тепло

когда его руки касались меня, я таял. мне не было холодно, мне было одиноко. кистями рук он отогрел каждый уголок моего тела, а словами и лёгкими улыбками — каждый уголок моей души. сейчас, сидя напротив, я с трудом представляю, как буду жить без него, если нам вдруг придётся расстаться. как буду просыпаться по утрам без его поцелуя в лоб, такого по-детскому невинного, но такого нежного? как буду ложиться спать без его тихих разговоров и сплетённых пальцев? как буду без его улыбки, которая стесняла все мысли куда-то в сторону и помогала забыть о всех проблемах? как буду жить, а главное для чего? я действительно зависим.

***

в квартире холодно, темно и тихо. тепло, свет и симфонию, которая состояла из звуков поцелуев и тихого смеха он забрал с собой. думаю, я поступил правильно. это рано или поздно должно было произойти. мы слишком разные. и если он горячее солнце, то я — холодная луна. он — весна, что дарит свободу, а я — зима, что сковывает. у него в душе тепло, а у меня — вечная мерзлота. можно говорить бесконечно... допив свой ледяной кофе, я долго всматриваюсь в мрак, что скопился в углах не освещенной комнаты, вслушиваюсь в тишину, которая давит и ничего не чувствую... холод.

***

— хён, правда, что у тебя никого нет? — краем глаза я вижу, как он идёт рядом, смотря на мой профиль. на вопрос я отвечать не хотел. это было правдой. у меня действительно никого не было. ни семьи, ни друзей, ни знакомых. даже приятеля, с которым можно задержаться после работы и обсудить начальника не было. я был один. всегда один. — хён, я могу стать твоим другом?

первая стадия...

***

дни сменяют друг друга, принимая эстафету, и каждый торопится скорее отдать её следующему игроку. проходит месяц. на улице становится холоднее — грядёт зима. душа, не до конца отвыкшая от тёплых взглядов, вместе с погодой меняется. только если ближе к весне снег растает, то лёд внутри меня только сильнее обхватит сердце.

***

— хён, ты же пьёшь кофе? — он держит в руках два стакана с горячим напитком, смотря мне в глаза в ожидании ответа. — нет, — холодно ответил я. — совсем? — я считаю, что кофе, как и сигареты с алкоголем, вызывают привыкание. — однако, ты куришь, — улыбнулся он, ставя передо мной кофе. — не смог остановиться во время, — отодвигаю стакан, мотая головой. — да ладно, хён, — недовольно тянет он, — один раз можно. — про сигареты мне говорили точно то же самое. он молчит и смотрит мне в глаза. и что-то в этих глазах есть. что-то, что заставляет меня взять стакан со стола и сделать глоток. кофе некрепкий, сладкий, а из-за обильного количества молока вкус его напоминает мне какао, которое я пил в детстве.

вторая стадия...

***

снег. я не успел понять, когда он выпал, сегодня ночью или ещё неделю назад. я мало чего стал понимать. я не понимал какой сейчас день недели и плелся на работу, иногда даже в свой собственный выходной. я не понимал что я делаю, изо дня в день засиживаясь в кабинете. я не понимал зачем вообще живу и каждое утро открываю глаза. для чего?

***

— хён, тебе холодно? — он поднимает ворот кожаной куртки, пихая руки в карманы. — нет, — я снова закуриваю спустя минут десять после последней сигареты. — твои руки дрожат, — да, это действительно так. мои руки тряслись и я не понимал из-за чего. к холоду я давно успел привыкнуть, но дрожь пробивала меня словно изнутри. я молчу. пальцы, в которых находится зажигалка, продолжают предательски дрожать. — хён? — он подходит и с такой заботой обхватывает мою кисть своими хрупкими руками, сжимая и тем самым грея. я чувствую тепло. оно от руки идёт к самому сердцу и там словно что-то отмирает.

третья стадия...

***

в открытое окно залетает снег, раскидывая все документы, что лежали аккуратной стопкой на столе. ветер, словно ищет кого-то, носится по квартире, заглядывая в каждую комнату. его нет, ветер. я прогнал его. нервный смешок. закрываю окно. ветер покорно уходит. в комнате становится тихо. ни тиканья часов, ни включённого телевизора, ни шума холодильника. только тишина.

