Не доверяй мне

      В комнате приглушён свет, по телевизору идёт какая-то супер-мега-весёлая-(нет) программа, на столе стоит бутылка дорого шампанского, полупустая вазочка с фруктами, открытая коробка шоколадных конфет и один бокал. Вдоль стены повешена гирлянда, а у окна стоит высокая ёлка.       Уже третий год Сокджин празднует Новый год один.       Нет, мужчина вовсе не одинок. Его приглашали и родители на семейный ужин, и друзья в ночной клуб, просто… Просто ему комфортнее одному. Всегда так было.       Вот и сейчас, он сидит напротив дорогого телевизора, смотрит передачу, громко смеясь над глупыми шутками ведущего и потягивает хорошее шампанское, разодевшись так, будто собирается на фотосессию для модного журнала.       А почему нет? Парень просто наслаждается жизнью. Наконец можно отдохнуть от работы, всей этой бумажной волокиты и безумных школьниц, а теперь оказывается и школьников, что проходу не дают. Хотя, Ким даже не знает что лучше: отбиваться от этих глупых малолеток или разгребать все эти бумажульки. Многие наивно предполагают, что с момента наступления каникул учителя тоже практически отдыхают, ничего не делая. Ох, если бы это было правдой… Но жаловаться на свою работу он и не думает. Пока, вроде, всё устраивает. И зарплата хорошая, и коллектив весёлый быстро принял, пусть он и не так давно работает.       Кстати, о глупых малолетках. Некоторые из них не так уж и глупы, как может показаться на первый взгляд, и даже немного привлекательны… Особенно их напористость…       Сокджин закрывает глаза, поддавшись размышлениям и откинувшись на спинку дивана, а в голове сразу всплывает картинка одного нахального учащегося с крепкими руками и приятным голосом. Чёрт, этот ребёнок...       Парень резко открывает глаза и одёргивает себя. Он только что представлял своего ученика. Он только что представлял школьника и у него встал. Отлично, Ким Сокджин! Лучше просто не бывает. С этим определённо нужно что-то делать. Но и корить себя за свои мысли он не собирается. Разве он виноват, что у него возникают такие желания? Разве человек может вообще быть в чём-то виноват только из-за того, что он чего-либо желает? Глупости какие.       Пытаясь игнорировать болезненный стояк парень тянется за бутылкой на столе, чтобы подлить себе ещё, но та как назло оказывается пустой. – А-а-а-йщ, это теперь что, вставать придётся? – вздыхает парень, но всё же поднимается. Бухлишко само себя не достанет, а душа так и требует алкоголя. Всё равно ведь новый год. Сегодня можно всё!       В развалочку дойдя до кухни, парень сразу же открывает морозильник и достает оттуда заветную бутылочку, вчитываясь в название. Кажется, что-то французское и дорогое. Не то что бы это имело какое-то значение, но всё же немного интересно, что он сейчас будет пить.       С характерным звуком открыв бутылку, Джин выбрасывает крышку и пьёт прямо из неё, одновременно с этим идя в комнату и даже не глядя под ноги. А зачем? Всё равно не упадёт, а каком бы состоянии не находился, он знает эту квартиру «от» и «до».       Парень плюхается на диван и вытягивает ноги, вновь отпивая из бутылки. Про бокал на столе благополучно забыто, да и, о боги, кого это сейчас волнует? Сейчас важно немного другое...       Джин лжец.       Он закрывает глаза и утыкается лицом в изгиб локтя, откинувшись на спинку дивана.       На самом деле лжец. Он врёт и родителям, и друзьям, и себе. Ему одиноко. Год за годом парень почти что сходит с ума от одиночества, пусть и скрывает это. Хочется чего-то живого, настоящего... Ким как-то пробовал завести кота, но всё не то. До коликов в кончиках пальцев хочется человеческого тепла. Любви. Не такой, что дарят родители с друзьями, а чего-то жутко искреннего. Чтоб и ссоры, и примирения, и совместные завтраки, и спонтанный секс. Не важен пол человека. Сокджину всегда было на это всё равно. Почему он не может любить парня, если от него это не зависит? Кто это придумал? Ведь это полный абсурд! Неужели лучше человеку страдать и скрывать свои чувства, вместо того, чтоб быть рядом с объектом своего обожания, просто потому что так решило общество? Хм. Полный вздор.       На этих размышлениях парень так и заснул, сидя на диване с бутылкой в руках. Удивительно, как шампанское не разлилось. Видимо, он даже во сне оберегает любимые вещи.       