сэр. — Хорошая шлюха. В одиннадцать лет Гермиона Грейнджер частенько приходила домой со школы и мастурбировала пока родителей не было дома. Она расстегивала верхние пуговки своей белой рубашки, оголяя крохотные соски, потуже затягивала на шее отцовский галстук, воображая, что он форменный и терлась обнаженным клитором о голову своего плюшевого мишки. Закрыв глаза, она представляла себя одной из тех порочных девушек в школьной форме, которых когда-то увидела в папином журнале. — Чья ты течная сука, Гермиона? — Только ваша, хозяин. — На колени. В двенадцать лет Гермиона Грейнджер узнала, что она волшебница. Точнее узнала она об этом ещё в одиннадцать, но лишь в двенадцать удостоверилась в правдивости слов седовласого старца в странных фиолетовых одеждах. В том возрасте мечта ее наконец осуществилась — её приняли в старинную школу-интернат и выдали форму. — Кто владеет твоим наслаждением, девочка? — Вы, сэр. — Кто распоряжается твоими оргазмами? — Только вы, господин. Гермиона Грейнджер была талантливой волшебницей и прилежной ученицей. Она никому никогда не рассказывала о том, как сильно влажнели ее трусики, когда старый уродливый завхоз по фамилии Филч бормотал о наказаниях для нарушителей комендантского часа. — Тогда почему ты посмела кончить без моего разрешения? — П-прошу прощения, сэр. Мало кто знал, что нарушая школьные правила, Гермиона Грейнджер тайно мечтала быть наказанной. Мечтала ощутить, каково это, когда руки скованы тяжёлыми кандалами, а задница огнем горит после порки. — Ты знаешь, какое наказание ждёт тебя, маленькая шлюха? — П-порка, сэр.

***

Когда Северусу Снейпу исполнилось четырнадцать он в полной мере осознал, что влюблен в Лили Эванс. Он и до этого подозревал, что окрыляющее чувство в груди говорило о привязанности к рыжей бестии, но теперь он знал наверняка. За трибунами, где они тайно встречались во время квиддичных матчей, Лили впервые уделила внимание его члену. Тёплые руки смело прикоснулись ко вставшей плоти и не выпускали ту до оргазма. Он невербально очистил сперму с брюк и пальцев любимой девушки, а затем искренне и счастливо улыбнулся. Он улыбался так только ей одной. — Считай каждый удар и благодари. Тебе понятно? — Да, сэр. В шестнадцать Северус осознал, что ненавидит «мародеров» всем сердцем. Он и до этого ощущал злость и неприязнь к самовлюблённым придуркам Блэку и Поттеру, но после унизительного случая у озера, впервые ощутил жгучую ненависть. Шлёп! — Один! Спасибо, сэр. Шлёп! — Д-два! Спасибо, сэр… В семнадцать Снейпу сделали его первый в жизни минет. После собрания пожирателей Люциус вынудил шлюховатую даму с Лютного поочередно отсосать им в Кабаньей голове за двадцать пять галлеонов. Малфой был красив и властен, поэтому у Северуса колом встал от одного вида того, как бледная рука с фамильным перстнем с силой вжимала голову распутной девицы в пах. — Двадцать! — Всхлип. — С-спасибо, сэр. — Я чувствую, что у тебя влажные не только щеки, Гермиона. Тебя возбуждает твоё наказание? — Да, сэр… — едва слышный шепот. — Не слышу. — Меня это возбуждает, сэр! В восемнадцать Северус впервые увидел воочию нездоровое восхищение. Он, Люциус и Рудольфус смотрели как Беллатрикс стоит на коленях перед Темным Лордом. Неуравновешенная садистка, замужняя чистокровная женщина ластилась, словно кошка, потираясь лицом о ладонь своего хозяина. Она унижала не только себя, но и стоящего рядом супруга. А Северус, как и Малфой, мог скрыть зависть при помощи непроницаемого выражения лица, но не мог спрятать выпирающий стояк. — Встань в тот угол, широко раздвинув колени. Руки за голову. Не двигайся, пока я не скажу. — Слушаюсь, сэр.