***

— хён, почему ты кричишь? — его вопрос звучит спокойно и очень тихо. я и сам понятия не имел почему. я чувствовал, что что-то во мне меняется, но не мог понять что именно. — не знаю, — честно отвечаю я, смотря в сторону. — тебе нехорошо? — голос по-прежнему спокоен, но звучит он уже чуть громче. да, чёрт возьми. нехорошо. всё было всегда плохо, но с его появлением стало ещё хуже. каждый день он заставляет меня чувствовать себя куском дерьма. даже сейчас. я стою и знаю, виноват я. и с каких пор я стал испытывать чувство вины? пауза затягивается, а я продолжаю сверлить взглядом асфальт, блуждая в своих мыслях. — хён, прости, — опять. опять это чувство. опять виноват. виноват я, так почему же просит прощения он? — я просто... — не успеваю закончить мысль из-за тепла, что так резко нахлынуло на тело. я чувствовал это. он обнял меня. я повернул голову и посмотрел на него. он, прикрыв глаза, и прижимаясь щекой к моей груди, продолжал греть меня.

четвёртая стадия...

***

нервный срыв. всё не могло быть как раньше. не должно. возобновив запись к психологу, я пытаюсь списать всё на работу. опять вру. всем вокруг, но не себе. «будь честен сам с собой, хён», — его голос раздаётся громом посреди мирного неба. опять на приёме. — опишите своё состояние одним словом, — хриплый голос психолога. я жил с холодом в груди и привык за многие годы, но сейчас... мне вновь холодно. всё из-за того, что он ушёл из моей жизни. оттопил мою душу и оставил замерзать. — зима, — отвечаю я. — это нормально, — сухой голос психолога, — у человека часто состояние души соответствует времени года. «у человека...»

***

— хён, сделай погромче, — мы впервые вместе сидим у меня дома и смотрим телевизор. молча отдаю ему пульт. я не так увлечён фильмом, как он. мне более интересны его ноги, лежащие на моих коленях. я ничего не имел против, наоборот, я получал тепло и мне это нравилось. устав подпирать голову, я опустил руку на его колено. его ноги. они такие худые. такие хрупкие. — ты должен лучше питаться, — произношу я спокойно, переводя свой интерес на его руки. — я нормально питаюсь, — не отрываясь от фильма, он начинает звенеть ложкой о чашку. сахар ещё перед началом просмотра был размешан — врёт. встаю с дивана, убирая с себя ноги и иду на кухню. — хён, ты куда? я не умею готовить, а его это не сильно волнует. он с треском за ушами поедает стряпню, приготовленную мной, смущённо посмеиваясь. я довольно смотрю на него, наслаждаясь зрелищем. не сразу, но я понимаю, что на моём лице улыбка.

пятая стадия...

***

крик. я опять сорвался. — вы же понимаете, что я не могу помочь вам, если вы не до конца честны со мной? — голос психолога теперь действует на нервы, заставляя, стиснув зубы, ждать окончания сеанса. я и сам знал, что это лишь пустая трата времени и денег, но отменить приёмы никак не решался. — меня уволили, — констатировал я, полностью игнорируя предыдущий вопрос. — стало быть, — хрипит врач, — теперь вы можете найти работу, которая вас будет устраивать? — стало быть...

***

— хён, помоги мне... — он сидит на разложенном диване и что-то пишет. — чем могу? — я должен до завтра дописать реферат, но писанина, — тяжёлый вздох, — отнимает все силы. — ты хочешь, чтобы я за тебя всё это сделал? — я усмехнулся, операясь о дверной косяк. — нет, я... — на секунду он замолчал, опустив голову и прикусывая нижнюю губу, — почитаешь мне потом это? — в протянутой руке находится книжка. тонкий переплёт и старые потрёпанные страницы. на обложке виднелось название: «один день». имя автора было закрашено чёрным маркером. — почитать тебе это? — я осмотрел книгу со всех сторон. — да, — он начал нервно щёлкать ручкой, — я знаю, что это странно, но тебе же не трудно? я кивнул. спустя четыре часа реферат был написан. а он, весь измотанный, тёр глаза от усталости. я взял книгу, прилёг на диван и открыл первую страницу. он сел рядом и положил голову мне на плечо. я читал долгих пол часа. это время, казалось, идёт вечность. я никогда не любил читать. особенно вслух. это выматывало. однако, я сделал это для него. я оторвался от книги и взглянул на него. убаюканный моим чтением, он мирно посапывал всё там же, у меня на плече. я закрыл книгу и аккуратно уложил его, накрывая одеялом.