Неизвестно, сколько бы Ким ещё так проспал, если бы не дверной звонок. Парень немного бубнит себе под нос, тихо возмущаясь из-за того, что его разбудили, но вместе с этим давит на себе улыбку. Друзья всё же решили к нему заглянуть. Приятно, что сказать.       Всё ещё толком не проснувшись, Джин трёт кулаком глаза и с улыбкой открывает дверь. — Я ведь говорил вам, что не хочу идти... — Вот я и пришёл сам, — Сокджин в шоке убирает руку от глаз и удивлённо смотрит на своего ученика. На Ким Намджуна. На Ким Намджуна, который пришёл к нему в Новый год. Зачем? – Ждали кого-то другого, учитель? – даже не глядя на учащегося, Джин с вероятностью в сто процентов может заявить, что тот над ним усмехается. — Намджун, — Джин пытается звучать серьёзно, но в его теперешнем состоянии это не очень хорошо выходит, что не остаётся незамеченным младшим, — вы что-то хотели?       Сокджин пытается сфокусировать взгляд на лице ученика, но выходит как-то не очень, мягко говоря. Почему он в такой обтягивающей футболке, на улице ведь зима? Да и куртка нараспашку. Ему не холодно? И почему от него так притягательно пахнет? Он всегда так пах? — Может вы впустите меня, учитель Ким? В подъезде как-то прохладно, знаете ли, — тихо говорит младший, отвлекая преподавателя от разглядывания его тела. О, да, он успел заметить, что привлекает его. И он явно понял, что старший в очень интересном состоянии, но ведь это ещё больше заводит, правда? — Не думаю, что это хорошая идея. — Ладно, но если я заболею пневмонией и слягу в больницу, вам придётся оплачивать моё лечение, ведь я всем расскажу, что вы не впустили своего учащегося погреться, когда тот в этом нуждался. А если учесть, что всё это произошло в Новый год, у-у-у-у-у… Вас все осудят, учитель, оно вам надо? – Намджун опёрся одной рукой о дверной косяк и с серьёзным взглядом смотрел прямо на преподавателя, произнося свою маленькую речь. Сокджин всё это время смотрел на него такими глазами… Твою мать, если этот мужчина не прекратит ТАК на него смотреть или хотя бы не впустит его в квартиру, то, ничего не поделать, ему придётся трахнуть его прямо на лестничной площадке. А что, не такая уж и плохая идея, в подъезде у него ещё не было…       Даже несмотря на то, что Намджун произнёс свою тираду с каменным выражением лица и что Джин находится не в самом «свеженьком» состоянии, мужчина понял, что тот всего лишь шутит. — Надо же, он умеет улыбаться, — с ухмылкой произносит брюнет и приближается к лицу старшего. — Я думаю, вам лучше уйти, — немного заторможенно говорит Джин, пытаясь придать своему лицу серьёзное выражение. У этого парня безумно притягательный взгляд…       Неосознанно глаза опускаются на губы. Ох, зря. — Мне очень жаль, но я так не думаю, — выдыхает прямо в рот старшего Намджун и с силой впивается в губы напротив, одновременно с этим проталкивая мужчину в квартиру и ногой захлопывая дверь.       Он уже готов перехватывать чужие руки, что сейчас же начнут бить куда придётся. Готов прижимать старшего в любую поверхность, только бы не рыпался и дал получить кайф от своих чертовски полных губ. Но он явно не был готов почувствовать чужой язык в своём рту.       От неожиданности парень разрывает поцелуй, но не успевает он даже отойти от шока, как его тут же притягивают обратно за шею, возвращаясь к мокрому поцелую. Намджун пользуется такой возможностью по полной. Он тщательно исследует рот Сокджина, не пропуская ни единого миллиметра. Затем нежно облизывает нижнюю губу брюнета, сразу же с силой впиваясь в неё зубами, и слышит нездержанный стон. Этот звук служит для младшего спусковым крючком.       Брюнет сильнее вжимает старшего в стену, одной рукой обхватив его за спину и прижимаясь к нему вплотную бёдрами, давая ощутить своё нехилое возбуждение.       У Джина сносит крышу. Он трётся своим стояком об младшего и нездержанно стонет ему в рот. Мужчина, не отлипая от парня, держит его за шею и не глядя ведёт в спальню. Намджун в его квартире словно небольшое торнадо, так же сносит всё на своём пути. По дороге в комнату летит абсолютно всё, а старший врезается в каждый шкафчик и стену, не выдерживая такого напора.       