***

В четырнадцать лет Гермионе часто снился один и тот же сон. Она просыпалась возбуждённой и растерянной. Гермиона Грейнджер до умопомрачения боялась, что соседки по комнате догадаются, кто именно ей снился. — Твои колени саднят? — Да, сэр. — Что ещё? — Руки. — Что «руки»? — У меня болят руки, сэр. — А также?.. — А также задница. — Хорошо. В шестнадцать Гермиона впервые позволила себе кончить, фантазируя о Северусе Снейпе. Она считала его уродливым, жирноволосым ублюдком, но не могла игнорировать того возбуждения, которое он вызывал в ней всякий раз, когда унижал на уроках Зельеварения. Поэтому, запершись в ванной старост, она неистово проникала в свою горячую влажную щель двумя пальцами, представляя неприязненный взгляд чёрных глаз, тонкие поджатые губы и крючковатый огромный нос. — Ползи к кровати, и попроси меня как следует. — Пожалуйста, воспользуйтесь мной, сэр. В свои восемнадцать Гермиона молча смотрела, как убивают Северуса Снейпа. Она держала Гарри за руку и тихо плакала, пытаясь не шевелиться. Гораздо позже среди воспоминаний их бывшего профессора она увидела, как молодой Люциус Малфой предлагает Снейпу обнаженную рыжеволосую девушку со связанными руками за что получает в челюсть. — Как тебе позволено кончать, шлюха? — Только по вашему приказу, сэр. — Ещё. — Только с заполненной задней дыркой… Сэр… В двадцать лет Гермиона решила лично извиниться за то, что видела воспоминания, которые предназначались не ей. Выздоровевший мастер зельеделия не пустил ее даже на порог своего ветхого дома в Паучьем Тупике. — Сегодня мы увеличим пробку. Возьмёшь её с первого раза — разрешу кончить. Оближи. — М-м-м… Спасибо, хозяин. — Не за что.

***

После смерти Лили Северус не мог заниматься сексом. Он также не мог спать, не хотел есть и не чувствовал ничего, кроме боли. Даже когда его оправдали перед Визенгамотом, он не чувствовал радости или облегчения. Снейп не чувствовал ничего, кроме боли. Годами. — Раскрой ягодицы руками и покажи мне свои дырки. Вот так, да, как хорошая шлюшка. — Пожалуйста, сэр… Прошу… Через пять лет после смерти Лили Северус перестал невербально себя резать. Он впервые заплатил женщине за секс. Шатенке. В двадцать шесть лет у Северуса Снейпа впервые случился секс. — Ты вся мокрая. — Я теку для вас, хозяин… После возрождения Волан-де-Морта Северус снова перестал себе принадлежать. Одновременное служение сразу двум хозяевам вынуждало его искать очередную шлюху с Лютного и утверждать собственную власть. Хотя бы на час. Хотя бы в постели. — Что ты чувствуешь? — Я чувствую ваш член внутри. Мерлин, я чувствую, как вы используете обе мои дырки! В тридцать восемь лет Снейп умер. Умер на две минуты и сорок секунд. Все, наконец, закончилось. Он искупил вину перед единственной в мире женщиной, которую любил. И выжил. — Тебе нравится, как я тебя трахаю? — Да! — Скажи это! — Мне нравится! Я обожаю, когда вы меня трахаете, сэр! Через два года после битвы за Хогвартс Гермиона Грейнджер проникла в дом Северуса Снейпа, взломав ровно дюжину его защитных чар. Он застал невыносимую всезнайку в собственной гостиной. На коленях. Прежде, чем он успел выставить её вон, она вынудила его проникнуть себе в голову при помощи Легилименции. — Тебе хорошо? — Господи, да! Умоляю, можно мне кончить?! — Кончи для меня, Гермиона! Кончай со мной! В двадцать пять лет Гермиона Грейнджер надела ошейник своего бывшего профессора. В двадцать восемь она вышла замуж и стала миссис Гермионой Снейп.