шестая стадия...

***

стук в дверь. есть ли смысл открывать, если это не он? звонок на телефон. есть ли смысл отвечать, если это не он? что вообще теперь имеет смысл? когда я стал таким? я ему не нужен. пора бы уже начать жить дальше.

***

— хён, ты хочешь меня откормить? — его смех звучит так тихо и мягко. — ты слишком тощий, — отвечаю я, кладя перед ним меню. да, я действительно считал его чересчур худым. — так ты заботишься обо мне? — это плохо? — я опустил взгляд на меню. — холодный хён может быть заботливым? — фраза звучит по издевательски, но я лишь улыбаюсь, опустив голову. — ой! — он заметил, — хён умеет улыбаться? я поднимаю голову, пытаясь измениться в лице. выходит нелепо и он взрывается смехом. сдерживаюсь, но поняв, насколько глупо выглядел, я сам начинаю смеяться. вместе мы смеёмся долго, не обращая внимания на косые взгляды в нашу сторону. мне тепло. — наш хён умеет смеяться?

седьмая стадия...

***

всё становится ещё хуже. гуляя вечером, я едва не попадаю под колёса. машина с визгом тормозов проносится в десятках сантиметров от меня. водитель что-то громко кричит. плевать. — ваше состояние ничуть не улучшилось, — сообщает мне психолог. как будто это новость. — значит, дело не в вашей бывшей работе. я лежу в кресле и взглядом пилю потолок. в кабинете тепло, но от чего-то хочется сжаться. — вам стоит поискать другого психолога, — заключает врач, — если вы не доверяете мне, то стоит найти того, кому сможете верить. я оплошал. чёрт, гадкое чувство. опять виноват.

***

— хён, ты это купил для меня? — в руках у него светло-жёлтая кружка. внутри, на дне чашки, нарисовано солнце. а по периметру выведены четыре цифры. — ангел, — он прочёл и улыбнулся, мило хихикнув, — ты считаешь меня ангелом? я улыбался, смотря на него. он прижал подарок к груди и подался вперёд. его легкий поцелуй остался невидимой огненной меткой в уголке губ. я замер, рукой проходясь по «метке» и внутренне улыбаясь. — спасибо, хён.

восьмая стадия...

***

— вы решили не искать другого психолога? — я снова в этом кабинете. — я вам доверяю. — это хорошо... так что же на самом деле вас беспокоило? в кабинете горит лампа, освещая половину комнаты. остальная её часть утопала во мраке. на столе стоит метроном и тихо щёлкает, нарушая тишину. я делаю вдох, прикрывая глаза.

***

— хён, ты хочешь спать. — мы лежали на диване после долгой прогулки по парку. — не, — помотал я головой, тихо зевая. я действительно вымотался, но признавать мне это не хотелось. — оно и видно, — улыбнувшись, он взял мою ладонь и провёл по ней своим тонким пальцем. — щекотно, — с закрытыми глазами прошептал я и улыбнулся. — мне нравится, когда ты улыбаешься, хён, — он поцеловал меня в висок и лёг на моё плечо. — а мне нравишься ты.

девятая стадия...

***

— я и не думал, что вы настолько ужасный человек. — только что я рассказал врачу всё. — он полюбил вас, а вы его бросили. — вы не поня... — всё я понял, — перебил меня психолог, — вы – жалкий идиот с паранойей. кто просит вас думать за двоих? кто подарил вам способность знать, что будет дальше? скажите мне, кто? врач продолжал кричать на меня. я молчал. психологу пришлось трудно со мной, потому я просто дал ему возможность выговориться. а так... он был прав во всём. абсолютно.