Кое-как добравшись до кровати, Ким сразу же опрокидывает на неё учителя и стягивает с себя футболку, куртка уже давно валяется где-то посреди квартиры. Парень смотрит в горящие от возбуждения глаза и медленно опускается к шее мужчины. Стоит ему лишь невесомо прикоснуться к ней губами, как тот прогибается в спине и запутывается рукой в волосах Намджуна, второй хватаясь за одеяло. Брюнета лишь ещё больше заводит такая реакция и он медленно расстёгивает рубашку, спускаясь дорожкой поцелуев к ключицам, слегка прикусывая выпирающую кость.       Сокджин будто улетает от этих давно забытых ощущений. Хочется лишь больше, сильнее, жарче… Намджун скользит языком по его торсу и мужчина срывается на громкий стон, закатывая глаза от удовольствия и вдарившего с новой силой возбуждения. Где-то отдалённо он слышит просьбу приподнять бёдра и сразу же выполняет её, моментально освобождаясь от узких джинсов. Ноги обжигает холодным воздухом комнаты, а губы горячими губами от пошлого поцелуя.       Намджун отстраняется от старшего с тоненькой ниточкой слюны, разрывая её, сжимает через ткань боксёров ягодицу, проталкивая между двумя половинками палец и медленно очерчивая дырочку. Джина пробирает дрожь. — Сделаешь это сам? — шёпот в губы и старший качает головой в знак согласия.       Пока он тянется рукой к тумбочке, чтобы найти хоть что-нибудь подходящее на роль смазки, младший ловко снимает с него бельё и сам освобождает себя от штанов, откидывая их куда-то на пол. Поиском одежды они займутся завтра. Сейчас есть дела куда поважнее.       Наконец достав заветный тюбик, Джин быстро меняет их местами и впивается в губы напротив, медленно открывая крем. Брюнет выдавливает себе немного на пальцы и слегка размазывает их, проникая внутрь одним и морщась от давно забытых ощущений. Через пару минут мужчина утыкается лбом парню в плечо и тяжело дышит через рот, растягивая себя уже тремя пальцами. Всё это время Намджун усыпает шею старшего мелкими поцелуями и слегка прикусывает кожу за ухом, чтоб хоть немного отвлечь его от неприятных ощущений. — Я… я больше не могу, — хриплым голосом произносит Сокджин, обхватывая младшего за плечи уже двумя руками, но не поднимая головы. — Ты уверен? — спрашивает младший, поглаживая его по спине, уже заранее зная ответ.       Джин лишь слабо кивает головой и через секунду оказывается прижатым к матрасу. У Намджуна сносит крышу. Парень не уверен, что если бы Джин сейчас сказал всё прекратить, он бы смог это сделать. Нет. Определённо нет. Не тогда, когда перед тобой такой сексуальный старший. Губы опухли от частых покусываний, шея усыпана небольшими отметинами, которые на утро явно станут сине-фиолетовыми, на голове творится какой-то бардак, что даже подумать сложно, что буквально полчаса назад это была идеальная укладка.       Он не может оторваться от Джина. Младшему мало. Мало отметин, что он уже успел оставить, мало всего лишь поцелуев, мало тепла, что исходит от Кима, всего мало. Он снова проникает языком в рот мужчины и аккуратно раздвигает пошире ноги, упираясь членом в его зад. Джин притягивает младшего ближе к себе и тот одним резким толчком проникает в разгоряченное тело, срывая с губ напротив громкий крик. Нам останавливается, но буквально на пару секунд, давая старшему время перевести дыхание и привыкнуть к новым ощущениям. Постепенно он начинает двигаться, медленно увеличивая темп и в итоге срываясь. Парень буквально втрахивает мужчину в кровать и вгрызается ему в кожу зубами, желая как можно больше оставить своих следов на таком желанном теле. Понимая, что долго он так не продержится, Джун обхватывает член Джина рукой, пытаясь подстроиться под свой темп и быстро надрачивает ему, получая в ответ на свои действия уже не сдержанные стоны старшего. Ещё через пару толчков Джин прогибается в спине, закатывает глаза, откинув голову и с громким стоном кончает себе на живот, неосознанно сжимая в себе младшего. Тот, не успев выйти, изливается в тело старшего и падает на него. Оба не знают, сколько времени так пролежали, но Намджуну всё же приходится выйти из старшего и улечься возле него. — В душ пойдём? — спрашивает он, поглядывая на тёмноволосого, хотя у самого глаза уже слипаются. — Завтра. Всё завтра, — тихо произносит Джин и моментально засыпает.

***

      Утро после пьянки никогда не бывает добрым, и это Джин понял уже давно. Утро после Нового года также не является исключением. Мужчина просыпается с ужасной головной болью и диким сушняком. Кое-как раскрыв глаза, он ставит ноги на пол и обхватывает голову руками. В висках пульсирует, а перед глазами всё плывёт. Сколько он вчера в себя влил, что сегодня так хреново? Попытки вспомнить хоть что-то оказываются провальными. Мозг упорно отказывается выдавать хоть какую-либо информацию о прошедшей ночи. Надо выпить таблетку. Натянув на себя трусы, которые почему-то валялись возле кровати, и заставив своё слабенькое тельце пройти на кухню, брюнет бросает взгляд на часы. Тринадцать тридцать. Твою ж... Это же во сколько он вырубился? И как вообще заснул? Так, ладно. Всё потом. Нужна таблетка. Достав с верхнего ящика коробку с лекарствами, Джин быстро находит нужные таблетки и закидывает в себя сразу две. Те неприятно липнут к горлу и во рту появляется привкус горечи. Парень набирает в стакан воду и моментально осушает сразу два. Давно надо было это сделать.       Постояв так возле столешницы пару минут и дождавшись, чтобы головная боль хоть немного притихла, брюнет берёт со стола пачку сигарет, зажигалку и выходит на балкон. Тело сразу обдаёт холодным воздухом, вызывая лёгкие мурашки. Хорошо, что он вчера додумался оставить открытой форточку. Джин облокачивается о подоконник, достаёт из пачки сигарету и щелкает зажигалкой, сразу глубоко затягиваясь. Вообще он не курит, но иногда может себе позволить сигаретку, две. Что всё же вчера было? Последнее, что он помнит, это как с бутылкой вина сидел в зале и смотрел шоу. Наверное, друзья всё же в клуб вытащили, а под утро он домой вернулся. Вот же черти, думает парень и невольно улыбается. — Не знал, что ты куришь, — прерывает его мысли голос за спиной. Мужской голос. Знакомый. Джин медленно поворачивается, отказываясь верить своим ушам и слегка охреневает. Ну, как слегка… — Что блять? — вырывается у брюнета, когда он видит перед собой своего ученика. В его квартире. В одних трусах. Прикуривающего его сигареты. — Ай-яй-яй, как не красиво, учитель, — ухмыляется Намджун и затягивается.       Джин в шоке смотрит на младшего и пытается понять, что происходит. Не могли же они вчера… Или могли? Намджун улавливает на себе этот взгляд и произносит: — Только не говори, что ничего не помнишь! — но видя перед собой не изменившееся выражение лица понимает, что так оно и есть, — Бля-я, серьёзно? Потрахались мы вчера.       Уж что-что, но эту фразу старший явно не был готов услышать. В руке тлеет недокуренная сигарета, за окном проезжает множество машин, а в голове у Джина меняются сотни мыслей. Как это могло произойти? Он ведь его ученик. Господи, Намджун ведь явно не будет держать это в секрете и расскажет всё друзьям. А если это дойдёт до директора или других учителей? Будет скандал. Нужно срочно искать новую работу. — Мы не могли, — произносит мужчина и сам не верит в то, что говорит. Разве есть смысл что-то отрицать, если все факты на лицо? — Могли, — коротко отвечает парень, тушит сигарету и выходит с балкона.       Джин ещё пару минут стоит под открытой форточкой и пытается привести мысли в порядок. И что теперь делать? А если младший начнёт его шантажировать? Господи, как он мог до этого докатиться?       Стоит мужчине только выйти на кухню, как он слышит звук закрывающейся двери.       Да начнётся пиздец.