***

— хён, здесь холодно, — он, прыгая с ноги на ногу, пытается укрыться от ветра. — нам надо поговорить, — я стараюсь держаться спокойно. — а дома никак? — я хочу расстаться. — получилось довольно резко. в его глазах читается непонимание и доля недоверия. — ч-что? — он шепчет, отчего у меня разрывается сердце. — я... — самые сложные строчки моего сценария, — я тебя не люблю. и это всё, что тебе следует знать. — ты это серьёзно? — да. — я вижу, что мои слова режут его, но остановить это не могу. на его глазах навернулись слёзы. впервые. первый раз за наше знакомство я вижу его слёзы. — хён, — всё так же шёпотом, — скажи, что это шутка. боль. я сам нанёс тяжёлые раны. и ему, и себе. я держусь, но видя его глаза это становится непосильной задачей. ухожу. срочно. мне нужно уйти. — хён, стой! — он хватает мою руку, разворачивает к себе и обнимает, словно зная, что мне нужно. тепло. оно по-прежнему идёт от него. даже после моих слов он греет меня. я расцепил его руки. глотая слёзы, он смотрел на меня. — хён! — прощай, ангел.

десятая стадия...

***

— вы не думали всё исправить? — психолог закуривает, предлагая мне. — несколько раз, – я принимаю предложение. — вы ведь хотите помириться с ним? я думаю, медленно наполняя лёгкие никотином. горечь на языке. — я считаю... — я не спрашивал вас, что вы там считаете, я спросил, чего вы хотите. чего хочет ваша душа? выдыхаю дым в потолок. вновь задумываюсь. я вспоминаю, как он улыбался мне, как держал мои руки, как крепко обнимал и как не хотел отпускать. я знаю, чего хочу. — тепла.

***

дверь открыта, но зайти не могу. что я ему скажу? захочет ли он слушать? а если он нашёл другого человека и греет теперь его? ведь есть ли ему смысл убиваться подобно мне? — я сказал, что отдам их тебе на следующей неделе, — мои мысли прерваны его голосом. на пороге с телефоном в руках появился он и замер. он выглядел спокойно, но учащенное дыхание его выдавало. я смотрю на него, словно впервые вижу. он похудел. очень сильно. в своём домашнем свитере он выглядел, как кукла. скулы стали более четкими, а глаза — более выразительными. как же я скучал. — хён? — голос хриплый из-за слёз, что явно уже подступали. я должен что-то сказать. я за этим сюда и пришёл. но. я падаю на колени. он делает шаг назад от неожиданности. — прости, — единственное, что могу выдавить из себя, опустив голову вниз. на щеках появляются мокрые дорожки. я пускаю руки в волосы, путая их. — прости, прости, прости... как и ожидалось. я приношу только боль. ни капли радости. как же я себя ненавижу. голова кипит. всё вот-вот должно взорваться. — хватит. — я чувствую, как его пальцы обхватили мои руки. — хён, всё хорошо. он кладёт мои руки себе на плечи и крепко обнимает меня. — прости, ангел...

***

— с новым годом, хён, — на часах 0:00. мы сидим на полу, завернувшись в плед. пахнет елью. комнату освещает цветными огоньками гирлянда. — с новым годом, ангел, — он сидит у меня промеж ног. обнимая его со спины за талию, я упираюсь подбородком в его худое плечико. — почему ты вернулся? — он медленно потягивает кофе из своей чашки, покачиваясь из стороны в сторону, тем самым убаюкивая меня. — это так важно? — я хочу знать. — ты знаешь. — крепче обнимаю, дуя холодным воздухом ему на шею, вызываю у него мурашки. — скажи. слова. я никогда не имел трудности говорить что-либо. почему тогда сейчас так трудно? я молча вычерчиваю, едва касаясь губами его шеи, признание. убирая кружку из его рук и укутывая в плед, я сильнее прижимаюсь к нему. мне тепло.

стадия счастья...